Ми Юэ осторожно приоткрыл створку окна и замер, прислушиваясь к звукам снаружи.
Навес для машин стоял в переднем дворе, а люди внизу вели себя тихо, так что из этой комнаты почти ничего не удавалось разобрать.
Лао Мао поначалу недоумевал, но вскоре сообразил: юношу интересовали вовсе не постояльцы под окнами. Взгляд Ми Юэ был устремлен вдаль — туда, где за кирпичной оградой темнел густой лес, над кронами деревьев вздымались спящие горные хребты, а небо тонуло в сизом предрассветном тумане.
На востоке уже занималась первая робкая полоска зари, но горы и чаща вокруг всё ещё не пробудились ото сна. Если не считать приглушенной возни в переднем дворе, в округе царила глухая тишина.
— Ты сказал, что задержишь их... — снова подал голос Лао Мао. — И как же?
Ми Юэ на секунду задумался и спросил в ответ:
— Из твоего окна виден передний двор?
Лао Мао кивнул. Его комната выходила прямо на навес, где сейчас как раз и копошились эти подозрительные типы.
Один за другим они проскользнули по коридору в номер Лао Мао. Все остальные постояльцы, похоже, уже вышли на улицу, поэтому в коридоре стояла мертвая тишина.
Зато в комнате звуки стали куда отчетливее. Под навесом переднего крыльца горела тусклая лампа; из окна было видно, что оба пикапа уже заведены и готовы к отъезду. Один человек стоял в кузове и принимал вещи, а снизу ему аккуратно подавали чемодан за чемоданом.
С другой стороны двора с кованых ворот уже сняли цепь. Молодой парень среднего роста распахивал створки. Черные брюки, белая рубашка с красной каймой — судя по одежде, кто-то из местной обслуги.
Лао Мао понаблюдал за погрузкой и нахмурился: багажа у банды набралось немало.
Вещей было много, но непохоже, чтобы они весили центнер. Мужчина внизу подавал ящики и чемоданы без малейшего напряжения, однако делал это до крайности бережно — словно боялся, что случайный толчок или неосторожное движение повредит драгоценное содержимое.
Лао Мао покосился на стоявшего рядом парня, и морщина на его лбу залегла глубже.
Сам он распознал в этих людях расхитителей гробниц благодаря многолетнему опыту службы, но как их раскусил Ми Юэ?
Да, те, кто вчера завалился к нему с расспросами про обезьяну, вели себя нагло, однако постороннему человеку они скорее показались бы обычными местными бандитами или мелкой шпаной.
«Откуда у него взялись подозрения? — размышлял Лао Мао. — Такое чувство, будто Ми Юэ знает что-то, чего не знаю я... Или это просто моё воображение?»
Он негромко бросил Ми Юэ:
— Они сейчас уедут.
Ми Юэ прислонился к оконной раме, напряженно вслушиваясь в звуки за окном, и лишь уверенно качнул головой:
— Не уедут.
В его голосе звучала такая непоколебимая убежденность, что Лао Мао невольно опешил. Но не успел он переспросить, как до его слуха тоже донесся странный шум из темноты.
Сначала это был невнятный шорох, похожий на шелест ветра в древесных кронах.
Однако звук нарастал с пугающей быстротой.
Что-то продиралось сквозь чащу, стремительно приближаясь к гостинице.
Лао Мао железной хваткой вцепился в запястье юноши и резко процедил:
— Что это за хрень?!
Ми Юэ вздрогнул от неожиданности, но тут же недовольно дернул рукой, вырываясь, и отступил на пару шагов назад.
— Я же сказал: я их задержу.
Он в упор буравил Лао Мао своими большими и ясными глазами, и в его взгляде отчетливо сверкнула нешуточная ярость.
Лао Мао впервые подумал, что этот хрупкий на вид паренек, которого, казалось, можно перешибить одним ударом, далеко не так прост. От него вдруг повеяло скрытой, несгибаемой силой.
Казалось, скажи он сейчас хоть слово вроде «я в этом не участвую», и Ми Юэ без раздумий бросится на него в драку не на жизнь, а на смерть.
Сделав еще шаг назад, юноша глянул на экран телефона и сухо бросил:
— Тебя это не касается. Если не хочешь проблем, сиди тихо в номере и не высовывайся.
— Постой!..
Но Ми Юэ уже не слушал. Развернувшись, он пулей выскочил из комнаты.
Лао Мао хотел было кинуться следом, как вдруг со двора донесся невообразимый шум и яростный мужской вопль:
— Твою мать, это еще что такое?!
Лао Мао метнулся к окну и ошарашенно выдохнул.
Двор буквально кишел обезьянами! Одни с разбегу взлетали на крышу навеса, другие бесцеремонно прыгали на кузова пикапов и с хозяйским видом раздирали брезент, добираясь до поклажи.
Несколько особо наглых приматов забрались прямо в кабину через открытые окна и с диким визгом вцепились в водителя, царапаясь и кусаясь, пока тот с матами не вывалился наружу.
У ворот парня в форменной рубашке уже и след простыл. Толпа лохматых обезьян толкалась в проеме, скакала по кованым прутьям решетки; под их весом створки заходили ходуном и со скрипом начали сходиться обратно.
С высоты второго этажа Лао Мао сразу заметил, как из-под прикрытия разбушевавшейся стаи метнулась человеческая тень. Пригнувшись к земле, Ми Юэ добежал до ворот, ловко подхватил валявшуюся на земле цепь с замком и намертво стянул обе створки.
Лао Мао сквозь зубы грязно выругался.
«Этот сопляк совсем с катушек слетел?! На глазах у такой своры бандитов — жить надоело?!»
Сейчас было не до размышлений о том, каким чудом парню удалось стравить обезьян с бандитами. Ясно было одно: если его схватят, несдобровать обоим — для этих головорезов они с Ми Юэ заодно!
Ощупав карманы, Лао Мао рванул дверь и в три прыжка слетел по лестнице.
Едва он выскочил в холл первого этажа, как нос к носу столкнулся с запыхавшимся Ми Юэ. А со двора уже истошно орали:
— Он ворота запер! Лови ублюдка!
Лао Мао среагировал мгновенно: сгреб юношу за руку и поволок к служебной двери под лестничным пролетом.
Ми Юэ тоже слышал этот вопль. Поняв, что его засекли, он на мгновение растерялся, но послушно припустил следом за спутником.
За дверью оказалась просторная кухня, в дальнем конце которой виднелся запасной выход на задний двор.
Но стоило им распахнуть дверь, как перехватило дух: весь задний двор тоже был забит обезьянами — от здоровенных вожаков до крошечных детенышей. В полумраке рассвета их оскаленные морды выглядели жутко, точь-в-точь сборище лесной нечисти.
Услышав скрип двери, несколько матерых самцов оскалились и припали к земле, готовясь к прыжку.
Лао Мао похолодел.
«Против такой оравы кулаками не отмашешься... Если каждый полоснет когтями, от нас мокрого места не останется. Потом ещё от бешенства уколы делать...»
Только Лао Мао собрался попятиться назад в кухню, как Ми Юэ протиснулся вперед. С видом строгого завуча, открывающего школьную линейку, парень дважды звонко хлопнул в ладоши, призывая хвостатую банду к порядку, и раздельно, четко произнес:
— Всем привет! Я Ми Юэ. Пожалуйста, помогите задержать тех людей в переднем дворе и не дайте им увезти вещи! Закончим — я всех угощу пиром на весь мир!
Лао Мао чуть не споткнулся на ровном месте.
«Он что, всерьез возомнил себя дрессировщиком?! Даже если так, неужели цирковые трюки подействуют на дикую стаю из леса?!»
Вся эта сцена казалась настолько нелепой, что Лао Мао даже растерялся, не зная, плакать ему или смеяться.
Однако...
К его полнейшему изумлению, обезьяны, будто разобрав каждое слово этой пламенной речи, дружной лавиной хлынули мимо них в сторону переднего двора. Две мелкие обезьянки с визгом запрыгнули Ми Юэ на плечи и принялись оживленно стрекотать ему на ухо, а одна даже с любопытством перебрала лапками его волосы.
Ми Юэ, словно и впрямь понимая их щебетание, согласно закивал:
— Договорились, договорились! Обязательно накормлю арахисом, самым свежим!
Удовлетворившись обещанием, малыши спрыгнули на землю и помчались догонять сородичей.
Лао Мао потерял дар речи.
Теперь уже Ми Юэ схватил остолбеневшего спутника за руку и потащил за собой.
— Придется потерпеть! — на бегу бросил он. — Учитель сказал, полиция сейчас только у подножия горы, так что нам нужно продержаться еще немного...
Пусть обезьяны и устроили переполох, вооруженные бандиты все равно оставались опасны. Лао Мао вовсе не горел желанием служить для них живой мишенью и, окончательно очнувшись, быстро перехватил инициативу. Его движения были куда быстрее и четче.
Они вихрем пронеслись через заросший огород. Лао Мао с разбегу взлетел на гребень каменного забора и, перегнувшись, рывком подтянул Ми Юэ наверх.
Ми Юэ исходил немало горных троп, но вот через высокие стены лазать ему не доводилось. Не удержавшись, он опасно качнулся на узкой кладке, однако Лао Мао среагировал мгновенно: сгреб его в охапку за плечо и вместе с ним сиганул наружу, в спасительную темноту.
Под стеной буйно разросся колючий кустарник. Ми Юэ кубарем влетел в густые ветки лицом вниз. Не успел он очухаться от падения, как над головой грохнул оглушительный сухой выстрел, и пуля со свистом срезала верхушки веток прямо над гребнем стены.
Следом прогремел второй залп.
— У них... у них оружие?! — потрясенно прошептал Ми Юэ.
Лао Мао ничего не говорил про огнестрел! Знай он заранее, что у бандитов есть стволы, ни за что не стал бы лезть на рожон.
Лао Мао сплюнул набившуюся в рот листву и сквозь зубы процедил:
— Самопалы. Охотничьи самоделки.
Ми Юэ не раз видел подобные кустарные ружья у деревенских браконьеров. Били они не слишком метко, но на таком близком расстоянии картечь разнесла бы человека в клочья.
— Спасибо... — выдохнул Ми Юэ.
— Было бы за что, — Лао Мао уже устал злиться. — Ноги в руки и ходу отсюда!
За гостиничной стеной землю годами никто не расчищал: колючий кустарник вымахал по пояс, сплетясь в сплошной непролазный ковер. От серьезных ушибов ветки их уберегли, но открытые руки и лицо расцарапали в кровь. Выбираясь из зарослей, оба сплошь искололи ладони.
Шипя от боли, Ми Юэ окликнул напарника, уже припустившего в сторону горного склона:
— Стой! Бежать надо вниз, к подножию!
Лао Мао сообразил моментально: если рвануть вниз по дороге, можно перехватить поднимающийся наряд полиции и оказаться в безопасности. Если же уйти глубже в горы, бандиты запросто загонят их в ловушку, а в глухих дебрях спасатели и следов не найдут.
Он сделал несколько шагов, но тут заметил, что Ми Юэ за ним не идет. Обернувшись, Лао Мао остолбенел: пригнувшись к земле, парень короткими перебежками пробирался вдоль забора обратно, к переднему двору.
Лао Мао отчаянно замахал руками, призывая его вернуться.
Ми Юэ лишь отрицательно качнул головой и жестом показал: уходи один.
Лао Мао готов был взвыть от бессилия. Этот безумец что, всерьез решил, будто его хлипкое тело выдержит пулю? Собрался в одиночку полезть под дула самопалов?!
А у Ми Юэ была своя правда: когда он звал обезьян на помощь, он понятия не имел, что у этих мерзавцев есть огнестрел. Сбежать сейчас и бросить пушистых спасителей под пули... это было бы верхом подлости.
Поступи он так — как бы он потом смотрел зверям в глаза?!