К сумеркам помощник Шэн Анси расчистил небольшой пятачок на поросшем кустарником склоне и распорядился разбивать лагерь.
Ми Юэ с наставником, как и следовало ожидать, вновь досталось рваное жилище.
Оснащение отряда собирали с расчётом на предельно лёгкий ход, поэтому запаса громоздких вещей вроде палаток у них не водилось. И единственный порванный тканевый купол без лишних рассуждений сбыли пленникам.
А кому ещё он мог достаться? Невольным гостям выбора не полагалось.
Когда оба забрались внутрь, Лао Цзе с ехидной ухмылочкой вытянул руку и швырнул им рулон клейкой ленты:
— Залепите дыру-то. Как-нибудь перекантуетесь.
Юноша молча принял ленту и, переборив глухое раздражение, всё же буркнул в ответ слова благодарности. В густых чащобах кишмя кишела всякая кусачая тварь, а местный гнус отличался особой свирепостью — останься они на ночь с зияющей дырой, к утру от них не осталось бы живого места.
Впрочем, от этой прорехи имелась и своя польза. Последние пару ночей юноша только и думал, как её применить. Чтобы воплотить замысел, он два дня урезал свой и без того скудный рацион: бережно прятал то полбанана, то яблоко, отложенные в качестве приманки. Если сочные фрукты добыть не удавалось, в ход шло сухое печенье.
Забравшись вглубь палатки, Ми Юэ опустился на колени и принялся латать дыру. Поскольку в голове у него зрели мысли совсем иного толка, работал он кое-как. Залепив прореху лишь для видимости, он незаметно высунул наружу ладонь и положил на жухлую траву пару хрустящих галет.
Теперь оставалось лишь ждать.
Линь Циньшань, догадавшийся о намерениях ученика, прилёг рядом и слегка прикоснулся к его запястью:
— Не надрывайся, А-Юэ. Насильно никого не призовёшь.
Ми Юэ кивнул, однако сердцу приказать не мог. Каждый шорох под ногой часового заставлял его вздрагивать. Лишь к глухой полночи он провалился в зыбкую полудрёму, из которой его выдернул едва слышный, крадущийся звук — шуршание сухой листвы у самого полога.
Из-за ткани донеслось осторожное, шелестящее попискивание:
«Ми Юэ?..»
Голосок звучал тонко, по-детски звонко и задорно, с забавными взлетающими интонациями.
Это был Сяо Сунго — юный обитатель родной горы Линси, любивший наведываться в их огород за сочными овощами.
Юноша бережно отогнул липкую ленту. После его неустанных дневных стараний дыра разрослась до размеров хорошего блюда — юркая маленькая обезьянка пролезала без труда.
Увидев знакомую мордочку, Ми Юэ едва не расплакался от захлестнувшей его радости. Маленький пришелец тоже соскучился. Хотя он всё ещё с опаской косился на лежащего неподалёку старца, присутствие юноши успокоило зверька. Забравшись внутрь, он крепко обхватил лапками рукав Ми Юэ и принялся едва слышно ухать, делясь новостями.
Пленники и прежде нередко переговаривались по ночам, поэтому тихий шелест в палаточных недрах не вызвал подозрения у дежурных. К тому же собеседники соблюдали крайнюю осторожность, обмениваясь исключительно мысленными импульсами да тихим сопением. Линь Циньшань, лежавший под боком, лишь по отголоскам догадывался о сути их беседы.
Когда Сяо Сунго, сжимая в лапках заветные галеты, юркнул обратно в темноту леса, Ми Юэ затрепетал от восторга. Забыв даже прикрыть прореху, он прижал пальцы к плечу наставника и выдохнул ему в самое ухо:
— Учитель! Все наши сородичи с Линси пришли! Вся стая здесь!
Старик тепло улыбнулся.
Вдруг под кронами деревьев раздался сдавленный шум. Пленники замерли, затаив дыхание. Спустя минуту за пологом послышался ленивый голос одного из подручных:
— Да ерунда, барсук прошмыгнул. Или лисица... Мимо бежала.
В лагере снова воцарилась тишина.
Линь Циньшань тихо спросил:
— А где же Сяомао?
Последние несколько дней зверёк словно сквозь землю провалился.
Ми Юэ ткнул пальцем в натянутый купол:
— Совсем рядом, на ветках. Я велел ему без крайней надобности на глаза не показываться — он непрерывную разведку ведёт. К слову, именно Сяомао разыскал и привёл сюда обезьян.
Наставник понимающе кивнул:
— И каков твой дальнейший план?
Дальнейшее полностью зависело от расстояния.
Гора Кулак неумолимо приближалась, а тело А-Цзяо разбухло настолько, что прутья клетки едва сдерживали его исполинские кольца.
Во время полуденной стоянки змей через Ми Юэ передал Шэн Анси просьбу — отворить засов и позволить ему двигаться самостоятельно. Однако главарь банды сухо отрезал:
— Он ядовит.
Юноша лишь развёл руками перед решёткой. Чешуйчатый исполин настолько достоверно разыгрывал из себя неуклюжего чурбана, что Ми Юэ и сам порой забывал о смертоносной силе, таящейся в его пасти. Впрочем, замок на клетке стоял не обычный механический, а сложный электронный, и без специального кода Ми Юэ при всём желании не смог бы освободить пленника.
Шэн Анси, не отрываясь от окуляров бинокля, настраивал резкость линз. Наконец он бросил юноше:
— Спроси у него точные ориентиры.
Ми Юэ со вздохом подступил к клетке:
— Гора слишком велика. Они хотят знать, с какого склона лучше подбираться.
Огромный змей сохранял абсолютное хладнокровие, будто отказ в свободе его совершенно не трогал. Слегка склонив массивную голову, он окинул взглядом горный кряж:
«Если смотреть отсюда — заходить надо с запада. Там пролегает старая тропа: ни россыпей валунов, ни густого подлеска. Пройдёте без труда».
Юношу укололо сомнение — откуда в диких дебрях взяться дороге? — однако он без искажений передал слова древнего змея.
Шэн Анси, обменявшись быстрым взглядом с Е-ге, небрежно заметил:
— А чему ты удивляешься? Люди племени Сишань годами таскали оттуда сокровища. Естественно, первым делом они мостили пути.
Объяснение звучало убедительно. Ми Юэ хотел было уточнить детали у А-Цзяо, но, обернувшись, увидал Е-ге. Тот возился возле решётки, держа в руках одноразовый пластиковый лоток.
Прежде он неоднократно кормил пленника, и юноша не обратил бы на это внимания, если бы не подошёл ближе. В лотке лежала свежая оленья вырезка, добытая охотниками, но куски сырого мяса были покрыты странным светло-голубым налётом, мерцавшим при малейшем движении тонкой опаловой пленкой.
Ми Юэ похолодел:
— Что это такое?!
Е-ге даже не поднял головы. Спокойно глядя на змея, он произнёс ровным, лишённым эмоций голосом:
— Его служба окончена.
С этими словами он зажал щипцами отравленный кусок и протолкнул его сквозь прутья. А-Цзяо, ничего не подозревая, в один приём заглотил угощение.
Сердце юноши заколотилось о рёбра:
— Что вы ему дали?! Отвечай!
Стоявший рядом подручный грубо оттолкнул его плечом:
— Не суй нос не в своё дело, сопляк.
Ми Юэ в отчаянии устремил мысленный зов к змею:
«А-Цзяо! Ты как?! Они что-то подсыпали в мясо!..»
Змей не отозвался.
Его массивное туловище внутри тесной клетки медленно изогнулось, а кончик хвоста судорожно дёрнулся.
Е-ге отступил на шаг и брезгливо отбросил пустой лоток в кусты.
Яд начинал действовать. А-Цзяо больше не слышал зова Ми Юэ: скованный прутьями, он забился в слепой муке, извиваясь и круша собственным весом стальную клеть. Конструкция заходила ходуном, издавая оглушительный скрежет.
Наёмники мгновенно сомкнули кольцо, укрыв Шэн Анси за своими спинами. Затаив дыхание, они наблюдали за агонией рептилии, готовые в любой момент открыть огонь.
И именно в этот миг грянул хаос.
Из окружавших поляну густых кустов с треском выпорхнула целая града снарядов! Ветви заходили ходуном, и тяжёлый булыжник с глухим звуком влетел прямо в лопатку одному из помощников.
Тот взвыл от неожиданности, оглянулся и уловил, как в густой кроне мелькнула длинная коричневая лапа.
— Обезьяны! — огласил окрестности дикий крик.
Этот вопль послужил сигналом. В то же мгновение лесная чаща вокруг лагеря словно взорвалась: со всех сторон на головы людей посыпался настоящий дождь из острых камней, тяжёлых сучьев и сухих сосновых шишек.
Лагерь мгновенно погрузился в суматоху. Люди метались, прикрывая головы руками, совершенно позабыв о бьющемся в клетке змее.
Не теряя ни секунды, Ми Юэ вцепился в рукав наставника и рванул в самую гущу подлеска. Сплетение ветвей и колючий кустарник с трудом поддавались, задерживая их бег, однако для преследователей эта преграда была ещё более ощутимой.
— От серой змеи избавились, едва она стала обузой! — задыхаясь на бегу, выкрикнул юноша. — Мы на очереди!
Рассчитывать на милость Шэн Анси было чистейшим безумием — оставалось полагаться лишь на собственные силы. Сородичи с Линси уже вступили в бой, к тому же Ми Юэ был свято уверен: Цзин Жун уже идёт по их следу и вот-вот настигнет отряд.
Земля уходила из-под ног. Опасаясь за здоровье пожилого наставника, Ми Юэ не мог развивать предельную скорость, а потому забирался в самые непроходимые буераки, рассчитывая оторваться за счёт хаоса из валунов и поваленных стволов. Сяо Сунго летел следом по верхнему ярусу, цепляясь за лианы и подбадривая их тихим уханьем.
Чуть выше, рассекая густую листву, юрко прошмыгнул пышный звериный силуэт. Сяомао пронзительно заверещал, передавая вести:
«Трое нагоняют! Сам старый злодей во главе!»
Ми Юэ и помыслить не мог, что Шэн Анси лично бросится в погоню. Обезьяны отлично умели сеять панику, но против огнестрельного оружия у них не было ни единого шанса. Инструкция, которую Ми Юэ передал стае, была предельно проста: тянуть время, а при первой же реальной угрозе — врассыпную. Жизни лесных братьев были для него превыше всего.
Вдруг чаща огласилась грозным, оглушительным рёвом. Наперерез беглецам, рассекая ветви, вымахнул старый вожак стаи — Отец Старое Тутовое Дерево, а за ним валом валила вся его соплеменная армада. Ми Юэ на мгновение остолбенел: за долгие годы соседства на Линси он привык видеть вожака лишь чинно сидящим на ветке с поджатыми лапами да наблюдающим за людской суетой. Ныне же перед ним предстал настоящий властелин джунглей — свирепый и исполненный первобытной мощи.
Метнув на пленников быстрый, цепкий взгляд, старый вожак молнией промчался мимо. Огромный самец, скакавший следом, на бегу заверещал юноше:
«Злодеи на пятки наступают!»
Ми Юэ сжал кулаки. Решение созрело мгновенно:
— Отец Старое Тутовое Дерево! — отчаянно крикнул он вслед вожаку. — Уводите наставника! Молю вас!
— Нет! — задыхаясь, перебил его Линь Циньшань. — Я останусь! Ты должен бежать!
Ми Юэ сжал сухощавое запястье старика и заглянул ему прямо в глаза:
— Учитель... Сделайте, как я говорю!
Этот ласковый, вечно капризничавший юноша вдруг преобразился: в его взгляде вспыхнула такая непреклонная, ледяная решимость, что Линь Циньшань на мгновение обомлел. В эту секунду ему показалось, будто они поменялись ролями, и не он защищает дитя, а взрослый муж принимает удар за своего родителя.
За эти доли секунды в голове Ми Юэ прошмыгнул десяток страшных догадок. Змей мёртв, а значит, переводчик бандитам больше не нужен. Впереди их ждали сокровища, и единственным ценным кадром оставался Линь Циньшань — эксперт, способный отделить истинные реликвии от мусора. Но стоит старику завершить оценку... разве оставят его в живых? Найдётся ли у Шэн Анси хоть капля сострадания к давнему знакомому?
Рисковать жизнью учителя Ми Юэ не имел права.
— Если встретите в горах хищников — не бойтесь! — выкрикнул юноша, подталкивая наставника к подбежавшим приматам. — Скажите им, что вы отец Ми Юэ! Они не тронут!.. Отец Старое Тутовое Дерево, забирайте его!
Старый вожак ещё раз окинул юношу взглядом и коротко, веско кивнул.
В то же мгновение несколько поджарых сильных самцов подскочили к старику и, несмотря на его отчаянное сопротивление и выкрики, подхватили Линь Циньшаня под руки и с оглушительным гиканьем унеслись в густые кроны.
Ми Юэ облегчённо выдохнул. Развернувшись на каблуках, он устремился обратно — навстречу приближающейся опасности.