Признание Цзин Жуна, смахивавшее скорее на откровенный нажим, закончилось тем, что сгоравший от смущения и досады Ми Юэ попросту выставил его за дверь.
Цзин Жун уцепился за косяк, пытаясь оправдаться:
— Честное слово, я не вру! Признания в любви... они именно так и выглядят.
Ми Юэ смерил его презрительным взглядом:
— Ври больше.
Ему, между прочим, и раньше девушки дарили конфеты и пахучие записочки! Люди высказывали симпатию тонко и ненавязчиво, а не вымогали чувства, как этот бандит, заявивший: «Даю тебе две минуты».
Чем больше Ми Юэ сравнивал, тем сильнее убеждался: этот наглец просто насмехается над ним. Разозлённый юноша с треском захлопнул дубовую створку — калитка лишь каким-то чудом не принеслась Цзин Жуну прямо по носу.
Троица пушистых свидетелей, наблюдавших за этой драмой от начала до конца, сбилась в кучку и принялась вполголоса обсуждать увиденное.
Первым подал голос Сяомао:
— А я давно всё понял! Ну этот... который заставил Ми Юэ надеть часы! Дедушка Линь ведь прямым текстом сказал снять, а он ни в какую. Это же... всё равно что метку оставить! Как псы территорию столбят!
Сяо Чжэньчжу согласно закивала: споры о часах она тоже слышала.
Дамао, испытывавший к Цзин Жуну тёплые чувства, вступился за него:
— Но он же постоянно катает нас на машине... И еду Ми Юэ готовит...
В понимании Дамао, долгое время терпевшего голод, готовность делиться пищей была наивысшим проявлением искренности.
— Ой, да брось! — Сяомао сердито хлопнул крылом. — У людей всё устроено иначе!
По его наблюдениям из сериалов, человеческие ухаживания требовали всяких блестящих, твёрдых и совершенно несъедобных штуковин вроде бриллиантов.
Сяо Чжэньчжу неуверенно спросила:
— Он что... хочет утащить Ми Юэ в своё гнездо?
Девочку-зверушку волновало главное: смогут ли они и дальше жить с юношей?
— Наверное, они просто построят одно гнездо на двоих? — призадумался Сяомао. По телевизору влюблённые всегда съезжались под одну крышу.
— Он всегда улыбается Ми Юэ. И даже когда Ми Юэ на него ругается, совершенно не злится, — подал голос Дамао. Его требования были просты: — Если меня не прогонят, я не против.
— Вообще-то... парень-то неплохой, а? — Сяомао повернулся к подруге.
Сяо Чжэньчжу уловила смену его настроения и тут же поделилась своим главным страхом:
— А вдруг он захочет забрать Ми Юэ только себе?
— Да с чего бы Ми Юэ нас бросать! — заносчиво фыркнул Сяомао.
— Не бросит, — поддержал его Дамао.
Сяо Чжэньчжу перевела взгляд с одного на другого, растерянно потёрла лапки и тихо выдохнула:
— Ну... тогда я тоже не против.
* * *
Подслушав этот разговор, Ми Юэ понял: зверушки вовсе не против Цзин Жуна — их волнует лишь то, не останутся ли они на улице. Считается, что у животных чутьё на людей невероятно тонкое. А вот сам он из-за слишком близкого общения потерял всякую объективность.
Разумеется, он доверял Цзин Жуну и видел его заботу. Но стоило заглянуть глубже, как мысли заходили в тупик. В душе колыхалась едва уловимая обида: неужели Цзин Жуну мало их нынешней близости? Ми Юэ ведь и так делился с ним всеми секретами, ничего не таил... Зачем требовать ещё каких-то признаний? Разве того, что между ними есть, недостаточно?!
Не найдя ответа, Ми Юэ отложил эти метания. Он надеялся, что озарение придёт само — прямо как с научными загадками: в самый неожиданный момент в голове щёлкнет, и верный ответ сам собой ляжет на ладонь.
* * *
Линь Циньшань вернулся через два дня. Переступив порог, он увидел своего младшего ученика: тот сидел с невероятно глубокомысленным видом и послушно ждал его с ворохом собранных сведений — как нужных, так и бесполезных.
Старик не удержался от улыбки и ласково взъерошил юноше волосы:
— Напугался?
— Вовсе нет, — Ми Юэ принялся загибать пальцы, перечисляя события последних дней. — Просто переживал, как бы всё это не ударило по вам.
— Со мной всё в порядке, — Линь Циньшань принял чашку свежезаваренного чая и с удовольствием опустился в кресло. — У нас с Янь Фу нет никаких счетов.
— Директор Янь хочет отомстить? — Ми Юэ замер. Неужели их недавние догадки за обедом оказались правдой?! — У него вражда с председателем Чжао?
Линь Циньшань снова погладил ученика по макушке и со вздохом пояснил:
— До меня долетела лишь эта оброненная фраза, а что там на самом деле произошло — понятия не имею. Старик Чжао сейчас в больнице, да и не пойду же я расспрашивать Янь Фу напрямую.
В сложившихся обстоятельствах Линь Циньшань совершенно не рвался сближаться с Янь Фу. Тот только что пытался обвести его вокруг пальца, а он побежит на поклон? Ну уж нет, такой широтой души он не отличался.
Ми Юэ задумчиво прищурился:
— А откуда у вас эти сведения? От того загадочного дяди?
В прошлый приезд в Биньхай профессор заставил его записать один номер, и Ми Юэ даже обращался к тому человеку, чтобы узнать о Ван Ине.
Линь Циньшань кивнул:
— Он мой давний сокурсник. Сейчас живёт за границей, так что мне неловко без конца дёргать его по пустякам.
Ми Юэ согласился. Раз наставник дал понять, что развивать тему не стоит, допытываться он не стал. Есть люди, владеющие колоссальным объёмом информации, но не любящие светиться. Судя по всему, старый приятель профессора был именно из таких.
Поразмыслив ещё немного, Ми Юэ почувствовал упущенную деталь:
— А делами председателя Чжао вы будете заниматься?
Линь Циньшань молча качнул головой. Отношения с Чжао Мо у него были неплохими, но вот разбираться в людях тот совершенно не умел — раз уж возвёл на пост Лю Чжуньхэ и позволил Ассоциации антикваров превратиться в змеиное гнездо. Пусть Чжао Мо и не желал развала организации, его попустительство сыграло ключевую роль. А за свои ошибки каждый расплачивается сам.
К тому же взгляды на будущее Ассоциации у них кардинально расходились. Линь Циньшань считал, что после ухода настоящих мастеров организация превратилась в гнилую пустую скорлупу с испорченной репутацией. Латать эту ветошь бессмысленно — проще снести всё до основания и выстроить заново. Чжао Мо же держался за старое до последнего.
— Поглядим, — наконец проговорил профессор.
Его терзали сомнения. Он опасался собственной мягкосердечности: если Чжао Мо отбросит гордость и придёт просить о помощи, сумеет ли он устоять?
Погружённый в мысли, старик лишь спустя пару минут сообразил, что сегодня вовсе не выходной, а ученик сидит дома.
— Тебе разве не надо в университет?
— На носу сессия, — качнул головой Ми Юэ. — Дядюшка Цинь просил через пару дней прийти помочь на экзаменах.
В учебный процесс юноша не вникал и билеты не составлял, однако Цинь Хань не намеревался разбазаривать даровую рабочую силу: напарником на надзоре и проверкой части работ его уже обеспечили.
Посчитав, что здоровому парню нечего протирать штаны в четырёх стенах, Линь Циньшань применил проверенный метод:
— Сходил бы проветрился.
Ми Юэ обомлел: на улице стояло пекло!
Он не без сарказма открыл прогноз погоды в Биньхае и подсунул наставнику телефон:
— На всю неделю жара, минимум тридцать два градуса. Куда вы меня выгоняете?
— Выплыви на море, сходи в музей, — с лёгкостью предложил профессор. — На худой конец, походи по торговым центрам, под кондиционерами.
Ни один из вариантов Ми Юэ не прельщал:
— Раз уж на то пошло, прогуляюсь до улицы Антикваров. Вдруг за последнее время там выплыли новые слухи? Заодно загляну в лавку к хозяину Яню.
Линь Циньшань одобрительно кивнул:
— Дело.
Молодой хозяин Янь импонировал профессору: хваткий, разумный, но без излишней мягкотелости. Главное — умел вести диалог и обходить острые углы. Линь Циньшань давно считал, что его младшему ученику не помешало бы перенять пару этих качеств, а не упираться рогом по любому поводу, выглядя законченным недотёпой.
* * *
Четвероногие и пернатые спутники не изъявили ни малейшего желания плестись на раскалённую улицу. Толпы людей, гвалт и духота казались им сущим адом. Посидеть дома под кондиционером, попрятаться в саду или поплескаться в искусственном пруду — вот правильный досуг!
Поняв, что зверьё не раскачать, Ми Юэ достал телефон и отыскал имя Цзин Жуна. Но не успел набрать и пары слов, как его озарило: с какой стати он намылился писать Цзин Жуну?! Отчитываться о каждом шаге?! Его ещё даже не завоевали, а он уже проявляет такую покорность... Какое позорище!
Смятенный и вспыхнувший от досады, юноша спрятал телефон в карман, взял ключи от машины наставника и уехал.
На улице Антикваров Ми Юэ бывал не так давно, и за прошедшие дни здесь ничего не изменилось. Разве что в ряду павильонов открылась очередная кофейня: вход утопал в корзинах с цветами, а штендер зазывал акциями. Симпатичные промоутеры активничали вовсю. Пока Ми Юэ пробирался к лавке «Люцицзя», ему умудрились всучить четыре листовки. Чтобы избежать пятой и шестой, юноше пришлось прибавить шагу, так что ко лбу прилипли мокрые пряди.
Девушка-продавец за стеклянной витриной приводила в порядок фарфоровые безделушки. Увидев гостя с пачкой пёстрых бумажек в руке, она удивлённо моргнула:
— Чем могу помочь?
Ми Юэ сгрузил флаеры на стойку:
— Хозяин Янь у себя?
Девушка приветливо улыбнулась:
— Он уехал в мастерскую, обещался быть после обеда. Если не спешите, располагайтесь, подождите.
Делать Ми Юэ всё равно было нечего, и он принялся неропотливо разглядывать экспонаты. Покупателей не наблюдалось, консультант с удовольствием взяла на себя роль гида. Меньше чем за час Ми Юэ не просто изучил оба этажа лавки, но и узнал, что у Янь Цина есть собственная мастерская неподалёку от Парка Восточного озера с командой мастеров и дизайнеров, да и сам хозяин время от времени встаёт за гончарный круг.
На втором этаже выставлялись винтажные вещи: украшения эпохи Республики, старинный текстиль и предметы промысла. Самые ценные раритеты Янь Цин подменял искусно выполненными копиями собственного изготовления. Если клиента привлекал лот, хозяин привозил оригинал из сейфа. Впрочем, девушка со смехом призналась, что неискушённые ценители нередко плевали на древности и требовали продать им именно копию работы самого Янь Цина.
Ми Юэ улыбнулся:
— И как, продаёте?
— Конечно! Авторский фарфор нашего хозяина нарасхват.
Ми Юэ о качестве его работ знал не понаслышке:
— Да, я видел. У меня как раз есть пара сине-белых фарфоровых пиал его работы, подарок друга...
Закончить мысль он не успел: с деревянной лестницы донёсся оглушительный дробный топот. Кто-то о четырёх лапах стремительно ворвался на второй этаж.
Вслед за этим раздался звонкий, сорванный на крик голос:
— Стой, кому говорю! Если хоть одну штуку расколотишь, месяц без лакомств сидеть будешь! Месяц! Я не шучу!
Продавщица побледнела и одним махом сгребла с чайного столика фарфоровый сервиз вместе с подносом. Спохватившись, она бросила взгляд на подоконник, где стояли свежепривезённые фарфоровые фигурки двух ярко-красных пупсов-фува, и отчаянно закричала Ми Юэ:
— Фигурки на окне! Снимите их скорее! Быстрее!
С толку сбитый этой паникой, Ми Юэ импульсивно подскочил к окну и подхватил полуметровые статуэтки:
— Так?
— Выше! Задерите выше! — быстро закивала девушка.
Ми Юэ опешил.
Но не успел он ничего сообразить, как из проёма вылетела тёмная туша. Нарезая безумные виражи, метеор носился по залу, словно спасался от погони.
Подмяв под себя траекторию и с грацией упитанного тигра перемахнув через диван, чудовище застыло прямо перед Ми Юэ. Это был упитанный, лоснящийся и абсолютно неистовствующий взрослый хаски.