— Продолжим прогулку? Или вернёмся? — поинтересовался Лао Мао.
— Я хотел бы заглянуть ещё в одну лавку, «Лао Чжан цзи», — Ми Юэ указал на противоположную сторону улицы. — Вон туда, прямо по соседству с «Фуюаньхао».
Любой, кому хоть раз доводилось бывать на этой улице, знал антикварную лавку «Фуюаньхао» — самую просторную, с неизменно внушительным фасадом.
Проходя мимо неё чуть раньше, Лао Мао приметил у входа целый ряд вывесок вроде «Ассоциация коллекционеров антиквариата» или «Аукционный дом такой-то» — поди разбери, настоящие или ради солидности повесили.
Оказавшись возле «Фуюаньхао» снова, он скользнул взглядом по начищенным латунным табличкам и среди прочих различил: «Аукционный дом „Время“».
В последние годы полным ходом шло благоустройство города, и Улицу Древней Культуры не раз основательно реконструировали. Главную дорогу расширили, фасады лавок привели к единому стандарту — подогнали под общий стиль, выровняли по высоте и даже вывески обязали делать строго установленного размера.
Однако «Фуюаньхао», как главная антикварная твердыня всей округи, выкупила сразу три или четыре стандартных помещения, объединив их в единое двухэтажное пространство. Одним своим видом заведение заявляло о безусловном превосходстве.
Ми Юэ бросил взгляд внутрь через распахнутые двери: прилавки, столы и кресла — всё сплошь из цельного красного дерева. Сразу видно, денег хозяева не считали.
На таком фоне соседняя «Лао Чжан цзи», хоть и тоже носила статус старинной марки, выглядела забитой бедной родственницей. Обстановка куда скромнее, да и товар не столь представительный — сплошь мелкие вещицы. Не то что у соседей, где прямо с улицы сквозь витрины сияли фарфор, золото и резной нефрит, крича о роскоши и статусе.
Помещение «Лао Чжан цзи» оказалось совсем небольшим. Стеклянная витрина встречала гостей прямо у порога, а вдоль трёх остальных стен теснился разнообразный товар: с одной стороны развешаны музыкальные инструменты, с другой поблёскивали золотые и нефритовые украшения, а третья отводилась под всякую занятную мелочовку.
Прилавки тоже заметно различались между собой: судя по всему, их собирали по разным местам в разное время — дерево разной породы, габариты неодинаковые. Впрочем, хозяин этим ничуть не смущался, а, напротив, удачно приспособил каждый шкаф под определённый тип вещей, проявив своеобразную смекалку.
Заметив сплошь увешанную инструментами стену, Лао Мао сразу понял, зачем Ми Юэ сюда стремился. Похоже, во всей округе именно здесь выбор был богаче всего.
Пока Ми Юэ с любопытством оглядывался, изучая убранство, Лао Мао наклонился к самому его уху и вполголоса спросил:
— Это всё антиквариат? Что-то не похоже.
Ми Юэ невольно отпрянул: расстояние показалось ему непозволительно близким — он даже ощутил тепло чужого дыхания на своей коже.
С каких это пор они успели настолько сблизиться?!
Смысл вопроса дошёл до него с запозданием, зато проходивший мимо приказчик услышал всё отчётливо.
Мужчине было около тридцати, среднего роста, с открытой и добродушной улыбкой. Обращаясь к Лао Мао, он пояснил:
— Вы совершенно правы, уважаемый. На стене висят обычные подержанные инструменты. Самым старым от силы лет двадцать с небольшим, до древностей им далеко.
Только тогда Ми Юэ окончательно включился в разговор. Проследив за взглядом спутника, он посмотрел на стену: на фоне тёмного бархата ровными рядами висели пипы и гуцини — вещи действительно не новые, но вполне современные.
— Вот если вам нужна настоящая старина, взгляните сюда, — приказчик указал на витрину, где покоился эрху. — Семейная реликвия нашего хозяина. Двести, а то и триста лет инструменту, не меньше.
Лао Мао в датировках не смыслил, но древесина и змеиная кожа выглядели на удивление ухоженными, без сколов и трещин — вещь и впрямь производила впечатление музейной ценности.
Он снова придвинулся к Ми Юэ и тихонько поинтересовался:
— Разве двести-триста лет назад эрху уже существовал?
Ми Юэ опять слегка отодвинулся и с лёгким вздохом посмотрел на него:
— Изначально его называли сицинем. Он пришёл от северных кочевых племен. Помнишь у танских поэтов: «Звучат пипа, хуцинь и свирель цянов»? Так вот под «хуцинем» как раз и подразумевался предок современного эрху.
Лао Мао только цокнул языком:
— Надо же, какая древность...
Оставив невежественного спутника в покое, Ми Юэ внимательно осмотрел инструмент через стекло, похвалил бережное хранение и принялся аккуратно прощупывать почву:
— А другие старинные инструменты у вас бывают?
Приказчик с явным сожалением покачал головой:
— Дерево и шёлк плохо переносят время. Случалось нам выкупать старинные инструменты, но все с изъянами. На реставрацию потратишься, а играть на них после этого всё равно нельзя. Да и продать за приличные деньги не выйдет...
Ми Юэ с пониманием кивнул.
Среди коллекционеров музыкальные инструменты редко пользовались бешеным спросом, а восстанавливать их — дело тонкое и дорогое. Ни один торговец не станет связываться с тем, что сулит одни убытки.
— А приличная пипа найдётся? — не сдавался Ми Юэ.
Приказчик указал на стену за своей спиной:
— Только эти две.
Ми Юэ не выказал ни тени разочарования.
— Доводилось мне однажды видеть пипу из павловнии, покрытую настоящим лаком, — небрежно заметил он. — На корпусе тончайшая роспись: Чанъэ, улетающая на Луну. И шейка украшена самоцветами...
Слушая его, приказчик лишь разводил руками: ничего подобного через его руки не проходило.
Ми Юэ пришёл сюда исключительно ради осторожных расспросов, так что отрицательный ответ его не смутил.
Не найдя зацепок, он потерял интерес к остальному ассортименту лавки — женские коробочки для румян и недорогие украшения его мало волновали.
Заметив это, Лао Мао шепнул:
— Уходим?
Ми Юэ уже собрался кивнуть, но вдруг замер на полушаге. Лао Мао проследил за его взглядом: внимание юноши привлекла небольшая резная композиция в соседней витрине.
Сам Лао Мао в подобных тонкостях не разбирался, поэтому просто спросил:
— Хрусталь?
Скульптура была компактной — сантиметров двадцать в высоту и около сорока в ширину. Из полупрозрачного чёрно-белого минерала мастер вырезал свисающие виноградные гроздья: тёмные побеги с листьями обрамляли светлые, будто светящиеся изнутри ягоды, а кое-где в листве проглядывали сочные серовато-зелёные прожилки. Работа выглядела на редкость живой и выразительной.
— Агат, — отозвался Ми Юэ, подходя ближе.
Сам он коллекционированием не увлекался и к подобным безделушкам дышал ровно. Остановился он вовсе не ради винограда — взгляд зацепился за мелкое блюдо, стоявшее рядом, в котором лежала кучка всякой всячины. Но, глядя на искусную резьбу, Ми Юэ вдруг вспомнил кабинет Цинь Ханя: на рабочем столе старика лежало чёрно-белое пресс-папье из хотанского нефрита и ещё пара похожих вещиц. Профессор питал слабость к контрастным природным узорам.
Цены в «Лао Чжан цзи» были скромнее, чем в соседней «Фуюаньхао». Сам по себе агат древностями не являлся, камень — добротный середнячок, и всю стоимость держало исключительно мастерство резчика. Истинный ценитель старины на такое не позарится, а для случайного туриста вещь с пятизначным ценником выйдет слишком накладной.
— Неужто брать надумал? — снова склонился к нему Лао Мао, узнав цену. — На раритет совсем не тянет.
— Это новодел, — отозвался Ми Юэ.
К постоянным наклонам спутника он уже успел привыкнуть и на этот раз даже не шелохнулся.
— Хочу подарить старшему.
Лао Мао окинул его новым, оценивающим взглядом: скромный научный сотрудник на стареньком пикапе открывался с неожиданной стороны.
— А ты, погляжу, не бедствуешь.
Ми Юэ покачал головой:
— Вовсе нет.
Каждый юань доставался ему собственным трудом.
Живя и питаясь при исследовательском институте, он почти не тратился на быт — да и на горе деньги спускать было некуда. К тому же благодаря связям Линь Циньшаня ему перепадали заказы на реставрацию древностей, а за такую работу платили куда щедрее, чем на штатной должности.
Да и подарок предназначался шибо — вернувшись в институт, всегда можно будет выклянчить компенсацию у Линь Циньшаня.
Ми Юэ тихонько усмехнулся и обратился к приказчику:
— Позволите взглянуть на то, что в блюдце?
Тот охотно пододвинул тарелку ближе к краю прилавка.
Подобную мелочь продать всегда непросто, и приказчик был готов сбыть всё разом первому же заинтересованному покупателю:
— Хозяин годами собирал это добро по старым улочкам и переулкам. Сам толком не знаю, от чего эти осколки. Раньше здесь ещё красивые черепки от старого фарфора лежали, но их потихоньку раскупили. Остались одни обломки.
Лао Мао тоже сунул нос в тарелку:
— А это что? Похоже на колки для натяжки струн?
— Колки и есть, — поправил Ми Юэ.
— Точно, колки! — обрадовался Лао Мао и взял один рассмотреть. — Только они мельче обычных. И почему всего три штуки?
— Да они и не из одного набора, — развёл руками приказчик. — Всякая всячина вперемешку... Если глянулись — отдам за бесценок.
Лао Мао повертел колок перед глазами. Материал напоминал тёмно-коричневый, почти чёрный полированный рог; на просвет внутри угадывались тонкие волокна.
В голове у Лао Мао щёлкнуло: Ми Юэ как раз искал старинный инструмент. Человек знающий не станет разглядывать обломки из праздного любопытства. Не исключено, что именно ради этой тарелки он и подошёл к витрине, а вовсе не из-за агатового винограда.
Мелочёвка ничего не стоила, и Ми Юэ без долгих споров забрал всё содержимое блюдца за двести юаней.
Выйдя из лавки с двумя аккуратными коробками в руках, он не сумел сдержать довольной улыбки:
— Я такие колки искал целую вечность! Да и сам материал исключительно редкий. Ты заметил, что на верхушке одного из них закреплён рубин? Я бегло глянул — чистота камня превосходная.
— На котором?! — Лао Мао аж глаза округлил. — Там же на конце обычный булыжник торчал!
Два колка были одинакового размера из тёмного дерева — явно снятые с одного инструмента. Третий, чуть меньше, как раз и показался Лао Мао роговым. Его верхушку венчал камешек размером с подушечку пальца, покрытый застарелой серой грязью.
Ми Юэ лукаво прищурился:
— На том самом, про который ты шептал, что его неплохо бы отмыть.
Лао Мао прижал ладонь к груди:
—... И сколько он стоит?
Ми Юэ тихо рассмеялся:
— Камень такого качества?.. Очень и очень дорого.
— А я-то ещё нос воротил, думал — грязь копеечная, — Лао Мао сокрушённо потёр лоб, сражённый наповал. — Вот уж точно: нищета — это диагноз...