В гостиной собрались одни старшие, так что Ми Юэ, вежливо поздоровавшись, предпочёл уйти.
Но на душе было неспокойно. Выйдя во двор, он подозвал Сяомао и потихоньку поручил ему подслушать, о чём же спорят в доме.
Совёнок взъерошил перья и, крадучись, засеменил по галерее за домом в сторону гостиной.
Совы вообще-то бегают редко, поэтому выглядело это зрелище комично: вобрав голову в плечи и забавно семеня длинными лапами, птица изо всех сил старалась ступать бесшумно, отчего выглядела ужасно подозрительно.
Ми Юэ потерял дар речи.
Он-то рассчитывал, что малыш просто подлетит и усядется где-нибудь под карнизом, а тот выбрал столь виртуозно-нелепую походку для спецоперации.
На заднем дворе Дамао с Сяо Чжэньчжу увлечённо раскапывали землю возле куста орхидей.
Малышка Сяо Чжэньчжу трудилась с невероятным азартом, ей вовсю помогало семейство Чжичжуся. Хэйтан прыгал рядом, задорно тявкая и давая совершенно невыполнимые советы.
В последнее время Сяо Чжэньчжу буквально помешалась на этом развлечении. Ми Юэ полагал, что с возрастом у неё просто просыпаются инстинкты, а потому не мешал — пусть себе роет где вздумается.
Взросление зверей — удивительный процесс: даже без наставников они интуитивно чуют, какие навыки им понадобятся. А уж клыки и когти для любого хищника — главное оружие.
Всё равно им предстоит пробыть здесь ещё какое-то время, а перед отъездом можно будет нанять рабочих, чтобы привели сад в порядок. Дома собралась целая орава пушистых непосед, так что мелкие разрушения были неизбежны.
Не желая мешать зверью, Ми Юэ присел в сторонке, с удовольствием наблюдая за этой суматохой. Но не прошло и пары минут, как из-за угла снова показался Сяомао. Совёнок опять смешно подпрыгивал на бегу и лишь у самых ступеней вспомнил, что вообще-то умеет летать. Взмахнув крыльями, он направился прямо к хозяину.
— Ну что там? — поспешно спросил Ми Юэ.
Сяомао склонил голову набок:
— Говорят, обедать тут не будут!
Ми Юэ удивлённо моргнул. Время уже подбиралось к ужину, и он был уверен, что гости останутся. Да и когда он уходил из гостиной, по их напряжённым лицам и висевшей в воздухе духоте казалось, что к общему знаменателю они так и не пришли.
— Неужели уходят?
Посадив совёнка на садовый столик, чтобы тот наблюдал за резвящейся компанией, Ми Юэ поспешил к дому.
Едва он ступил на крыльцо, как из переднего двора донёсся глуховатый голос Линь Циньшаня. Не заходя в комнаты, Ми Юэ прошёл по галерее и сразу увидел уходящих гостей. На лицах многих застыло явное недовольство.
У дверей гостиной с Линь Циньшанем прощался Цинь Хань:
— Сюэ Цянь передал это из лучших побуждений. Он как раз опасался, что ты поймёшь его неверно, потому сегодня и не пришёл.
Имя показалось Ми Юэ знакомым. Покопавшись в памяти, он вспомнил: это же тот самый оценщик, которого привёл Цяо Жан, когда Цзин Жун впервые взял Ми Юэ на чёрный рынок!
Точно, господин Сюэ состоит штатным экспертом в одном из аукционных домов.
В последнее время в антикварных кругах Биньхая кипели нешуточные страсти, но на крупных мероприятиях Сюэ Цянь больше не появлялся. Да и сам аукционный дом «Фусинь», где тот работал, замкнулся в странном затишье — да так глубоко, что о его существовании почти забыли.
Владелец «Фусиня», кажется, носит фамилию Чжао?
Ми Юэ пытался перебрать в уме детали, но так ничего и не вспомнил. Возникало жутковатое ощущение, будто эта аукционная контора попросту испарилась.
Проводив Цинь Ханя, Линь Циньшань обернулся и, заметив застывшего в задумчивости ученика, щелкнул его по лбу:
— О чём размышляешь?
— Эх, они, оказывается, уходят... — Ми Юэ погладил ушибленное место. — Знать бы заранее, я бы не отсылал Цзин Жуна домой.
Услать человека перед самым ужином — звучало почти жестоко.
Услышав, как младший ученик снова печётся о своём кавалере, старик Линь сокрушённо хмыкнул:
— Вырос воспитанник — и взгляды только на сторону...
Ми Юэ беззастенчиво подхватил его под руку:
— А я купил тушёную говядину и свиные рульки! Из той самой лавки, про которую вы говорили, что там готовят отменно.
— Вот это другой разговор, — смягчился Линь Циньшань.
— Зачем они вообще приходили? — поинтересовался Ми Юэ.
Не успел учитель ответить, как из гостиной вышел человек.
— До чего же бестактный народ, — развязно проговорил он. — Я им раза три намекал — хоть бы хны. Если бы из кухни не потянуло едой, так бы и сидели до ночи.
Ми Юэ опешил.
«И почему он всё ещё здесь?!»
Линь Циньшань вздохнул, с легким досадованием поглядев на Шэн Анси, который держался так, словно был здесь полновластным хозяином:
— Да вот, решил навязаться нам на ужин.
Шэн Анси проявлял хоть какое-то подобие мягкости лишь в обществе Линь Циньшаня, на прочих же взирал свысока. Стоило его высокомерному взгляду скрестнуться с взглядом Ми Юэ, как у юноши в голове сам собой прозвучал властный глас:
«Встаньте с колен, аудиенция окончена».
Ми Юэ про себя возмущённо фыркнул. С какой стати он должен уступать чужаку? Это же вовсе не его дом!
— Ну так что там с угощением? — Линь Циньшань погладил ученика по тыльной стороне ладони. — Скажи на кухне, пусть накрывают. От этого стариковского бубнежа за весь день голова раскалывается.
Тихонько смерив Шэн Анси недовольным взглядом, Ми Юэ отправился на кухню.
Он и сам не мог толком объяснить нахлынувшее чувство, но ощущал себя мелким зверьком, в чью нору бесцеремонно вторгся чужак. Все внутренние «антенны» буквально встали дыбом.
Поужинав, Линь Циньшань ушёл прогуляться с Шэн Анси. Пойти следом Ми Юэ не решился, а потому отправил на разведку Сяомао.
Перед вылетом он шепнул птице: если этот незнакомый старик посмеет расстроить дедушку, немедленно лети назад и зови меня.
Совёнок поначалу удивлённо хлопнул глазами, не совсем понимая, чего от него хотят, но едва услышал про «послушать разговор», как тут же всё сообразил. Шпионаж — это ведь его привычная работа!
— Не переживай, — Сяомао сделал пару шагов по плечу хозяина и легко задел кончиком крыла его шею. — Вернусь и всё-всё доложу!
Плотный ужин как раз требовал небольшого разгона калорий.
Шумно взмахнув крыльями, Сяомао взмыл в воздух и устремился вслед за Линь Циньшанем и Шэн Анси.
Линь Циньшань уже и сам не помнил, когда пристрастился к вечерним прогулкам. В горах Линси он ходил с учениками к огородам, где время от времени наблюдал за их эпическими баталиями с местными обезьянами. Попав же в город, он коротал время, прохаживаясь по двору жилого комплекса тётушки Линь.
Знакомых в Биньхае почти не было, и променады выходили довольно тоскливыми — мысли волей-неволей возвращались к шумной орде учеников.
Прожив на горе Линси полжизни, он и не заметил, как те края стали для него единственным настоящим домом.
Старик Линь поймал себя на мысли, что скучает по дому. Кабы не ворох нерешённых городских проблем да планы на Ми Юэ — тот должен был отучиться полгода в университете Цинь Ханя, — он бы сорвался назад не раздумывая.
Он тихо вздохнул, с грустной иронией подумав, что на старости лет стал совсем сентиментальным.
Шэн Анси с лёгкой улыбкой коснулся его взглядом:
— Чего это ты развздыхался на ровном месте?
Не успел Линь Циньшань ответить, как над головой раздалось знакомое курлыканье, и мягкий порыв воздуха обдал затылок.
Вскинув голову, старик увидал упитанного совёнка: сделав пару кругов, птица аккуратно опустилась ему на плечо.
Линь Циньшань даже растерялся от такой ласки — не часто пернатый проявлял к нему подобную благосклонность. Он замер, боясь сделать лишнее движение, чтобы не вспугнуть Сяомао.
К счастью, птица оказалась понятливой: цепкие коготки слегка вжались в ткань одежды, не причиняя никакой боли.
Шэн Анси поглядел на это чудачество с откровенным изумлением:
— Твой ученик... Парень вроде взрослый, а ведёт себя словно дитя — натащил полный дом зверья. И тебе не надоедает? Помнится, раньше ты не жаловал всякую мелкую живность.
Заслышав шпильку в свой адрес, Сяомао возмущенно закурлыкал.
Поживя с Ми Юэ, Линь Циньшань научился понимать без перевода эмоциональный настрой его питомцев.
Он осторожно погладил совёнка по крылу:
— Ну-ну, не сердись. Дедушка вас всех очень любит.
Сяомао наклонил головку и ласково потёрся о его подбородок.
Старик Линь добродушно усмехнулся.
Шэн Анси только покачал головой:
— Надо же, сколько лет не виделись, а пристрастия твои переменились до неузнаваемости.
— Люди меняются, — Линь Циньшань продолжал поглаживать совёнка. — Вот взять хотя бы тебя. Помнится, ты терпеть не мог вращаться в этих кругах.
Шэн Анси сразу уловил подтекст и торопливо пояснил:
— Я и не собираюсь с ними брататься. На дела Ассоциации антикваров мне плевать. Я лишь опасался, как бы они не затянули тебя в какую-нибудь ловушку, вот и пришёл присмотреть.
— Присмотреть? — Линь Циньшань посмотрел на него спокойно, без тени эмоций. — И чего же ты опасался: что я взвалю на себя эту обузу — или что не клюну на их приманку?
Шэн Анси нахмурился:
— Они хотят выставить тебя вперед, прикрыться твоим именем, чтобы разгрести собственное дерьмо. Но одновременно боятся, что ты с твоей популярностью перетянешь всю Ассоциацию на себя... Это же неблагодарная кабала! Я просто не хотел, чтобы ты лез в петлю из глупой вежливости.
Линь Циньшань промолчал.
Заметив его молчание, Шэн Анси с досадой замялся. Они прошагали несколько шагов в тишине, пока Линь Циньшань неожиданно не спросил:
— В день свадьбы Линь Боиня ты видел Ми Юэ на лестнице. Ты ведь проболтался об этом Янь Фу?
Шэн Анси замешкался на мгновение, но быстро вернул себе невозмутимый вид:
— Нет. А что такое?
Сердце старика Линя ёкнуло, и его обдало горькой волной разочарования.
— Вы с Янь Фу так сошлись за эти годы? — тихо спросил он.
Шэн Анси уклонился от прямого ответа:
— Едва я вернулся, только и слышу вокруг, будто вы с Янь Фу сцепились из-за этой Ассоциации. Мы же все старые товарищи по учёбе! Неужели нельзя усесться за один стол и всё обсудить?
— Раз ты знал, что между нами вражда, почему не спросил меня, зачем Ми Юэ вообще снимал Янь Фу? — Линь Циньшань посмотрел на него в упор. — Ты без колебаний слил Янь Фу сведения о моём сыне. А вспомнил ли ты тогда, что я тоже твой старый соученик?
Шэн Анси поморщился:
— Я же сказал, что ничего не...
Но Линь Циньшань не стал слушать его оправдания. Он остановился и твердо посмотрел ему прямо в глаза:
— При нашей первой встрече после долгих лет я надеялся, что ты станешь мне соратником. Но теперь я сомневаюсь.
— То есть теперь ты не поверишь ни единому моему слову? — в голосе Шэн Анси проскользнуло раздражение.
Линь Циньшань ласково погладил совёнка по мягкому животу и произнёс совсем тихо:
— Я был бы рад обрести друга. Но если выяснится, что нажил ещё одного врага... Что ж, мне не привыкать.