Цзин Жун окинул взглядом просторный зал и, наклонившись к Ми Юэ, тихо спросил:
— Ты Фэн Цяо не видел?
— А он тоже здесь? — удивился Ми Юэ.
— Пока не встречал, — ответил Цзин Жун. Состязание за стеклянной перегородкой его совершенно не интересовало — куда больше его занимали собравшиеся здесь люди. — Кстати, слышал про ту историю с поиском антиквариата в старых домах? Похоже, слухи не врут. Организовал всё Лю Чжуньхэ, зампредседателя Ассоциации антикваров. Он и место отыскал. Правда, у старика кошелёк тощий, в одиночку такое не потянуть, вот и пришлось подтянуть компаньонов.
Ми Юэ бросил короткий взгляд туда, где восседал Нань Чаншэн:
— Из семьи Нань тоже кто-то есть?
— Нань Цзяньчжан, второй дядя Нань Тан, — кивнул Цзин Жун.
Ми Юэ ещё до прихода сюда выслушал от Цинь Чжао расклад по семье Нань. Особенно про Нань Чаншэна — человека с огромным влиянием, чьё слово в клане было законом.
— Похоже, Председатель Нань его не слишком ценит? — уточнил Ми Юэ.
Цзин Жун задумчиво почесал подбородок:
— Вроде того. Держится на плаву в основном из-за племянницы. Слышал, он о Нань Тан весьма пекся, вот она в ответ и замолвила за него словечко перед Нань Чаншэном. Странная она девица, право слово: ради второго дяди из кожи вон лезет, а с родными родителями и братьями почти не общается.
Ми Юэ не разбирался в тонкостях семейных неурядиц клана Нань, но взбалмошный нрав Нань Тан давно стал притчей во языцех — казалось, любая дичь рядом с ней выглядит вполне естественной.
— Говорят, компаньонов четверо, — продолжил Цзин Жун. — Помимо Лю Чжуньхэ и Нань Цзяньчжана, в деле участвуют Цяо Жан, хозяин аукционного дома «Время», и Линь Боинь, владелец этого заведения.
Ми Юэ слегка удивился. В его представлении два аукционных дома должны были враждовать как соперники, а тут вдруг сошлись ради совместного куша... Это ж какой куш должен быть?
Цзин Жун угадал его ход мыслей и лишь качнул головой — мол, подробностей сам не знает.
— И что именно они собираются реставрировать? — не удержался от вопроса Ми Юэ. Судя по заданиям соревнований, в том старинном особняке и впрямь могли найти и сине-белый фарфор, и фарфор с кровавыми жилами.
Звучало интригующе.
Цзин Жун развёл руками:
— Можно потом у Фэн Цяо расспросить. Я слышал, Лю Чжуньхэ сперва к семье Фэн подбирался, но у дядюшки Фэн образовались неотложные дела, и он отказался. Вдруг Фэн Цяо знает какие-то подробности?
* * *
Пока они болтали, Ми Юэ разглядел задания остальных участников. Все работали с современной имитацией антиквариата — вазами да кувшинами, ничего экстраординарного.
Процесс реставрации предметов искусства всегда подчиняется чёткому регламенту. Меняться могут лишь личные привычки мастеров да порядок отдельных операций.
Вглядываясь в работу мастеров, Ми Юэ увлёкся материалами, которые те использовали. Проведя несколько лет на изолированной горе, они в институте заметно отстали от стремительного ритма городской жизни. Некоторые составы, которыми на горе пользовались по старинке, здесь давно списали в утиль.
Технический прогресс не стоял на месте, и городские коллеги, имея прямой доступ к новинкам, естественным образом ушли вперёд.
Тут уж ничего не поделаешь.
Достав телефон, Ми Юэ записал на видео работу мастера, за которым наблюдал с особым интересом, запечатлев новые материалы и способы их применения. Эти кадры он планировал показать Старику Линю по возвращении. Не возвращаться же на гору с пустыми руками, будто он и впрямь просто отбывал отпуск.
Состязание обещало быть долгим, поэтому руководство аукционного дома обустроило на первом этаже зону отдыха. Почётные гости вроде Нань Чаншэна не стали томиться у стёкол: показавшись на публике, они удалились в прохладную гостиную, чтобы с комфортом пить чай и следить за процессом по большим экранам.
Ми Юэ же, пришедший ради учёбы, предпочитал оставаться в зале.
Больше всех среди участников ему импонировал реставратор, работавший с сине-белым фарфоровым блюдом. Мужчина был старше его на пару лет, с мягкими, спокойными чертами лица. В работе чувствовался уверенный почерк и отточенный ритм — полная противоположность суетившемуся соседу, у которого явно не хватало опыта.
Дождавшись, пока мастер закончит очистку сколов и отложит блюдо сохнуть, Ми Юэ решил выйти в сад подышать воздухом. Духота помещения и постоянный гул голосов утомляли его — Ми Юэ любил тишину.
Цзин Жун увязался следом.
Не успели они сделать и полукруга по саду, как навстречу им стремительно выбежал Фэн Цяо.
— Ми Юэ, ты как? — Фэн Цяо взволнованно оглядел его с ног до головы. — Я звонил в дом Цинь, но тётушка сказала, что ты всё время спишь. Я даже приехать не решился, чтобы не мешать тебе отдыхать.
Ми Юэ улыбнулся:
— Просто выбился из сил. Поспал пару дней и пришёл в норму. Всё в порядке. А ты как? Отлежался?
— Да я-то что, — с облегчением выдохнул Фэн Цяо, и на его лице просияла улыбка. — Я со школы в баскетбольной команде, со здоровьем полный порядок... Отоспался и как огурчик. Вот только родители перепугались насмерть, два дня из дома не выпускали.
Ми Юэ невольно ощутил укол лёгкой зависти. Ему показалось, что подобная родительская опека совсем не похожа на ту заботу, которую проявляли Учитель и соученики.
— Тут ещё кое-что есть, — Фэн Цяо на мгновение помедлил. — Ты на чём приехал? На такси? Отлично, я на машине, потом отвезу тебя обратно.
Цзин Жун, всё это время стоявший подле них словно лишний, недовольно хмыкнул и колко выставил Фэн Цяо отповедь:
— С чего бы это тебе его везти? Не видишь, мы вместе гуляем?
Фэн Цяо закатил глаза, всем видом показывая: «А тебя кто спрашивал?».
— Я вообще-то хотел пригласить тебя пообедать, — с сожалением вздохнул Фэн Цяо. — Но, видно, придётся отложить. Мама хотела устроить домашний обед, да отец не разрешил... Позже расскажу.
Ми Юэ кивнул.
Он привык доверять интуиции. Судя по виноватому и обеспокоенному выражению лица Фэн Цяо, семья Фэн успела раскопать нечто важное, и эти нити, похоже... тянулись к нему самому.
Цзин Жун, разумеется, тоже слышал весь разговор. Ему претила эта таинственность, и он прямо спросил:
— Что за секреты? Сейчас сказать нельзя?
— Да не то чтобы секреты... — Фэн Цяо ерошил волосы. — Эх, времена нынче неспокойные. Будьте осторожнее на улицах.
Цзин Жун терпеть не мог, когда с ним говорили как с ребёнком. Убедившись, что поблизости никого нет, он спросил в лоб:
— Ваша семья что-то раскопала?
Фэн Цяо перевёл взгляд на Ми Юэ. Не заметив с его стороны возражений, он неохотно проговорил:
— Нам кое-что удалось разузнать, но насколько сведения верны — не знаю. Кто-то подспудно ищет человека. И по описанию этот кто-то до боли похож на... Ми Юэ.
Ми Юэ обомлел:
— Ищут меня?!
— Ты держишь каких-нибудь питомцев? — вдруг спросил Фэн Цяо.
Ми Юэ и Цзин Жун переглянулись.
— Реально держишь? — заметив их странные взгляды, Фэн Цяо и сам поразился. — Да ну, бред какой-то...
Цзин Жун насупился:
— Говори толком!
— Ладно, — Фэн Цяо отбросил сомнения. По реакции спутников он понял, что дело принимает серьёзный оборот, и посерьёзнел. — Мои люди вышли на водителя такси, который вёз пассажиров в день аварии...
— Сбежал? — перебил его Цзин Жун.
Фэн Цяо кивнул:
— Его зовут Чжоу Чжун. Сразу после аварии дал дёру, до сих пор ищут. Сослуживцы по парку сказывали, что за пару дней до происшествия к нему втёрся в доверие какой-то приезжий. Этот чужак несколько раз приходил к Чжоу Чжуну, они вместе просиживали в кабаках после смены. Сам Чжоу Чжун божился, будто это его родственник из деревни.
— Ни фамилии, ни степени родства Чжоу Чжун не раскрывал. Но напарники слышали его бурчание: дескать, помогает родичу с розыском. Ищут видного из себя юношу, а при нём — обезьяну. — Фэн Цяо переводил взгляд с Цзин Жуна на Ми Юэ и неуверенно переспросил: — У тебя и впрямь есть обезьяна?
Ми Юэ кивнул.
— Так та история с аварией... не за тобой ли охотились? — ошеломлённо пробормотал Фэн Цяо, но тут же поправил сам себя: — Нет-нет, постой. Если бы целили в тебя, на кой чёрт им портили мою машину? Мы ведь тогда даже знакомы не были...
Их знакомство было чистейшей случайностью. Не окажись они в один час в одном месте, не откликнись Ми Юэ на случайный вопрос... Их пути никогда бы не пересеклись.
Цзин Жун от подобного совпадения опешил:
— Надо же... И тот, кто подстраивал аварию, и тот, кто искал Ми Юэ, вышли на одного и того же Чжоу Чжуна... Слышь, а этот Чжоу Чжун не так прост. Что он вообще за фрукт?
Фэн Цяо развёл руками — откуда ему знать.
— Чжоу Чжун сбежал, и ниточка оборвалась, — резюмировал Цзин Жун и повернулся к Ми Юэ. — Этот тип с тобой раньше не связывался?
Ми Юэ качнул головой. В Биньхае он пробыл всего ничего: встреть он такого человека — обязательно запомнил бы.
— И раньше никогда не пересекались? — Цзин Жун не сводил глаз с его лица. — Ты ведь и прежде бывал в Биньхае?
Ми Юэ насторожился:
— К чему ты клонишь?
Цзин Жун встретил его взгляд открыто:
— Пытаюсь нащупать след. Вдруг ты во время прошлого визита в город ненароком перешёл ему дорогу? Такое тоже исключать нельзя.
Ми Юэ пристально всматривался в капитана. Намерение Цзин Жуна казалось прозрачным — в его словах явственно прослеживался двойной подтекст.
— Я действительно учился в Биньхае все четыре года, — произнёс Ми Юэ. Интуиция подсказывала: молчи не молчи, а Цзин Жун и так всё знает. Вот только откуда — и, главное, зачем ему это?
— Но в те годы учёба отнимала всё время, — сдерживая глухое раздражение, пояснил Ми Юэ. — Всё свободное время я ассистировал профессору. У меня даже по выходным не выпадало минуты прогуляться по парку. Самый знакомый маршрут — от мужского общежития мимо библиотеки и столовой к учебному корпусу. Этот город для меня чужой, а с местными я практически не контактировал.
Цзин Жун продолжал неотрывно смотреть на него. Он прекрасно чувствовал, как за этим спокойным объяснением у Ми Юэ скрывается нарастающая досада. И всё же тот сдержался и ответил.
У Ми Юэ были невероятно выразительные, круглые и живые глаза.
И прямо сейчас в этих красивых глазах недвусмысленно читался единственный вопрос: «В чём ты меня, чёрт возьми, подозреваешь?!»