Сяо Лю и Янь Цин обладали поразительным внешним сходством. Однако в отличие от изысканного, утончённого брата, Сяо Лю выглядел сдержанно и обстоятельно. Подобная домашняя мягкость и основательность придавали ему более взрослый вид, отчего он казался старше Янь Цина на несколько лет.
Ми Юэ уловил в нём до боли знакомую черту.
У старшего соученика Тао Тяньраня это проглядывало как надёжная, сдержанная опека — то самое ощущение «старший брат вместо отца». В Сяо Лю же жила простая, видимая невооружённым глазом отцовская любовь.
Казалось, возиться с двумя сыновьями ему не надоест никогда. На любые их расспросы — даже самые каверзные или наивные — он отвечал обстоятельно и серьёзно, а если чего-то не знал, то честно признавался:
«На этот вопрос я и сам не отвечу, давай вернусь домой и сверюсь с книгами»
Для Янь Цина подобная терпеливая ласка явно была в новинку.
Ми Юэ заметил, как тот с нескрываемым любопытством наблюдал со стороны за братом, пока мальчишки донимали Сяо Лю просьбами наловить жуков. Казалось, через это общение с детьми Янь Цин открывал для себя Сяо Лю заново.
К Ми Юэ Сяо Лю относился примерно так же, как Линь Дунчжи: будучи старшим в этой компании, он опекал всех вокруг словно младших братьев. Ещё до звонка Янь Цина он смутно слышал о связи их рода с племенем Сишань, однако Ми Юэ был настоящим специалистом, и Сяо Лю хотелось выслушать всё из первых уст.
Прошлое племени Сишань уходило в седую древность. Но человеку свойственно искать свои истоки: зная, откуда произрастают твои корни, увереннее шагаешь по жизни.
Ми Юэ охотно рассказал им об истории племени Сишань, о бесценных сокровищах, хранящихся в музее на горе Линси, об их текущих раскопках и охранных работах, а также о непрекращающихся стычках с черными копателями.
Увлекаясь рассказом, он доставал телефон и показывал снимки: живописные кручи горы Линси, музейные раритеты, фасад научно-исследовательского института, их рабочий огород и дерзкую стаю обезьян, с которой вечно приходилось воевать за урожай.
Братья в один голос пообещали при первой возможности наведаться на гору Линси, а сентиментальный Сяо Лю даже шмыгнул носом.
После обеда они устроили совместную фотосессию под навесом у дома Янь Цина. Самого младшего — Ми Юэ — усадили в центр. Все улыбались, и если присмотреться, в разрезе глаз и изгибе бровей проглядывалось неуловимое семейное сходство.
Дом Янь Цина располагался на отшибе, добраться сюда можно было только на машине, поэтому спиртного хозяин подавать не стал. И всё же по дороге домой Ми Юэ чувствовал себя хмельным без капли алкоголя.
Стоя на светофорах, он от избытка чувств даже напевал себе под нос.
Этот город больше не казался ему чужой и холодной точкой на карте: здесь теперь жили его близкие. У него наконец появились родные люди!
Ему не терпилось поделиться невероятными новостями с Цзин Жуном, но, взяв телефон, юноша вспомнил, что тот всё ещё на дежурстве в горах. Поколебавшись, он набрал номер Линь Циньшаня.
Профессор ответил почти сразу, но в его голосе звучала такая глубокая усталость, что радостный пыл Ми Юэ мгновенно угас.
— У вас что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.
— Если свободен, заскочи за мной, — не ответив на вопрос, попросил Линь Циньшань. — Я сейчас в больнице, у старика Чжао.
Ми Юэ спешно согласился.
Отключив связь, он почувствовал, как тревога закрадывается в душу.
«Неужели старик Чжао прознал о творящемся снаружи хаосе и вызвал профессора Линя на разборки? Или ему снова стало хуже из-за переживаний?»
Из дома Янь Цина он выехал уже на закате, а к больнице подкатил аккурат к ужину. В коридорах стационара густо пахло больничной едой.
Хоть юноша и приехал не ради визита к больному, подниматься с пустыми руками посчитал неэтичным. Заскочив в круглосуточный маркет у входа, он взял пару пакетов со свежими фруктами — скромный знак уважения старшему.
Палата старика Чжао находилась на седьмом этаже. Толпиться у лифтов Ми Юэ не любил, поэтому, взвесив фрукты в руке, направился к лестничной клетке.
На нижних пролётах ещё попадались редкие посетители, но выше третьего этажа царила полная тишина.
Поднимаясь всё выше, юноша заметил, как гулкий гомон приемного покоя постепенно затихает, уступая место четкому стуку его собственных шагов по бетонным ступеням.
Угасающий солнечный свет проникал сквозь запыленные окна, окрашивая стены и пролёты в мягкие алые тона. Если бы не въедливый запах карболки и лекарств, этот тихий, залитый закатом угол мог бы даже показаться уютным.
На уровне пятого этажа сверху хлопнула тяжелая дверь, и раздался быстрый, чеканный шаг.
Стучали не обычные туфли — так гремят только берцы или рельефная подошва армейских ботинок. Уловив эту особенность, Ми Юэ с любопытством вскинул голову.
Навстречу ему спускался мужчина лет тридцати в простой футболке, спортивных брюках и с увесистым черным рюкзаком за плечами. По внешнему виду он смахивал на человека, только что покинувшего тренажерный зал.
Черты лица — самые обыкновенные: квадратный подбородок, густые брови, прямые и правильные линии. Ростом он немного уступал Ми Юэ, но под футболкой угадывался монолитный разворот плеч, а в движениях сквозила собранная, сжатая сила.
Эта подтянутая, хищная выправка отдаленно напомнила Ми Юэ Цзин Жуна, отчего он невольно задержал на незнакомце взгляд.
Мужчина тоже не ожидал встретить кого-то на пустой лестнице. Он едва заметно приподнял бровь.
На мгновение их взгляды скрестились, и Ми Юэ споткнулся на полушаге.
Встречный взор казался абсолютно будничным, но юноша вдруг почувствовал, как перехватило дыхание, а сердце отчаянно заколотилось о рёбра. Так бывает, когда на узкой тропе неожиданно сталкиваешься с опасным хищником — всё тело мгновенно мобилизуется перед угрозой.
Не случись эта встреча на тесном повороте пролёта, Ми Юэ, доверившись инстинкту, развернулся бы и ушёл ещё до того, как его заметят. Но сейчас оставалось лишь скрыть смятение, отвести взгляд и, сохраняя внешнее спокойствие, продолжить путь наверх, внутренне поджавшись.
Незнакомец же, казалось, потерял к нему всякий интерес. Не сбавляя шага, он прошмыгнул мимо, точно порыв ветра, и быстро сбежал вниз.
Повинуясь неясному импульсу, Ми Юэ замер и посмотрел ему вслед.
Мужчина спускался слегка склонив голову; при всей стремительности в его движениях прослеживалась поразительная выверенность — длина каждого шага совпадала с точностью до миллиметра, будто отчеканенная по шаблону.
И тут Ми Юэ осознал одну странную деталь: в тот миг, когда незнакомец пронёсся мимо, до него донесся очень специфический запах.
Запах был еле уловимым — невнимательный человек принял бы его за лёгкий флёр тёртого табака. Ми Юэ поначалу подумал так же, но звериное чутьё тревожно забило в набат, сигнализируя: что-то здесь не так.
Лишь когда незнакомец полностью исчез из виду, юноша внезапно понял: тонкий шлейф, выветрившийся в мгновение ока, принадлежит животному.
Едва различимая речная сырость, дух стоячей воды, тины и прелой осоки... Точно такой же запах он помнил по подработке в сафари-парке, когда проходил мимо вольеров с крокодилами или гнездовий водоплавающих птиц.
Впрочем, шлейф был слишком слабым, а случайный прохожий испарился слишком быстро. Ми Юэ не мог ручаться, не сыграло ли с ним злую шутку собственное воображение, подстёгнутое больничной хлоркой.
Погружённый в мысли, юноша вышел из лестничного блока на седьмой этаж. В конце коридора Линь Циньшань, прислонившись к подоконнику, о чём-то вполголоса беседовал с госпожой Чжао.
Профессор был одет предельно просто: свободные брюки, блекло-зелёная футболка да шлёпанцы на босу ногу. На фоне элегантной, безупречно одетой госпожи Чжао он смахивал на скромного школьного учителя на пенсии.
Однако его подтянутая осанка и благородные черты скрадывали бытовую небрежность — он стоял прямо, словно стройный тополь, так что собеседнице приходилось слегка задирать голову.
Линь Циньшань издали заметил ученика и небрежно махнул ему рукой, после чего обратился к госпоже Чжао:
— Скрывать от вас мне больше нечего. Подумайте, как следует поговорить с ним и урезонить.
Подойдя ближе, Ми Юэ вежливо поздоровался и вручил пакеты с фруктами.
Госпожа Чжао поблагодарила его и приняла гостинцы, но её улыбка вышла натянутой:
— Лао Чжао сейчас спит, так что не стану приглашать тебя в палату.
Ми Юэ пробормотал пару сочувственных слов, поинтересовался здоровьем больного и скромно отступил в сторону, обратившись во слух.
Госпожа Чжао снова повернулась к Линь Циньшаню с нескрываемой мольбой во взгляде:
— Профессор Линь, вы ведь знаете его полжизни. Разве вам не известно, сколько душевных сил он отдал Ассоциации? Сейчас, кроме вас, ему просто не на кого положиться. Его ученики готовы выложиться без остатка, но они слишком молоды, у них нет авторитета среди ветеранов. С ними и разговаривать никто не станет.
Линь Циньшань тяжко вздохнул:
— Я всё понимаю. Мне и самому больно видеть, как распадается организация. Но старик Чжао хочет, чтобы я уломал людей вернуться... Дело не в том, что я упрямлюсь. Вопрос в другом: с чем я к ним пойду? Какой аргумент предложу?
— Но ведь Лао Лю уже арестован! — с горячностью подхватила госпожа Чжао. — Полиция во всём разберётся, все его темные делишки вылезут наружу!
— Всё так, — терпеливо возразил профессор. — Но задумайтесь: почему люди подают заявления о выходе из Ассоциации, прекрасно зная, что Лао Лю уже за решёткой?
Госпожа Чжао открыла было рот, чтобы ответить, но Линь Циньшань мягко её остановил:
— Старик Чжао боится, что признание ошибок окончательно подорвёт доверие к нему. Но неужели он не осознает, что его просчёты и так у всех на виду? Если бы члены Ассоциации оставались в неведении, стали бы они массово уходить?
Госпожа Чжао промолчала, но её лицо заметно посерело.
— Сейчас главное — не бегать за каждым и не уламывать вернуться, — нахмурился Линь Циньшань, не меняя спокойного, убедительного тона. — Старик Чжао обязан предъявить четкую программу: как реформировать Ассоциацию? Кадровая чистка? Как отмывать запятнанную репутацию? Пока ответы на эти вопросы не даны, пытаясь вернуть людей пустыми посулами... мы ничего не добьёмся.
Женщина опустила голову, на её ресницах блеснули слезы.
Линь Циньшань снова вздохнул:
— Попробуйте убедить его сначала восстановить силы. В Ассоциации всё равно уже наступил кризис, три-пять дней роли не сыграют. Пусть встанет на ноги... а там постепенно во всём разберёмся.