Ми Юэ так и не дождался ответа от Дамао: снизу донесся шум. Кто-то тяжело затопал по ступеням, зазвучали грубые мужские выкрики, а секунду спустя в дверь номера снаружи забарабанили.
Обернувшись, Ми Юэ увидел, что обезьянки на подоконнике и след простыл — должно быть, перепугалась и снова сиганула в окно.
Пересадив совенка на подоконник, Ми Юэ зашаркал тапочками к выходу.
Стоило приоткрыть створку, как из коридора донесся голос Лао Мао:
— Мой младший брат уже спит. Вы что это...
Ми Юэ опешил.
«Младший брат — это он про меня, что ли? Он что... решил за меня заступиться?!»
В коридоре стояли двое смуглых мужчин средних лет — невысокие, но на редкость кряжистые и крепкие. Даже поняв, что подняли на ноги постояльцев из обеих комнат, они ничуть не смутились: на их лицах читалась наглая уверенность в собственной правоте. Один из них без лишних церемоний просунул руку в номер Ми Юэ и щелкнул выключателем, зажигая верхний свет.
Ми Юэ нахмурился:
— В чем дело?
Дверь в номер напротив тоже была распахнута настежь. Оттуда, зажав в зубах окурок, как раз выходил еще один смуглый крепыш, а в дверном проеме застыл Лао Мао с мрачным, непроницаемым лицом.
Их взгляды встретились, и Лао Мао едва заметно качнул головой.
Отведя глаза, Ми Юэ преградил дорогу наглецу, самовольно зажегшему свет:
— Вы кто такие?
Лао Мао уже шагнул было вперед, но вышедший из его комнаты мужик небрежно бросил:
— Извиняй, братишка. Обезьяна у нас сбежала, вот и ищем.
Слова вроде бы звучали как извинение, но в тоне и манерах не чувствовалось ни капли раскаяния за столь бесцеремонное вторжение.
Ми Юэ уже знал от Дамао, чем промышляет эта шайка, и лезть на рожон точно не собирался. Их тут всего двое... Впрочем, нет, Лао Мао ему не союзник. Кто знает, что у него на уме — спасибо, если в спину нож не всадит при первой же заварушке.
Ми Юэ отступил в сторону, позволяя незваным гостям осмотреть комнату.
Номер был крошечным, вся обстановка как на ладони. Ничего подозрительного, если не считать совенка на подоконнике, который невозмутимо клевал вареную кукурузу из тарелки.
Мужчина заглянул в санузел, бегло окинул его взглядом и отрицательно мотнул головой напарнику в коридоре.
Тот подошел к окну в конце коридора, подергал решетку, проверяя ее на прочность, и лишь после этого повел своих людей вниз по лестнице.
Ми Юэ подошел к перилам и глянул вниз. С его места просматривались лишь полуоткрытые двери нижних комнат да пара мужчин в холле, обсуждавших, как непросто будет искать беглянку снаружи.
Дождь не прекращался, вокруг гостиницы шумел дремучий лес, где в кромешной тьме не горело ни единого фонаря. Найти в таких условиях обезьяну и впрямь было задачей не из легких.
Понаблюдав за суматохой, Ми Юэ повернулся и заметил, что Лао Мао все так же подпирает дверной косяк, лениво покручивая в пальцах зажигалку.
Поймав взгляд юноши, он вскинул брови и с подчеркнутой мягкостью произнес:
— Не переживай, нас это не касается.
«Кто это еще "нас"?!» — мысленно огрызнулся Ми Юэ.
Лао Мао будто не заметил его холодности и с той же полуулыбкой поинтересовался:
— Ты видел то... о чем они говорили?
Помня, что внизу полно чужих ушей, слово «обезьяна» он произносить не стал.
Ми Юэ покачал головой и снова бросил взгляд вниз:
— Их там немало.
Лао Мао поднял руку и показал жест пальцами:
— Вот столько.
Ми Юэ поразился:
— Откуда ты знаешь?
Лао Мао лишь загадочно усмехнулся, промолчав.
Настороженность Ми Юэ по отношению к этому типу возросла еще сильнее.
Разве мог Ван Сяоху подослать к нему простака? А россказням о том, будто Лао Мао не смог отказать из вежливости, Ми Юэ с самого начала не поверил ни на грош.
Махнув рукой, юноша пошел к себе:
— Раз нас это не касается, пойду спать.
За спиной раздался короткий смешок Лао Мао — не разобрать, насмешливый или снисходительный.
Сделав вид, что не услышал, Ми Юэ закрыл дверь и тяжело вздохнул. Иметь под боком человека с неясными намерениями — сплошная головная боль, но отделаться от него пока не представлялось возможным.
Поворочавшись в постели и так ничего путного не придумав, Ми Юэ решил выключить свет: завтра предстояла долгая дорога, силы еще пригодятся.
Едва он начал проваливаться в сон, как совенок тихонько заухал. Распахнув глаза, Ми Юэ увидел юркую темную тень, перемахнувшую через подоконник.
Хоть он и понял, что это Дамао, сердце все равно екнуло от неожиданности.
— Что случилось? — Ми Юэ потянулся было к выключателю ночника, но вовремя спохватился: свет зажигать нельзя! Он отдернул руку, сбросил одеяло и сел на кровати: — Дамао? Где ты пропадал?
За окном все так же шумел ливень. В слабом полумраке силуэт Дамао казался жалким и сжавшимся — зверек привычно ссутулился, словно ежесекундно ожидал удара или окрика.
— Это тебе, — робко подобралась обезьянка ближе и с заискивающим видом протянула лапку. — Держи.
— Что это?
В темноте Ми Юэ не мог разглядеть подношение, но в голоске Дамао звенела неприкрытая радость: так ведет себя тот, кто совершил великий подвиг и с замиранием сердца ждет похвалы.
На раскрытую ладонь Ми Юэ лег круглый металлический предмет размером с грецкий орех. Не слишком тяжелый — судя по всему, полая вещица с рельефными узорами на поверхности, сохранившая тепло маленьких цепких пальцев.
Опасаясь привлечь внимание шайки снизу, Ми Юэ накрылся с головой одеялом и включил фонарик на телефоне. Но стоило лучу света озарить находку, как у него перехватило дыхание.
— Ты... стащил это у них? — голос Ми Юэ дрогнул.
В ярком свете металл отозвался глухим зеленовато-желтым мерцанием.
Такой оттенок имело древнее золото — цвет предельной чистоты, которой позволяло добиться ремесло тысячи лет назад.
Перед ним лежал золотой резной шарик для благовоний, сплошь покрытый причудливой вязью орнамента со вьющейся травой. Вдоль стыка двух ажурных полусфер тянулся пояс с до боли знакомым рисунком: стоящая фигура человека, а за ней — вереница зверей. Крупные и мелкие, самые разные по облику, но все в едином порыве шагали вперед с высоко поднятыми головами, словно верные воины за своим предводителем.
Никаких сомнений быть не могло: эту реликвию вынесли из комплекса гробниц Сишань.
Символ человека, ведущего за собой стаю зверей, был знаком каждому сотруднику Научно-исследовательского института горы Линси. Он бесчисленное множество раз встречался на утвари и погребальных дарах, оставленных цивилизацией Сишань.
Немногие уцелевшие источники указывали, что это священный тотем вождей племени Сишань, наделенный особым сакральным смыслом.
Дамао потер лапки и с легкой тревогой закивал.
Полакомившись угощением, зверек решил отблагодарить своего спасителя. Он не понимал, для чего нужна эта вещица, но видел, как бережно носились с ней мучители, а значит, посчитал ее достаточно ценной, чтобы выразить всю свою признательность.
Вот только реакция Ми Юэ его напугала. Дамао растерянно смотрел на юношу, не зная, куда деть лапки.
Ми Юэ тихо выдохнул:
— Спасибо тебе, Дамао.
Обезьянка заметно расслабилась. Похлопав круглыми глазками, она тихонько пискнула:
— Не за что. Ты же накормил меня.
Ми Юэ ласково погладил зверька по макушке:
— Больше пока никуда не ходи. Боюсь, те люди внизу все еще тебя ищут.
Дамао понял предостережение. Он еще не до конца осознавал, можно ли безоглядно доверять этому человеку, но тот понимал звериную речь и не жалел еды. Если уж выбирать, Дамао предпочел бы остаться здесь.
А вот Ми Юэ почувствовал, как в руках у него оказалась настоящая раскаленная бомба.
— У тех людей внизу есть еще подобные вещи? — спросил он.
Дамао ненадолго задумался и кивнул:
— Тарелки есть и плошки. Желтые, белые...
Прожив бок о бок с людьми немало времени, обезьянка знала простую посуду и кое-как различала цвета, но в тонкостях, само собой, не смыслила.
У Ми Юэ внутри все оборвалось.
В последние годы по мере того как росла известность древних памятников Сишань, антиквариат этой загадочной цивилизации на черном рынке стал предметом бешеного ажиотажа среди коллекционеров.
Как следствие, в окрестностях горы Линси всё чаще начали шнырять подозрительные личности.
Ми Юэ не раз участвовал в масштабных спасательных раскопках, но вот так, лицом к лицу, столкнуться с настоящими расхитителями гробниц ему довелось впервые.
И позволить этим негодяям беспрепятственно уйти с награбленным он просто не мог.
Спрятавшись под одеялом, Ми Юэ сделал несколько четких снимков шарика для благовоний и отправил их Линь Циньшаню, чтобы посоветоваться с наставником.
Опасаясь выдать себя малейшим шумом и привлечь бандитов, звонить он не рискнул. Пришлось торопливо строчить сообщения, на что ушла добрая куча времени, пока суть дела не сложилась в связный рассказ.
Профессор Линь велел сбросить геолокацию, а самому сидеть тише воды, ниже травы и не высовываться.
Едва Ми Юэ перевел дух, как из-за пределов одеяла донесся тихий шепоток — двое пушистых созданий о чем-то увлеченно беседовали. Дамао, запинаясь, объяснял совенку свой поступок:
—... Ми Юэ же со мной едой поделился.
Совенок крутнул головой:
— Со мной он тоже поделился!
Дамао с искренней признательностью добавил:
— Если у меня будет еда, я тоже ему отдам.
Ми Юэ грустно усмехнулся: судя по всему, еда была для бедняги наивысшей ценностью лишь потому, что досыта его почти никогда не кормили. Зверек был тощим, с тусклой шерстью и проплешинами.
Совенок, неведомо почему воспылавший к незваному попутчику духом соперничества, не пожелал уступать:
— А я ему самые вкусные вкусности принесу!
Ми Юэ не сдержал улыбки. Откинув одеяло, он строго, но шепотом предупредил обоих:
— Сидите смирно и никуда не высовывайтесь. Слушайте, что творится внизу.
Он всерьез опасался, как бы шайка не вернулась с повторной проверкой. Одно дело, если они обнаружат сбежавшую обезьяну, и совсем другое — если найдут золотой шарик. Тогда беды точно не миновать.