Звонок соединился, и в динамике раздался густой бархатистый мужской голос:
— Слушаю. Кто это?
Предположив, что говорит кто-то из давних приятелей Линь Циньшаня, Ми Юэ ответил со всей учтивостью:
— Здравствуйте. Я ученик профессора Линя...
— Который из них? — без церемоний перебил собеседник.
Ми Юэ на мгновение задумался.
Мужчина спросил не «какого именно Линя», а «которого из учеников». Выходит, они с профессором настолько близки, что одной фамилии хватило без лишних уточнений?
— Меня зовут Ми Юэ.
— Хм, — неопределённо откликнулся незнакомец и тут же спросил: — Хочешь, чтобы я с чем-то помог?
Собеседник оказался человеком предельно прямым.
Раз уж тот не стал ходить вокруг да около, Ми Юэ тоже решил не юлить:
— Дело вот в чём. У меня есть два адреса: мебельная фабрика и жилой комплекс неподалёку от неё. Точных координат я не знаю. Мне нужно выяснить, не появлялся ли там в последние дни человек по имени Ван Ин. Его фотография у меня есть.
Закончив, Ми Юэ невольно затаил дыхание.
Изначально он рассчитывал попросить о помощи деда и внука Циней. Однако, прибыв в Биньхай, быстро понял: для подобных специфических поручений семейство Цинь совсем не подходит.
Мужчина на том конце провода ответил без колебаний:
— Сейчас скину почту, перешлёшь туда снимки.
— Хорошо. И если можно... — Ми Юэ с облегчением перевёл дух, — сделайте всё как можно незаметнее...
— Нашёлся учитель! — фыркнул собеседник.
Ми Юэ оставалось лишь онеметь.
Он ведь вовсе не хотел учить его жить — так, бросил к слову...
— Простите, я не это имел в виду, — поспешно извинился Ми Юэ.
Сейчас он выступал в роли просителя, да и мужчина, похоже, приходился профессору давним соратником. Не ровён час, при встрече придётся называть его старшим дядей-наставником, так что лучше проявить скромность.
Незнакомец буркнул что-то неопределённое, бросил: «Жди вестей» — и отключился.
Глядя на гаснущий экран телефона, Ми Юэ глуповато улыбнулся и повернулся к Дамао:
— Как же хорошо, когда есть к кому обратиться за помощью!
Пёс понятия не имел, чему радуется хозяин, но заразительно заскрёб лапами и завилял хвостом за компанию.
Ми Юэ потрепал его по холке, а затем взглянул на Сяомао, свернувшегося на заднем сиденье.
— Купим сочных фруктов и поедем домой отдыхать, — сочувственно пробормотал он.
Маленькая совка целый день моталась с ними по городу. Ми Юэ совсем забыл, что эти птицы — ночные охотники и днём им положено спать. В таком режиме у бедолаги все биоритмы пойдут под откос.
* * *
Вернувшись в особняк Циней, Ми Юэ обнаружил, что дома никого нет. Профессор Цинь Хань всё ещё находился в отъезде, Цинь Чжао, по-видимому, уехал на работу, а тётушка Чжан то ли отправилась на рынок за продуктами, то ли ненадолго отлучилась к себе.
В доме царила полная тишина. Не зная, чем себя занять, Ми Юэ отвёл питомцев в гостевую комнату. Дамао сразу устроился на диване, а совка спорхнула на самый верх высокого гардероба.
В первый день, забравшись под потолок, птица перемазалась в пыли. Ми Юэ с трудом удержал её, чтобы вымыть, а затем до блеска оттёр крышку шкафа и постелил там старый плед, выпрошенный у тётушки Чжан, сотворив вполне уютное временное гнездо.
Убедившись, что пушистые и пернатые спутники улеглись спать, Ми Юэ взял альбом для набросков и вышел на веранду у бокового входа.
Деревянный настил укрывал широким навесом от солнца. Здесь стояли изящные деревянные стол и кресла. Судя по бешеному ритму жизни хозяев особняка, дед и внук едва ли находили время посидеть тут с книгой за чашкой чая.
Что ж, тем приятнее пользоваться этим уютным уголком временному гостю.
Достав телефон, Ми Юэ открыл снимки, сделанные перед самым отъездом с горы. На фотографиях пестрели осколки древней керамики и фарфора. Их успели лишь первично промыть и отсортировать, остальная работа была ещё впереди.
Глубокая очистка ждала его по возвращении в институт, а пока следовало провести предварительные изыскания.
Ему предстояло зарисовать каждый черепок, досконально изучить его контуры и путём беспрестанных сопоставлений воссоздать примерные очертания сосуда, чтобы скомпоновать фрагменты, принадлежавшие одной и той же вещи. А затем — кропотливо подбирать угол и место для каждой частички.
Это был бесконечно долгий, ювелирный процесс. Порой приходилось отливать гипсовые слепки отдельных черепков для более точной подгонки.
Ми Юэ не без иронии думал, что его неторопливый, созерцательный характер сформировался именно за этой кропотливой рутиной.
Уйдя в работу с головой, Ми Юэ не заметил, как кто-то подошёл. Раздавшийся совсем рядом вопрос: «А почему этот фрагмент пририсован сюда?» — заставил его вздрогнуть.
Оказалось, вернулся Цинь Чжао. Он устроился напротив и неторопливо заваривал чай.
Впрочем, это был не какой-то редкий элитный сорт, а самый обычный травяной сбор. На деревянном подносе рядом стояли стеклянные баночки с сушёным жасмином, листьями мяты и дольками лимона.
Цинь Чжао наполнял кипятком изящный стеклянный чайник. Горячая струя кружила в прозрачном сосуде белоснежные лепестки и изумрудные листики, наполняя воздух освежающим пряным ароматом.
Вытянув шею, Цинь Чжао всматривался в эскиз:
— Взгляни на этот скол. По-моему, слева он встанет куда точнее.
Ми Юэ улыбнулся и перевернул страницу назад:
— Ты смотришь на изнанку. А на этой странице лицевая сторона — видишь орнамент?
— А-а, вот оно что, — сообразил Цинь Чжао и снова присмотрелся к рисунку. — Это фарфор?
— Да, — кивнул Ми Юэ. — При раскопках сосуды сильно пострадали. Те, что уцелели получше, мы уже реставрировали. А с этими остатками пришлось возиться подольше.
Цинь Чжао, наблюдавший за его работой, отлично понимал: подбирать фрагменты по крохам — дело далеко не просто «хлопотное».
— Ты всё время жил на горе Линси? — с любопытством поинтересовался Цинь Чжао.
— Вовсе нет, — качнул головой Ми Юэ. — Мы переехали туда только после открытия института. По правде говоря, в университет я поступал здесь, в Биньхае, но почти всё время ездил с профессором по экспедициям, так что город толком и не узнал.
— А школа? Начальная, средняя — тоже здесь?
— Нет. Школьную программу со мной проходили учитель и старшие соученики. И дядюшка Цинь тоже давал уроки, — с теплотой улыбнулся Ми Юэ. — В те годы у профессора не было постоянной работы, и я кочевал вслед за ним из города в город.
Цинь Чжао вспомнилось, как дедушка рассказывал, будто Ми Юэ рос у Линь Циньшаня на руках. Прежде он полагал, что речь идёт о раннем ученичестве, однако из слов юноши выходило иначе — профессор попросту вырастил его.
В душе Цинь Чжао возникли вопросы, но расспрашивать дальше он не стал. Они едва знали друг друга, и даже под одной крышей каждый жил своей жизнью. Лезть в чужие личные дела было бы верхом нетактичности.
Налив гостю чашку ароматизированного напитка, Цинь Чжао сменил тему:
— За последние годы Музей горы Линси отлично продвинулся. Среди коллекционеров артефакты племени Сишань сейчас нарасхват...
Он запнулся и иронично усмехнулся:
— Впрочем, тебе такие разговоры наверняка неприятны?
Секрета тут не было: подавляющее большинство предметов быта Сишань, всплывавших на арт-рынке, попадало туда из рук чёрных копателей.
Ми Юэ со вздохом развёл руками:
— Да не только у нас на Линси — по всей стране так. Археологам вечно приходится идти по пятам за расхитителями гробниц... Тем более что вокруг горы Линси непроходимая глушь, никаких патрулей не хватит. К счастью, усыпальницы трёх главных вождей в истории племени Сишань уцелели.
— Я видел сюжет об этом в документалке, — кивнул Цинь Чжао. — Речь о том правителе, который в конце эпохи Суй поддержал восстание клана Ли?
— Примкнув к клану Ли, воины Сишань проявили такую доблесть, что завоевали особое расположение Ли Юаня, и тот даровал их вождю императорскую фамилию, — начал рассказывать Ми Юэ. — Вступив на престол, Ли Юань пожаловал Ли Фэйлину в собственность гору Линси и часть земель округа Лонъю. Позже престол постепенно урезал их владения, а в эпоху Северной Суй, когда чжурчжэни хлынули на юг, племя окончательно укрылось в родных горах.
Кое-что из этого Цинь Чжао знал, но отдельные подробности слышал впервые и невольно заслушался.
— В летописях Сишань ярче всех запечатлены три фигуранта, — продолжал юноша. — Прославленный полководец Ли Фэйлин, снискавший почёт при дворе, и отважные отец с сыном — вождь Ли Чанцин и его наследник Ли Су, под чьим началом племя давало отпор чжурчжэньским завоевателям.
— Стало быть, именно они спасли свой народ от гибели, уведя в горы? — с искренним уважением проговорил Цинь Чжао. — В противном случае среди бесконечных войн — а затем и при монгольском нашествии — о них не осталось бы и следа.
— Гора Линси — это отрог Циньлина, места там дикие, с трудной проходимостью, — улыбнулся Ми Юэ. — У чжурчжэней просто не хватало сил соваться в глухомань. А монгольская конница и вовсе не приспособлена к боям в горных ущельях. Так племя и уцелело.
Ми Юэ искренне восхищался дальновидностью этих вождей. Все они обладали редким политическим чутьём и решительностью: умели вовремя вступить в игру и вовремя отойти в тень.
Укрывшись в чащобах, они жили в мире и покое, уберегая свой род от кровавых междоусобиц, пока спустя века роковой природный катаклизм не стёр их цивилизацию с лица земли.
Цинь Чжао с теплом посмотрел на юношу:
— Когда дед пускается в исторические экскурсы, меня одолевает тоска. А тебя слушать одно удовольствие. Век бы слушал — куда интереснее, чем экскурсоводы в музеях.
— Вообще-то нам со старшими соучениками доводилось подрабатывать гидами, — рассмеялся Ми Юэ. — Лет пять назад Музей горы Линси ещё не пользовался такой популярностью. По будням там дежурил от силы один гид. Если приезжала экскурсионная группа, кого-нибудь из нас срочно отправляли на подмогу.
— Ничуть не сомневаюсь, что твои экскурсии выходили куда увлекательнее, — улыбнулся Цинь Чжао.
— Скорее уж они смахивали на школьный урок, — смущённо отмахнулся Ми Юэ. — К счастью, туристам не нужны глубокие академические выкладки — достаточно вкратце рассказать об экспонатах. Мы даже тексты наизусть не зубрили.
Он не кривил душой: для дипломированных исследователей подработка гидом была не сложнее, чем для учителя прочитать детскую сказку. Никаких подвигов. Однако Цинь Чжао смотрел на него едва ли не с благоговением.
Ми Юэ вскользь вспомнил утреннюю сцену, когда Цинь Чжао вне себя от ярости сцепился в гостиной с Нань Тан. Похоже, за день парень окончательно пришёл в себя.
Упоминание о Нань Тан невольно напомнило о её двусмысленных предостережениях.
Ми Юэ как раз гадал, стоит ли осторожно расспросить собеседника об этой странной девице, как Цинь Чжао сдержанно кашлянул и спросил с подчёркнутой серьёзностью:
— Ми Юэ, я вижу, насколько ты предан своему делу. В таком случае... не захочешь ли ты принять участие в одном проекте по реставрации?