Увидев протянутый букет, Нань Тан искренне просияла.
Она души не чаяла в стрелициях — прелесть «райских птиц» очаровывала её давно, но Цинь Чжао, за которым она когда-то безответно бегала, даже не подозревал об этом преследующем её маленьком увлечении. А вот Ми Юэ попал точно в цель. Случайно или намеренно — неважно, ей всё равно было неописуемо приятно.
В прихожей показался Линь Боинь. На правах хозяина он радушно поприветствовал гостя. В домашней обстановке тот выглядел куда более расслабленным: обычно резкие, рубочные черты лица смягчились, а в уголках губ затаилась непринуждённая улыбка.
Из гостиной долетала приглушённая музыка, перемежавшаяся оживлённым гулом голосов. Если бы при входе Боинь не шепнул ему на ухо: «Задержись попозже, нужно поговорить», Ми Юэ действительно принял бы происходящее за рядовой семейный праздник. Сквозь резную ажурную перегородку прихожей уже виднелись нарядно одетые гости.
Нань Тан подхватила его под локоть и с улыбкой прошептала:
— Пока вы не ушли в свои серьёзные разговоры, считай, что пришёл ко мне... Мы ведь друзья, верно?
Ми Юэ фыркнул, сочтя вопрос излишним:
— Если бы не друзья, стал бы я разыгрывать тот спектакль?
Он имел в виду случай в заведении Си Шо, когда помог ей уйти от неловкой ситуации, подыграв по телефону и пригласив в свой отдельный кабинет.
Нань Тан опустила веки и сдержанно улыбнулась. Её яркая, броская красота на мгновение наполнилась удивительной мягкостью. Стоявший подле Линь Боинь отчётливо уловил эту перемену. Он впервые так пристально, с невольным вниманием окинул взглядом стоящего рядом юношу — ученика профессора Линя.
Совсем молодой парень, а статен, хорош собой и высок. Строгая рубашка и брюки идеально подчёркивали широкие плечи и длинные ноги. Стоя рядом с Нань Тан — он стройный и привлекательный, она яркая и обворожительная, — они смотрелись удивительно гармонично. В груди Линь Боиня вдруг вспыхнуло странное чувство.
Положив руку на плечо Нань Тан, он мягко подтолкнул её к гостиной:
— Пойдёмте внутрь, не стоит задерживаться в дверях. К слову, в кабинете лежит наш новый набор письменных принадлежностей. Пусть твой друг глянет — оценит свежим взглядом.
В его тоне проскользнула интимная теплота, будто перед гостями стояли настоящие, горячо любящие друг друга супруги. Нань Тан не придала этому значения: сегодня в доме собрался лишь узкий круг близких друзей Линь Ао и его сына, так что наигранную ласку мужа она списала на обычное стремление соблюсти приличия. А вот Ми Юэ оказался куда наблюдательнее. Он мог поклясться, что мельком заметил во взгляде Линь Боиня откровенное собственническое чувство.
Заплатив дань уважения Старому хозяину Линь Ао и познакомившись с несколькими родственниками дома, Ми Юэ вслед за Нань Тан поднялся в кабинет Линь Боиня. Объявленный «набор четырёх драгоценностей» оказался неполным: на столе покоились лишь тушечница, подставка для кистей и капельница для туши, искусно вырезанная в форме утки. Особую ценность предметам придавал материал — редкий светло-зелёный нефрит.
Камень завораживал оттенком: сквозь нежную голубовато-зелёную гамму пробивались тончайшие травиночные жилки. Текстура нефрита казалась шелковистой, словно согретый жир, а узоры поражали филигранностью тонкой резьбы.
— Боинь принёс их и сказал, что это эпоха Мин, — Нань Тан бережно подняла утиную капельницу, разглядывая со всех сторон. — Неужели древние учёные тоже баловались такими милыми вещицами? Представь: сидишь, зубришь трактаты, а под рукой эдакая прелесть. Разве можно сосредоточиться?
Ми Юэ не удержался от смешка:
— Ты рассуждаешь как двоечник, который на уроке крутит в руках ластик! Это не игрушка, а рабочий инструмент. Видишь отверстие? Сюда наливали воду, чтобы порциями капать на тушечницу при растирании туши.
— Да знаю я! — Нань Тан шутливо закатила глаза. Семья Нань тоже славилась антикварным промыслом, и хотя она не считалась экспертом, многолетнее окружение раритетами давало о себе знать. — Просто уточка действительно очаровательная.
Ми Юэ внимательно изучил тушечницу и задумчиво произнёс:
— Из гробницы вана области Лу эпохи Мин в своё время извлекли похожую нефритовую тушечницу — оттенок и исполнение практически один в один. Твой гарнитур явно принадлежит той же эпохе. Время создания сходится.
Нань Тан ничуть не удивилась. В древности нефрит не был общедоступным материалом: строгость сословных ограничений запрещала простолюдинам владеть подобной роскошью.
— Думаешь, им пользовался сам Лу-ван? — загорелась она. — А он вообще был заметной фигурой в истории?
Ми Юэ ненадолго задумался:
— У вана области Лу было две супруги. Помимо законной, имелась ещё наложница Гэ. В хрониках записано, что она происходила из почтенного семейства и вошла в княжеский дом. Судя по всему, ван души в ней не чаял. Когда у главной жены не появилось наследников, именно наложница Гэ родила сына, который впоследствии унаследовал титул.
— Считаешь, этот набор принадлежал ей? — с интересом перебила Нань Тан.
— Гробницу наложницы Гэ в семидесятых годах случайно раскопали крестьяне во время пахоты, но к тому моменту её разграбили дочиста, — Ми Юэ сокрушённо развёл руками. — Не оставили ни единой вещицы. Так что мои слова — лишь гипотеза. Но посмотри на тушечницу, на подставку для кистей с шестью пиками и меандровым орнаментом... Вот мысли и побежали в эту сторону.
Нань Тан тут же достала смартфон, быстро отыскала снимки находок из гробницы вана области Лу и принялась увлечённо сравнивать их с лежавшими перед ней предметами.
У порога раздался голос Линь Боиня:
— Господин Сяо Ми обладает замечательным чутьём. Оценивавший набор эксперт пришёл к точно такому же выводу.
— Неужели?! — воскликнула Нань Тан.
Линь Боинь подошёл ближе и с непринуждённым жестом забрал утиную капельницу из рук Нань Тан.
— При случае отвезу тебя в музей. Там хранится капельница для туши из гробницы вана области Лу, вырезанная из хрусталя в виде оленёнка. Она ещё очаровательнее этой.
Он сам узнал эти подробности лишь недавно от оценщика, но, видя искреннее любопытство жены, с удовольствием блеснул познаниями.
Ми Юэ ощутил себя немного лишним, но эта сцена отозвалась в его душе неожиданной радостью: Линь Боинь явно был небезразличен к Нань Тан. Похоже, этот брак, заключённый по расчёту, всерьёз грозил перерасти в настоящую крепкую связь.
На банкете среди гостей Ми Юэ знал только Нань Тан и Линь Цзин. Хотя дочь Старого хозяина не посвящали в планы отца и брата, она догадывалась о скрытых мотивах визита, а потому отнеслась к юноше с подкупающим теплом. Опасаясь, что среди незнакомцев тот почувствует себя неуютно, Линь Цзин даже пересела к нему поближе.
Ужин прошёл в исключительно душевной обстановке. Когда гости разъехались, Старый хозяин Линь Ао вместе с сыном и Ми Юэ удалился в кабинет. Убедившись в своих догадках, Линь Цзин не стала спешить домой.
Увидев Нань Тан с подносом, на котором дымился ароматный фруктовый чай, она мягко произнесла:
— Я уеду вместе с Ми Юэ, заодно прикрою вас перед посторонними глазами.
Раньше Нань Тан держалась с золовкой на дистанции. Однако после нескольких встреч с удовлетворением отметила, что сестра мужа обладает разумным и приятным нравом. В ней не было ни малейшей доли той бесхребетности, что отличала её собственную мать, ни ядовитой желчи, свойственной Старшей госпоже Нань.
Линь Цзин излучала спокойствие, но иное, чем Сестра Вэнь. Ассистент Вэнь была подчёркнуто вежлива и безупречна, строго соблюдая границы подчинённой. Линь Цзин же относилась к Нань Тан просто как к младшей родственнице: без фальши, спокойно и ненавязчиво. Была тема — беседовали, не было — просто молча пили чай, погрузившись в собственные мысли.
Именно такой подход пришёлся Нань Тан по душе. Начни золовка наигранно сюсюкать и сыпать фальшивыми расспросами, та быстро бы вышла из себя.
Линь Цзин перевела на неё добрый взгляд:
— Мои мужчины — жуткие заядлые консерваторы. Ещё при жизни матушки они завели привычку никогда не приносить деловые проблемы домой.
Нань Тан сдержанно улыбнулась, не зная, что ответить.
— Ну и Бог с ними, — продолжала Линь Цзин. — Если потребуется помощь — только мигни. Скажи, сегодняшняя встреча ведь как-то связана с Профессором Линем?
Об этом Нань Тан знала. Слегка кивнув, она ответила:
— У отца с Боинем возникло дело к Профессору Линю, но они опасались действовать напрямую. Вот и решили пойти вразрез — пригласили его ученика.
Линь Цзин мгновенно оценила обстановку:
— Значит, они берегут меня и не хотят впутывать?
Нань Тан подтвердила её догадку. Ещё до прихода гостей Линь Боинь попросил её не распространяться при сестре о сути разговора с Ми Юэ. Но раз уж золовка сама обо всём догадалась и спросила прямо, вилять не имело смысла. В конце концов, они родня.
Линь Цзин не стала допытываться и легко перевела разговор на рацион Старого хозяина Линь Ао, похвалив Нань Тан за находчивость: благодаря её стараниям свёкор стал куда охотнее принимать лекарства. За этой беседой обе женщины прониклись друг к другу искренним уважением.
Нань Тан с удивлением поняла, что дочь Линь Ао вопреки слухам вовсе не надменный книжный сухарь. В её жестах и словах не чувствовалось ни капли придирчивости, с которой старшие золовки обычно третируют молодых невест. Напротив, она держалась доброжелательно и открыто. А стремление узнать её получше говорило об одном: Нань Тан признали членом семьи.
Линь Цзин тоже осталась приятно поражена. Обе семьи — и Линь, и Нань — принадлежали к состоятельной элите города Биньхай, так что им и раньше доводилось пересекаться на светских приёмах. В прежних воспоминаниях Нань Тан представала капризной, взрывной девицей, способной на ровном месте устроить публичный скандал. В кулуарах за ней давно закрепилось прозвище «тигрица из клана Нань». Когда Линь Боинь дал согласие на брак, Линь Цзин специально мчалась в отцовский дом, пытаясь отговорить брата от безумного шага. Но отбросив предрассудки, она с изумлением обнаружила: за внешним эпатажем Нань Тан скрывается вовсе не взбалмошная дура. И это радовало.
Линь Цзин размышляла про себя: какой бы ни был у человека характер, пока с ним можно говорить на языке разума, всегда найдётся путь к взаимному согласию. Брат давно вышел из юношеского возраста, хватит ему холостяковать. Если у них с Нань Тан всё сложится — лучше и желать нечего.