— Сяосяо, — Ми Юэ серьёзно присел перед тигром и, глядя ему прямо в глаза, спросил: — Ты задумывался о том, что через пару месяцев сотрудники парка вывезут тебя отсюда на волю?
Сяосяо недоумённо похлопал глазами:
— Всё равно же уходить…
«А сам я сбежать разве не могу?»
— Если ты уйдёшь сам, никто не будет знать, куда ты подался и не опасен ли ты для людей из соседних посёлков. За тобой снарядят целую охоту с транквилизаторами и всё равно вернут в клетку.
Тигр опешил:
— Ещё… ещё и силой возвращать?!
Ми Юэ уверенно кивнул:
— К тому же здешний лес только кажется бескрайним, а на деле территория тут небольшая, да ещё и к городу слишком близко. Добычи на всех не хватит. Сяосяо, это место не подходит для жизни настоящего тигра.
Это зверь усвоил сразу: значит, придётся ходить с пустым брюхом.
— Но больше всего я боюсь вот чего, — Ми Юэ сочувственно обнял зверя за шею. — Если ты останешься тут один, без защиты зоопарка… Это ведь не глухая тайга. Тебя быстро заметят. А если недобрые люди устроят на тебя охоту или поставят капкан? Это ведь более чем возможно!
Сяосяо совсем повесил голову. Выходит, просто вырваться наружу мало: за тобой увяжется погоня, придётся голодать, да ещё и на браконьеров можно нарваться…
— Сяосяо, — у Ми Юэ защемило сердце. Он крепче сжал зверя в объятиях. — Не переживай так. Помнишь, о чём я рассказывал прошлый раз? Множество специалистов сейчас с особой тщательностью подбирают для тебя новый дом. Они ищут место подальше от людей, где природа богаче и полно добычи. Вот там ты сможешь зажить по-настоящему свободно.
— И долго ещё ждать? — понуро спросил тигр, плюхнувшись на брюхо.
— Когда кроны деревьев вспыхнут золотом и полетят первые листья, всё уже решится, — Ми Юэ ласково погладил его по пушистым ушам.
Сяосяо поднял морду, разглядывая раскидистые ветви над головой. На его памяти они постоянно менялись: то одевались в нежную зелень, то загорались ослепительным золотом, то превращались в голые сухие сучья.
Дождаться листопада… Это, пожалуй, не так уж и долго. Можно и потерпеть.
Повесив нос, Сяосяо покорно пообещал «папе», что не станет сбегать.
Ми Юэ пришлось долго тискать и утешать растроганного хищника, прежде чем к полосатому гиганту вернулось прежнее расположение духа.
Заметив, что зверь успокоился, Цяо Вэнь облегчённо вздохнул: теперь можно было не опасаться внезапной вспышки тигриного гнева и спокойно вернуться к рабочим делам.
Когда Цяо Вэнь ушёл, Ми Юэ повёл Сяосяо к вольеру — знакомить с «роднёй».
Хэйтан ещё до приближения тигра прыгал у ограды от нетерпения, так что Линь Дунчжи едва удерживал его за ошейник. Но стоит огромному полосатому хищнику шагнуть к сетке, как пёс задрожал мелкой дрожью.
А когда Сяосяо поднялся на задние лапы и всей тушей навалился на ограждение, Хэйтан испуганно визгнул, уткнулся мордой под мышку Линь Дунчжи и замер, категорически отказываясь поднимать голову.
Дунчжи едва не поперхнулся от смеха, пытаясь одновременно и успокоить питомца, и удержать его:
— Да не бойся ты, тут же решётка! Сяосяо не выбраться, он просто пришёл посмотреть на тебя…
Янь Цин, которому нечасто выпадал случай подойти к тигру так близко, совсем забыл про струсившего пса. Он подошёл к внешней ограде и через буферную зону помахал зверю рукой:
— Здравствуй, Сяосяо! Я Янь Цин, старший брат твоего папы. Очень рад знакомству!
Сяосяо склонил голову набок и тихо спросил у Ми Юэ:
— Он что, тоже меня понимает? Правда, что ли?
Янь Цин улыбнулся:
— Самая настоящая правда, не сомневайся.
Тигриные глаза округлились. За всю жизнь зверь встречал лишь одного человека с таким даром — своего «папу» — и искренне полагал, что эта способность уникальна.
Стоявший рядом Линь Дунчжи с собакой на руках тоже усмехнулся:
— Привет, Сяосяо! Я Линь Дунчжи, тоже брат твоего папы. И я тоже тебя отлично понимаю!
Ошарашенный тигр в замешательстве перевёл взгляд с одного на другого, а потом жалобно уткнулся мордой Ми Юэ в грудь.
— Этот дядя, Линь Дунчжи, папе младший брат, а не старший, — поправил Ми Юэ.
Сяосяо уставился на него с немым укором: «Разве в этом сейчас суть?!»
Янь Цин едва сдержал смех и поспешил объяснить:
— Сяосяо, нас таких всего несколько человек… Ещё пара дядей, и всё. От нашего рода больше никого не осталось.
К концу фразы в его голосе проскользнули печальные нотки.
Сяосяо озадаченно поглядел на него и снова повернулся за подтверждением к папе:
— Правда? Совсем никого?
Ми Юэ потеребил его за ухо:
— Вспомни сам: ты вырос здесь и видел тысячи людей. Свободно говорить с тобой умели только единицы вроде папы, верно?
До тигра наконец дошёл смысл происходящего, и на смену испугу пришёл бурный восторг.
Ого! Нашлись ещё люди, понимающие его речь… Папины братья! Обалдеть! Значит, теперь к нему в гости будет приходить целая куча родни!
Слово «родня» он в своё время перенял у Цяо Вэня.
Вновь повеселевший гигант принялся умильно ластиться и, повинуясь подсказкам папы, затянул смущённым, растянутым баском:
— Дядя Сяо Ци~... Дядя Линь~...
Линь Дунчжи решил, что раз уж сам тигр проявляет такое дружелюбие, им тоже стоит проявить душевность. Покрякивая от тяжести, он потащил упирающегося пса ближе к сетке:
— Привет-привет, Сяосяо! А это мой Хэйтан, он уже давным-давно мечтал с тобой познакомиться…
Хэйтан от страха чуть не лишился чувств. Вцепившись лапами в талию хозяина, он завопил во весь голос:
— Я виноват! Второй папочка, пощади! Я больше никогда не буду звать тебя мачехой! У-у-у… Только не отдавай меня тигру! Спасите!
Люди чуть не полегли со смеху.
Видя столь искренний ужас, даже Дамао не выдержал и подал слабый голос:
— Да не съест тебя Сяосяо. Ми Юэ принёс ему целую кучу вяленой говядины!
Янь Цин тоже хохотнул:
— Вот именно! Я ему ещё и куриных лакомств прихватил. Ты на свою шерсть посмотри — разве ты вкуснее сушёной курицы?!
Логика показалась понятной и Сяо Чжэньчжу. Встав на цыпочки у решётки, она принялась успокаивать пса:
— Правда-правда! Сяосяо больше любит мясо. Я в прошлый раз к нему совсем близко подходила, и он меня не тронул!
Слова зверушек немного подействовали. Хэйтан продолжал судорожно сжимать Линь Дунчжи, но вопить перестал, хотя его голубые глаза всё ещё блестели от слёз.
Сяосяо поначалу с интересом наблюдал за этой сценой из объятий Ми Юэ, но быстро потерял интерес. Он отродясь не встречал таких плакс. Даже подстреленная им когда-то косуля не устраивала подобных истерик.
Тигр грозно рыкнул:
— Будешь и дальше скулить — точно сожру!
Хэйтан мгновенно защелкал пастью. Вытаращив глаза на хищника, он замер, сжимая хозяина передними лапами, пока его задние лапы мелкой дрожью колотили по земле.
Ми Юэ вздохнул. Знакомство прошло не так гладко, как хотелось бы, но Дамао держался молодцом, да и Хэйтан вроде бы немного взял себя в руки. Словом, главный замысел удался: парень познакомил Сяосяо с близкими, чтобы у полосатого появилось больше родни и друзей.
Прощаясь, Ми Юэ ещё раз строго напомнил тигру, почему нельзя устраивать побег: стоит ему вырваться на волю несанкционированно, и его тут же вычеркнут из программы реинтродукции. Тогда остаток дней придётся коротать в вольере.
Лишь когда Сяосяо, изрядно напуганный такой перспективой, клятвенно пообещал сидеть тихо, Ми Юэ с тяжёлым сердцем, ежесекундно оглядываясь, покинул территорию.
Сяосяо поднёс мохнатую лапу к груди и облегчённо перевёл дух, тихонько пробормотав:
«Ух, когда папа хмурится, он прямо-таки страшен… Ещё немного, и сам бы расплакался. Ладно уж, раз он так переживает, с побегом можно и подождать. Свобода никуда не денется, подожду пару месяцев. Настроение папы куда важнее. Я ведь послушный мальчик, не стану доводить папу до слёз».
* * *
Свадьба представителей семейств Нань и Линь выпала на это бурное лето. В антикварных кругах событие обсуждали с особым размахом — будто пышное торжество должно было развеять накопившийся у коллекционеров негатив.
Нань Чаншэн словно стряхнул с себя прежнее уныние и с головой ушёл в светскую жизнь. Он то созывал старых приятелей оценить убранство свадебных залов, то с видом заботливого дедушки сопровождал любимую внучку по салонам, помогая подбирать приданое.
Линь Боинь из-за занятости не мог повсюду следовать за невестой, поэтому поручил сопровождать её своей личной ассистентке Вэнь Шу. Это была весьма элегантная женщина лет сорока с аккуратной стрижкой из вьющихся волос и приятными, мягкими чертами лица. В её обращении с окружающими всегда чувствовалась подкупающая обходительность и внимание.
Однако Нань Тан её душой не переваривала.
С первой же встречи с Вэнь Шу девушка прониклась к ней едва ли не инстинктивной неприязнью. Чем мягче и любезнее улыбалась ассистентка, тем сильнее закипало раздражение Нань Тан.
Заглянув в заведение Си Шо, чтобы заказать напитки для дамского стола, Нань Тан прямо с порога заявила хозяину:
— Когда притащится эта девка из семьи Линь, пусть ждёт на улице. Меня от одного её вида тошнит. Стоит ей появиться — и всё настроение насмарку.
Позже Си Шо со смехом пересказал этот разговор Ми Юэ.
Ми Юэ не слишком разбирался в тонкостях свадебного этикета состоятельных семей, а потому поинтересовался, не следовало ли стороне жениха отправить кого-то более статусного — например, Линь Цзин, у которой сейчас жил профессор Линь.
— В этом не было никакой нужды, — пояснил Си Шо. — Поговаривают, Линь Цзин со своим братцем ладит довольно прохладно, они толком и не общаются. К тому же Линь Цзин по возрасту годится Нань Тан в матери, да и женщина она гордая, учёный до мозга костей — с какой стати ей прислуживать Нань Тан и плясать под её дудку?
Ми Юэ мысленно представил Линь Цзин подле Нань Тан и согласился: окажись он на месте Линь Цзин, тоже не стал бы возиться с капризной девицей. Да и после свадьбы Нань Тан станет для неё лишь дальней родственницей. С чего бы старшей сестре жениха так выслуживаться?
— Дело тут в другом: сама эта помощница, госпожа Вэнь, фигура неоднозначная, — Си Шо редко выпадал случай посудачить, поэтому он с явным удовольствием делился сплетнями с внимательным слушателем. — Ты в наших краях недавно, поэтому не в курсе, а в обществе вовсю болтают, будто Вэнь Шу на самом деле любовница Линь Боиня.
Ми Юэ от неожиданности застыл:
— Послать любовницу устраивать свадьбу с новой женой?!
«Ну и мразь же этот мужик!»
Если так подумать, реакция Нань Тан переставала казаться капризом.
— Вот-вот, тот ещё фрукт, — кивнул Си Шо, обретя единомышленника. — Зная характер Нань Тан, то, что она ограничилась лишь словами о тошноте, — это ещё верх сдержанности.
Это лишний раз доказывало, насколько семейству Нань необходим этот брак. А вот позиция семьи Линь выглядела, мягко говоря, неоднозначной.
— Впрочем, едва ли они хотели нарочно задеть Нань Тан, — поразмыслив, добавил Си Шо. — Мать Линь Боиня давно умерла, с родной сестрой отношения никакие, вот из женщин рядом и осталась одна эта ассистентка. Не привлекать же к свадебным хлопотам мелких актрисочек, которых содержал его папаша? Это было бы ещё позорнее.
Ми Юэ бессильно махнул рукой:
— Всё-всё, хватит, не продолжай…
Сплетни богатеев — зрелище не для слабонервных.