Цинь Хань отрядил Ми Юэ вести занятия у двух групп второго курса. Выбор был неслучаен: второкурсникам вскоре предстояло проходить производственную практику, а Научно-исследовательскому институту горы Линси как раз требовалась свежая кровь.
В обеих группах в сумме едва набиралась сотня студентов, причем юношей оказалось заметно больше, чем девушек. К счастью, ребята попались толковые: слушали внимательно, кто-то даже записывал пояснения на диктофон или фотографировал выведенные на доске схемы.
Глядя на это, Ми Юэ невольно вздыхал: времена менялись, а вместе с ними — и подход к учебе. В его бытность студентом мобильные телефоны стоили целое состояние и в университетских аудиториях почти не встречались.
Первое занятие он посвятил истории племени Сишань и тому, как эту древность шаг за шагом извлекали на свет.
Два часа пролетели как один миг. Когда звонок возвестил об окончании пары, слушатели не спешили расходиться: обступили преподавательскую кафедру, засыпая лектора вопросами, и Ми Юэ терпеливо и обстоятельно разлагал всё по полочкам.
* * *
Первая лекция прошла безупречно.
Однако на следующий день Ми Юэ обомлел: число слушателей по сравнению со вчерашним днем выросло чуть ли не вдвое, так что поточная аудитория трещала по швам.
Второе занятие он планировал посвятить раскопкам и исследованию комплекса гробниц Сишань — теме узкоспециальной и весьма сухой. Он искренне не понимал, отчего студенты со смежных факультетов вдруг воспылали такой страстью к археологии. Впрочем, подобная тяга к знаниям его радовала, и в душе Ми Юэ теплилась надежда: вдруг кто-то из присутствующих решит пойти на практику в Научно-исследовательский институт горы Линси, а там и останется работать?
Он и не подозревал, что видеозаписи и снимки с его вчерашнего выступления уже вовсю гуляют по внутривузовскому форуму, где его фото крупным планом сопровождалось громким титулом: «Самый красивый преподаватель за всю историю факультета археологии».
Инофаковцы набились в аудиторию с одной-единственной целью — поглазеть на красавчика.
Но Ми Юэ-то об этой подоплеке не ведал! Видя перед собой битком набитый зал, он мгновенно вошел в азарт и сумел превратить рутинный отчет о раскопках в захватывающий, полный ярких деталей рассказ.
Студенты, пришедшие ради привлекательной внешности, оказались сражены наповал: красавчик-преподаватель умудрялся излагать материал с потрясающей глубокомысленностью и живостью.
Короткие ролики с лекции сливали на форум практически в прямом эфире. Заглядывая в сеть, студенты с изумлением замечали, что пара еще не кончилась, и сломя голову неслись в корпус, надеясь урвать хотя бы кусочек зрелища.
В итоге к середине занятия поточную аудиторию едва не разнесли по кирпичикам от наплыва опоздавших.
Желающие поглазеть валили валом, а кое-кто ради такого дела даже сбежал с собственных уроков, что в конечном счете переполошило университетское руководство.
Ми Юэ продолжал читать лекцию, когда заметил у задних дверей нескольких солидных людей, ничуть не похожих на студентов.
Впрочем, смущения он не испытал. Перед ним стояла четкая задача — отчитать две лекции. Студентов он не знал, преподавателей — тем более. Единственное, к чему он стремился, — переманить пару-тройку толковых ребят в свой НИИ.
Заглянувшие на разведку профессора выгонять зевак не стали: занятие шло своим чередом, следовало проявить уважение к лектору и сохранить порядок.
Когда занятие завершилось, руководящий состав университета дружно зааплодировал. Молодой специалист держался великолепно: никакого пустословия, глубокое владение материалом и четкие требования к профессиональной подготовке аудитории. А главное — студенты впитывали каждое его слово без малейшего отторжения.
«Настоящий самородок, готовый педагог».
Представители ректората направились к декану археологического факультета, чтобы расспросить о госте.
В создавшейся кутерьме никто не обратил внимания, что декан весь этот час просидел в дальнем углу аудитории рядом с импозантным мужчиной средних лет, внимательно наблюдая за реакцией молодежи.
— Это ваш сотрудник? — поинтересовался гость у декана. — Совсем молодой.
— Увы, нет, — с искренним сожалением отозвался декан. — Молодой человек — научный сотрудник Научно-исследовательского института горы Линси. Оказался у нас в городе по делам, вот один из наших профессоров и уполномочил его провести пару встреч со студентами. Несмотря на юный возраст, практический багаж у него колоссальный.
— Научно-исследовательский институт горы Линси? — Гость приподнял бровь. — Ученик Линь Циньшаня?
— Вы тоже знаете старика Линя? — ухмыльнулся декан. — Верно, любимчик Лао Линя. Тот уже несколько лет никого не берет, а господин Сяо Ми, говорят, его последний, закрывающий ученик.
Директор Янь задумчиво кивнул, погружаясь в собственные мысли.
Янь Фу прибыл в университет с инспекцией: планировал оценить материально-техническую базу факультета и пожертвовать партию лабораторного оборудования. Лекция окончилась, и декан, согласно ранее намеченной программе, предложил пройти в лабораторный корпус.
Поднимаясь со своего места, Янь Фу заметил, что молоденький лектор, вырвавшись из кольца студентов, шагнул в коридор. Высокий, статный — он резко выделялся в любой толпе.
Янь Фу провожал его взглядом, пока тот не исчез в дверном проеме, и лишь затем отвернулся.
«Немудрено, что он так хорош в столь молодые годы, — подумал он. — Ученик самого Линь Циньшаня...»
* * *
Проведя обе лекции, Ми Юэ счел свою миссию выполненной. Проводив Цинь Ханя до кабинета, он собрался уходить. Навел справки по часам: времени вполне хватало, чтобы заскочить в ресторан кулинарии семьи Си.
Размыслив так, Ми Юэ набрал Си Шо — узнать, собрал ли тот обещанный алкоголь.
После недавней посиделки Си Шо гонял человека на свою загородную ферму, откуда тот привез целый ворох отличных продуктов. Узнав, что Ми Юэ едет за напитками, Си Шо велел ему поторопиться.
Когда Ми Юэ подрулил к ресторану кулинарии семьи Си, Си Шо как раз стоял на крыльце и подгонял двоих подмастерьев, сгружавших в багажник коробку за коробкой. Помимо оговоренных настоек и фруктовых вин, там оказалась свежая зелень, отборные плоды и пара выпотрошенных тушек домашней птицы.
— Ты ведь у дяди остановился? — проговорил Си Шо. — Вот и угости старика нашей домашней курятиной. Овощи да фрукты, может, на вкус и не сильно отличаются от рыночных, зато выращены на совесть, без химикатов и прочей дряни. По крайней мере, за здоровье не придется опасаться.
Ми Юэ отнекиваться не стал, поклажу принял, но за алкоголь вознамерился расплатиться сполна.
— Продукты я возьму, — сказал Ми Юэ, — но за алкоголь деньги прими. Я ведь это не себе беру, а на подарки.
Си Шо лишь усмехнулся и качнул головой:
— Если уж на то пошло, ты спас жизнь Фэн Цяо. Что такое пара коробок вина по сравнению с этим? Неужто его жизнь ценится дешевле пойла? Ты выручил его, а для меня это важнее всего на свете. Ми Юэ, я говорю абсолютно искренне: я безмерно тебе благодарен и от души хочу считать тебя своим другом.
Си Шо искренне жалел, что они не сблизились раньше. Ми Юэ славился легким нравом, глубокими познаниями, а главное — вытащил Фэн Цяо из беды, едва успев с ним познакомиться. Рискнул собственной шкурой ради едва знакомого человека, вместо того чтобы спасаться самому... Это вызывало у Си Шо глубочайшее уважение — уважение, смешанное с признательностью за верность и благородство.
Ми Юэ вспомнил, как эти двое держались друг с другом, и в голове у него словно сложился пазл. Вспомнив, с каким беспечным азартом Фэн Цяо до сих пор ломает голову над тем, как подступиться к девчонкам, Ми Юэ невольно вздохнул о судьбе Си Шо.
Си Шо заметил эту молчаливую догадку в его глазах, но смущаться не стал. Лишь мягко улыбнулся:
— Лишь бы у него всё было хорошо. Это главное.
Ми Юэ не решился расспрашивать дальше и лишь похлопал его по плечу в знак поддержки.
— Когда соберешься уезжать, дай знать, — напутствовал Си Шо. — Раз уж судьба нас свела, я обязательно приеду тебя проводить.
Покидая ресторан кулинарии семьи Си с этой тяжелой, исполненной немого тепла благодарностью, Ми Юэ взглянул в зеркало заднего вида: Си Шо всё еще стоял на ступенях крыльца, провожая его взглядом.
Сумерки едва зарождались, но слепящий дневной свет уже померк, сменившись мягкой, подернутой дымкой позолотой.
Си Шо застыл у дверей, за спиной его возвышалась решетчатая пергола выше человеческого роста, густо увитая старой глицинией.
Цветы вот-вот готовы были распуститься; вдали фиолетовые вкрапления казались мягким, благоуханным облаком, дышавшим неистовством жизни.
И на этом буйном, пышущем цветом фоне одиноко вырисовывался высокий, худой силуэт Си Шо.
У Ми Юэ без всяких видимых причин щемило в груди.
В любовных делах сам он был полнейшим профаном. Воспитывал его старик Линь — холостяк с колоссальным стажем. Да и вся гора Линси сплошь состояла из холостяков всех возрастов и мастей. Единственный, кто умудрился жениться, — старший соученик, — в итоге развелся: вечно пропадал на работе.
Но это не помешало Ми Юэ проникнуться уважением к Си Шо и проникнуться той самой фразой.
«Лишь бы у него всё было хорошо. Это главное».
И теперь становилось совершенно неважно, знает ли Фэн Цяо о его чувствах и способен ли ответить взаимностью.
Главное — тот продолжает жить беззаботно и легко: хохотать во весь голос, капризничать, когда вздумается, и без оглядки наслаждаться собственной жизнью.
Это было важнее всего.