Вертолёт медленно приближался к горе Кулак. Сделав широкий круг над вершиной, словно сверяя ориентиры, он взял курс на противоположный склон и начал снижаться.
Ми Юэ удивился, но, порассудив, пришёл к выводу, что для подозрительного и недоверчивого Шэн Анси заставить подмогу сесть на периферии — вполне в порядке вещей.
— Что будем делать? — нервно спросил он у И.
Глядя в сторону падающей тени машины, И ответил ровным, обыденным тоном:
— Не переживай. Это совсем близко от нашей стоянки.
* * *
За штурвалом сидел тот самый подчинённый, которого Шэн Анси звал Лао Санем. Он был одним из первых ассистентов, вошедших в ближний круг шефа. Когда-то, во время стычки с перекупщиками на границе Юньнани и Гуйчжоу, он схлопотал две пули, после чего ушёл с переднего края и занялся организационными вопросами.
Официально за ним числился частный поисково-спасательный отряд.
Отправляясь на это задание, Лао Сань был уверен в успехе. Полное снаряжение, проводник, да ещё и специальный «переводчик» — с чего бы случиться накладкам? А возможные дикие звери в тайге его совершенно не пугали. Их отряд был вооружён до зубов: в арсенале имелось не только огнестрельное оружие, но и новейшие паралитические препараты. Какая тварь против такого выстоит?
Хотя за всю ночь от Шэн Анси не поступило ни единого сигнала, Лао Сань не усматривал в этом беды. Раз координаты подтверждены, шеф, скорее всего, уже спустился под землю, где связь попросту не ловит.
С этими мыслями он и сажал вертолёт на просторном пустыре к востоку от горы Кулак.
В облаке пыли, поднятом винтом, Лао Саню вдруг показалось, будто перед стеклом кабины возник серый ствол — толще ляжки взрослого мужчины.
Зрачки его сузились от дикого ужаса. Разум заклинило. Первая же мысль пронеслась вспышкой:
«Не может быть!»
Перед посадкой он лично проверял рельеф: голый пустырь, никаких высоких деревьев!
Напарник рядом тоже вытаращился в окно:
— Это ещё что за хрень?!
Прежде чем они успели разглядеть непонятный объект, серый «ствол» слегка качнулся и с размаху обрушился прямо на кабину.
Всё произошло мгновенно. Лао Сань даже не успел потянуть рычаг, чтобы набрать высоту. В следующую секунду мощнейший удар пробил лобовое стекло.
Сверхпрочный, как утверждал производитель, пластик моментально покрылся паутиной трещин и со скрежетом разлетелся на куски.
Предмет гордости Лао Саня — новенький вертолёт — крутанулся волчком и кубарем покатился по земле. Лопасти винта со скрежетом и грохотом впились в грунт, выбивая тучи каменного крошева.
Оглушённый взрывом и грохотом, Лао Сань провалился в небытие, но вскоре его привело в чувство низкое, угрожающее рычание.
Определив себя в пространстве, он первым делом потянулся к кобуре на поясе. Но едва дернулся, рык мгновенно перерос в злобный лающий лай.
Перед глазами замаячили мохнатые лапы. Подняв взгляд, Лао Сань упёрся в две огромные пёсьи морды с чёрно-жёлтой шерстью. Собаки тяжело дышали, с их языков капала слюна, но в умных, налитых угрозой глазах читалась стальная выучка.
Лао Саня осенило:
«Чёрт! Это же служебные псы!»
Засада!
Однако, присмотревшись, он понял, что попал вовсе не к полиции. Взгляд, скользнув мимо бессознательного напарника, упёрся в нечто, возвышавшееся неподалёку.
Там, покачиваясь из стороны в сторону, высилась гигантская змеиная голова.
У Лао Саня перехватило дыхание.
Это... это же та самая серая змейка, только увеличенная в сотню раз?!
Как тварь могла вымахать до таких размеров?! До него лишь сейчас дошло, ЧТО ИМЕННО сбило их вертолёт, словно муху...
Лао Сань осторожно шевельнулся. Напарники лежали рядом без чувств, у всех руки были стянуты за спиной наручниками. Ноги его самого оказались залиты кровью — где-то сильно ободрался при падении.
Чуть отдаль стояли люди в униформе. А перед ними — к огромному удивлению Лао Саня — находился юноша в обычной гражданской одежде. Привлекательный, с тонкими чертами лица — совсем не похож на силовика.
Парень активными жестами пытался о чём-то договориться с исполинским змеем.
Лао Сань слегка повернул голову и онемел: гигантский цзяо был не один. Вокруг него кишело неисчислимое множество змей всех мастей и размеров. От одного взгляда на этот шевелящийся ковёр у него зачесалась затылочная кость, и он поспешно отвёл глаза.
Люди в форме застыли как струны, не спускали глаз с рептилий и явно находились в высшей степени боевой готовности. Какими бы преступниками ни были сбитые наёмники, полиция обязана защищать жизнь задержанных.
«Вот он, шанс, — мелькнуло в голове Лао Саня. — Когда стервятник и цапля дерутся, выигрывает ловкач. Если не сбежать, пока менты отвлекают эту чешуйчатую ораву, то я точно конченный идиот».
Он осторожно ткнул ногой лежащего рядом подельника, пытаясь привести того в чувство.
Едва он сделал пару движений, за спиной раздалось тяжёлое, шумное дыхание. Нога Лао Саня так и застыла в воздухе.
Подождав секунду и не уловив атаки, он пересилил страх и оглянулся.
Прямо над ним склонилась огромная мохнатая морда. На лбу у неё отчётливо выделялась чёрная полоса в форме иероглифа «Ван» — знак повелителя зверей.
Лао Сань обомлел. Настоящий тигр!
А за спиной хищника выстроилась целая армия: олени, медведи, дикие лошади... Из лесной же глуши доносился тоскливый волчий вой.
Звери стояли плотными группами, молчаливые, суровые, словно ждали лишь одного сигнала своего вожака, чтобы ринуться в бой.
Это была настоящая картина двух армий перед решающим сражением.
Лао Сань перевёл взгляд с шипящих, готовых к броску змей на лесное войско, ощутил, как земля уходит из-под ног, и благополучно грохнулся в обморок.
* * *
Цзин Жун оглянулся. Сяосяо кружил возле пленников, и на его усатой морде было нарисовано крайнее недовольство.
Только что тигр едва не кинулся на гигантского цзяо, и Линь Дунчжи с трудом удалось его удержать. Сейчас, кроме Сяомао, кружившего над ушастой головой с непрерывным курлыканьем, никто — ни люди, ни звери — не отваживался подойти к зверю близко.
Даже старик Линь Циньшань, которого тигр тащил на себе всю дорогу, предпочёл отступить в сторону.
Линь Циньшань не понимал звериного языка и не знал, как успокоить «внучка». К тому же он до того вымотался в пути, что у него просто не осталось сил. Человек он был уже немолодой, столько дней тряски в горах окончательно вышибли из него дух.
Он видел, что Сяосяо в бешенстве. Но сделать ничего не мог: тигра разозлили тем, что не дали порвать местную чешуйчатую братию, а ещё он рвался к своему папе. И ни то, ни другое прямо сейчас исполнить было невозможно.
Состояние дел сложилось патовое: змеи знали, где Ми Юэ, но отказывались пропустить чужаков. Тигр же в ярости намеревался устроить местным хозяевам грандиозную трёпку.
Линь Дунчжи продолжал переговоры с гигантским змеем, чей вид не сулил ничего хорошего.
Цзин Жун взглянул на часы. Сердце сжималось от тревоги, но он понимал: пройдя такой путь, нельзя действовать напролом. В очередной раз он похвалил себя за то, что привлёк к операции внештатника Линь Дунчжи. Не будь его... случись между зверьми свалка, отряду вряд ли удалось бы выбраться из этой переделки невредимыми.
Линь Дунчжи отступил на шаг и, повернувшись к Цзин Жуну, тихо сказал:
— Ми Юэ внутри. С ним всё в порядке. Но они требуют, чтобы мы ждали здесь.
Цзин Жун глубоко вздохнул и подал условный знак своим людям.
— А нельзя попросить, чтобы Ми Юэ вышел к нам хоть на минуту?
— Придётся подождать, — Линь Дунчжи качнул головой и обратился к тигру: — Послушай, Сяосяо, отсутствие новостей сейчас — лучшая новость.
Тигр яростно скрёб когтями землю и глухо зарычал:
— Да сколько можно ждать?!
Огромный цзяо, возглавлявший змеиную орду, рявкнул в ответ:
— Это моя территория! Не нравится — попробуй прогнать!
Сяосяо взвился:
— Ах ты... Ум-м...
Линь Дунчжи набрался дерзости и накрыл ладонью огромную пасть хищника.
По его лбу катился пот:
— Тихо, тихо, давайте без глупостей. Сяосяо, твой папа очень не хочет, чтобы ты устраивал тут кровавую бойню со своими друзьями. Он здесь, совсем рядом. Давай немного подождём. Если он выйдет и увидит тебя раненым, он ведь ужасно расстроится.
Тигр издал низкий жалобный звук, и его уши печально прижались к голове.
Увидев, что соперник сбавил спесь, огромный змей тоже умерил пыл. Он снисходительно свернулся кольцами и с любопытством уставился на тигра и его разношёрстное войско.
В конце концов, жизнь в этих глухих горах слишком скучна, давно здесь не было такого веселья.
Пыль над пустырём постепенно рассеялась, и дальний лес снова погрузился в тишину.
* * *
Ми Юэ стоял на самой вершине горы Кулак. Из-за приличного расстояния он не мог разглядеть деталей, видел лишь, как один за другим садились вертолёты, а потом...
Потом всё затихло.
Лишь взметнувшиеся клубы пыли да треск ломающихся веток выдавали нешуточное напряжение. Время от времени над кустарником мелькал серый кончик хвоста, размерами уступавший разве что А-Цзяо.
Вскоре к И приползла небольшая змейка — Сяо Цзяо — и доложила об обстановке. Так Ми Юэ узнал, что на помощь прибыл не только Цзин Жун, но и его учитель, а вместе с ними — огромный полосатый зверь, утверждавший, будто он... сын Ми Юэ!
Ми Юэ обомлел от радости и изумления. Он и подумать не мог, что Сяосяо окажется здесь! Разумеется, тигр не мог прибежать сюда из Биньхая самостоятельно — значит, программу возвращения в дикую природу запустили раньше срока.
А загадочное место назначения наконец-то обрело имя: они находились в горах Циньлин.
Ми Юэ торопливо принялся объяснять И, кто такие Цзин Жун и его спутники, какова их задача, рассказал о своей связи с Сяосяо и, наконец, затронул неизбежный вопрос о судьбе задержанных бандитов.
— Они — офицеры полиции, — объяснял Ми Юэ. — Их долг — ловить преступников и передавать их в руки правосудия. Они не могут допустить самоуправства или расправы на месте.
И, со своей стороны, вовсе не горел желанием отпускать чужаков — это означало бы, что тайна Цюаньтоушань перестанет быть тайной. Но помимо налётчиков там стояли Цзин Жун и его люди.
«А если уничтожить и полицейских?..»
И мгновенно отверг эту мысль.
Ему уже приходилось сталкиваться с мощью государства, и он прекрасно понимал: причини они вред этим людям, вся государственная машина обрушится на них с беспощадной вендеттой.
Такого исхода он не хотел.
А значит, сохранить секрет Цюаньтоушань в абсолютной неприкосновенности всё равно не удастся.
И начал всерьёз обдумывать предложение Ми Юэ: передать все накопленные сокровища и рукописи в руки этого нового государства, этой новой эпохи. Пусть люди нашего времени хранят и изучают бесценные труды и письменные памятники прошлого.
Это плоды трудов несметного числа жрецов. Они не должны сгнить в глухом ущелье, не увидев света.
* * *
И повёл Ми Юэ вниз с вершины, но на этот раз выбрал другой путь.
Устройство горы Кулак поразило Ми Юэ своей продуманностью: через специальные проёмы внутрь проникал дневной свет, а вентиляция работала безупречно. Покружив по винтовой лестнице, уходящей вниз, они опустились к уровню земли.
И активировал какой-то скрытый механизм. Монолитные каменные стены бесшумно раздвинулись, открывая взору просторный зал размером с хорошую спортивную площадку.
Внутри ровными рядами стояли десятки каменных столов и скамей. Вдоль стен тянулись прилавки и массивные лари из толстых досок и сплетённых прутьев, покрытые толстым слоем многолетней пыли. Под самой крышей тянулся ряд оконных проёмов: мягкий дневной свет заливал помещение, не ослепляя глаз.
У Ми Юэ перехватило дыхание. Впервые он стоял так близко к наследию предков, живших в этих стенах века назад. Он едва смел дышать, боясь, что от неосторожного вдоха эта ожившая сказка рассыплется в прах.
И с грустной ностальгией оглядел зал:
— Здесь работали жрецы. Мы иногда тайком пробирались сюда, но взрослые нас не прогоняли... Только просили не озорничать и ничего не портить.
Обойдя каменную мебель, И вывел его наружу и повёл уровнем ниже, где располагались жилые покои.
Эта часть комплекса уходила под землю примерно наполовину. Окна размещались у самого потолка, под нависающим каменным навесом горы Кулак. Свет здесь был приглушённым, но благодаря хорошей вентиляции сырость абсолютно не ощущалась. Зимой в таком полуподземном помещении наверняка было тепло.
Комнаты жрецов напоминали современные студенческие общежития: по три-четыре каменных ложа в каждой. Постели и ткани давным-давно истлели, однако личные вещи, чернильные приборы и вазы сохранились невредимыми.
В одной из каменных ниш Ми Юэ заметил пару чашек из небесно-голубого фарфора. Несмотря на слой пыли, стоит провести пальцем — и из-под серого налёта проглянет чистый, словно нефрит, глянец, от которого весь мрачный грот словно озарился мягким светом.
Ми Юэ качнул головой: окажись здесь Шэн Анси, он бы точно понял, что все его поиски были не напрасны.
Самый нижний ярус занимали хранилища и архивы.
Планировка поражала грамотностью: системы стока воды и циркуляции воздуха были продуманнейшими. Когда перед Ми Юэ распахнулись тяжёлые двери складов, он даже не почувствовал тяжёлого застойного запаха.
Запах старой пыли, конечно, присутствовал, но ряды сундуков и ящиков, уложенных друг на друга, выглядели нетронутыми сыростью или временем.
Ми Юэ обратил внимание на пучки сухой травы, разложенные по углам, на подоконниках и поверх сундуков.
— Так повелел Великий жрец, — пояснил И. — Каждое полнолуние мы меняем эти сборы. Эта трава отпугивает насекомых, её полно в окрестных лесах. Мы до сих пор заставляем сородичей собирать и сушить её.
От этих слов у Ми Юэ защипало в глазах.
— Спасибо вам... Столько труда...
И лишь качнул головой.
Прежде он полагал, что они отлично справляются с заветами жрецов. Но выслушав рассказы Ми Юэ о методах хранения в современном мире, осознал: примитивный уход не спасёт бесценные фолианты. Со временем они всё равно сгниют и обратятся в труху, и никто в мире так и не узнает, какими сокровищами обладал этот край.
А ведь древние племена, жившие в этих горах, взрастили немало великих героев, творили собственную историю, любили, сражались и побеждали.
Их наследие не должно сгинуть без следа, будто его и не было вовсе.
— В этих ящиках лежит то, что господин Ли отбил у предателей, — сказал И. — Сокровища, которые тогдашний император намеревался отправить в дань чужеземцам.
Ми Юэ вздрогнул. В памяти всплыла история, которую рассказывал учитель: обоз с императорской данью для чжурчжэней, перехваченный местными ополченцами.
И принял окончательное решение:
— Забирайте всё.
Ми Юэ, чья рука только что коснулась кожаной обивки ближайшего сундука, вскинул голову, не веря ушам:
— Вы... вы действительно отдаёте это нам?!
И печально кивнул, оглядывая тёмный архив:
— Наш стражский долг выполнен. Теперь хранить их — ваша забота... Твоя, твоих братьев и всех сородичей, кого вы сумеете найти.
Ми Юэ торжественно наклонил голову.
Пусть эпоха зверей-хранителей подходит к концу, история племени не прервётся. Она перейдёт к следующим поколениям, и мир ещё поразится её величию.
— Всё когда-нибудь заканчивается, — тихо вздохнул И. — Но ничто не будет забыто. И это — лучший финал.