Поскольку Ми Юэ просил сохранить всё в тайне, Цинь Чжао постеснялся просить копию фотографии. Впрочем, занимало его сейчас совсем другое.
— Не понимаю, — Цинь Чжао с явной неохотой вернул телефон Ми Юэ и осторожно, взвешивая каждое слово, спросил: — Кражей древностей ведь не ваш институт должен заниматься?
— Какое там расследование... — Ми Юэ помрачнел и усмехнулся с горькой самоиронией. — Куда мне? Просто я случайно догадался, в какую сторону мог податься подозреваемый, вот и решил проверить: вдруг удастся нащупать хоть какую-то зацепку.
Цинь Чжао бросил взгляд на профессора. Цинь Хань выглядел не менее озадаченным, но, будучи старшим, спросил напрямик:
— Сяо Ми, на тебе лежит какая-то ответственность за случившееся?
Ми Юэ тяжело вздохнул:
— Подозреваемого зовут Ван Ин. В полиции полагают, что он не главный зачинщик, а просто пешка в чужих руках. Беда в том, что на эти временные работы его устроил я.
После разграбления древней гробницы институт организовал спасательные раскопки. По заведённому порядку к тяжёлому физическому труду привлекали местных подёнщиков.
— Мы с Ван Ином познакомились несколько месяцев назад, ещё на прошлом проекте, — продолжал Ми Юэ. — Он произвёл на меня отличное впечатление: работал на совесть, был грамотным и кое-что смыслил в охране памятников старины...
Цинь Хань поднял ладонь, мягко останавливая юношу:
— Дальше можешь не продолжать, я всё понял. Винить себя тут не в чем.
Люди науки простодушны по своей натуре. Когда к тебе подбираются со столь тонким расчётом, заподозрить неладное не под силу и куда более искушённому человеку.
Ми Юэ лишь горько усмехнулся. После кражи наставник и соученики повторяли ему то же самое, но простить себя он не мог. Ведь он замечал за Ван Ином странности: чрезмерное служебное рвение, бесконечные расспросы обо всём подряд, привычку без дела слоняться по институтским помещениям...
Тогда Ми Юэ и подумать не мог, что подёнщик просто разведывает обстановку. Решил, что человеку со стороны всё в новинку, оттого и любопытствует. Мимолётные сомнения так и не переросли в настоящую настороженность.
К тому же на раскопках вечно не хватало рабочих рук, а такого исполнительного и опытного помощника, как Ван Ин, грех было не ценить.
И вот чем всё обернулось.
— Общаясь с Ван Ином, — пояснил Ми Юэ, — я узнал, что родом он из Юньтая. Раньше работал и там, и здесь, в Биньхае, так что оба города знает неплохо. К тому же ходят упорные слухи о тамошнем подпольном чёрном рынке. Я предположил, что он подастся на родину... А по пути выяснил, что беглец, скорее всего, сменил маршрут и свернул в Биньхай. Вот я и...
Цинь Хань с пониманием кивнул:
— Чувство вины гложет тебя, вот и рвёшься помочь следствию. Это понятно. И всё же, Сяо Ми, не забывай о своей настоящей работе.
Ми Юэ серьёзно взглянул на профессора:
— Я помню, шибо. Я взял у наставника отпуск на месяц. Если за это время так и не нападу на след Ван Ина и Фениксового циня, то вернусь и продолжу работу.
Цинь Хань удовлетворённо кивнул.
Это был пожилой человек со строгим лицом; чертами он неуловимо походил на Цинь Чжао, но возраст и сухощавость наложили свой отпечаток — дряблая кожа покрылась сеткой морщин, лишив его юношеской привлекательности.
В глазах Ми Юэ именно профессор Цинь являлся эталоном настоящего учёного — сдержанного, строгого и исполненного благородства. А вот его собственный наставник, Линь Циньшань, хоть и занимался наукой, в жизни походил скорее на эксцентричного поэта-вольнодумца эпохи Вэй и Цзинь: безудержного и чудаковатого до крайности. Не так давно старик вбил себе в голову, будто обязан приобщиться к современной музыке, и притащил в горы барабанную установку. Грохот стоял такой, что окрестные обезьяны на пушечный выстрел боялись приближаться к институтским огородам.
При мысли об этом лицо Ми Юэ невольно смягчилось.
Институт на горе Линси был его домом, и стоило уехать всего на несколько дней, как защемило сердце от тоски по родным местам.
Хмель слегка ударил в голову Цинь Ханю, и старик разговорился:
— Твой наставник ещё в прошлом году клятвенно обещал прочесть моим студентам курс лекций. Расписание уже составили — а он взял и пошёл на попятную!
Ми Юэ с улыбкой вступился за учителя:
— В районе горы Линси хлопот невпроворот. Территория огромная, а людей в институте кот наплакал — за всем просто не уследить. Взять хотя бы гробницу принцессы, открытую прошлой осенью: из-за неё границы известного нам могильника расширились чуть ли не втрое. Перед самым моим отъездом учитель строчил очередной отчёт в Музей провинции S с мольбами прислать подкрепление.
Цинь Хань покачал головой, не сдержав вздоха восхищения:
— Увидеть своими глазами, как комплекс гробниц Сишань восстаёт из небытия... ради одного этого стоило прожить жизнь.
В эту секунду Ми Юэ остро ощутил: шибо и его наставник слеплены из одного теста.
Линь Циньшань повторял в точности те же слова. Он не уставал твердить, что открытие комплекса гробниц Сишань переписало и дополнило всё, что человечеству было известно об истории, географии и культуре эпох Тан и Сун.
Это было чудо мирового масштаба.
Тронутый до глубины души, Ми Юэ поднял бокал за здоровье старшего и произнёс подобающий тост — мол, приложит все силы, чтобы внести свой скромный вклад в общее научное дело. Дамао, всё это время мирно грызший варёную кукурузу, проникся торжественностью момента: увидев, как люди чокаются, он вскочил на стул и звонко ткнул початком в бокал юноши.
Тот ничуть не рассердился, а, напротив, поднёс бокал к носу обезьяны, давая понюхать спиртное. При виде того, как Дамао комично морщится и скалится от резкого запаха, Ми Юэ и старик Цинь дружно расхохотались.
Глядя на них, Цинь Чжао едва сдерживал улыбку: эта компания — двое учёных и обезьяна — выглядела уморительно театрально.
При первой встрече Ми Юэ казался сдержанным и замкнутым, а стоило опрокинуть пару рюмок, как в нём прорезался тот же безудержный задор, что и у его чудаковатого учителя.
Возраст давал о себе знать, и после двух стопок Цинь Хань совсем разомлел.
Цинь Чжао помог дяде дойти до спальни, уложил в постель, а когда вернулся в столовую, обнаружил, что Ми Юэ уже убрал со стола и усердно натирает столешницу найденной на кухне тряпкой.
— Достаточно было просто снести посуду на кухню, — поспешно заметил Цинь Чжао. — Тётушка Чжан утром всё приберёт.
Ми Юэ вскинул голову. Его щёки слегка зарделись, во влажном блеске глаз проглядывало детское простодушие:
— Ничего страшного, мне не трудно.
Похоже, его стойкость к алкоголю была не выше, чем у старика. Не зная, насколько Ми Юэ сейчас в состоянии соображать, Цинь Чжао решил поскорее отправить гостя спать.
Однако юноша, подхватив обезьяну на руки, сделал пару шагов, а затем обернулся:
— Господин Цинь, могу я узнать, как именно вы собираетесь наводить справки через аукционный дом?
Заметив, что взгляд Ми Юэ вполне осмыслен, Цинь Чжао изложил свой план:
— Завтра утром у меня две пары, а после я загляну в аукционный дом. В таких организациях всегда есть отделы, отслеживающие движение редких вещей. У них обширная сеть осведомителей и прекрасные источники. Попробую прощупать почву издалека.
На лице Ми Юэ промелькнуло сомнение.
— Не беспокойся, о сишаньском цине я не обмолвлюсь ни словом, — поспешил успокоить его Цинь Чжао, догадавшись о причине заминки. — Некоторые коллекционеры специализируются на определённых редкостях, и старинные музыкальные инструменты — вполне обычный запрос. Никаких лишних подозрений это не вызовет.
Ми Юэ вежливо улыбнулся:
— Тогда рассчитываю на вашу помощь.
В действительности его тревожило другое: не спугнёт ли подобный интерес преступников?
Но развивать тему он не стал. Лишь учтиво поблагодарил собеседника и, прижимая к себе Дамао, направился в гостевую комнату.
Оглоданный початок Ми Юэ выбросил ещё в столовой, а взамен вручил питомцу яблоко.
Плод был крупным, круглым и душистым. Дамао бережно сжимал его в лапках, словно величайшую драгоценность, не решаясь откусить.
Ми Юэ с теплотой погладил обезьянку по макушке:
— Ешь, не жалей. Ты же видел, сколько я купил? На завтра тоже хватит.
Дамао осторожно надкусил сочную мякоть, и его мохнатая мордочка расплылась в блаженной, восторженной улыбке.
Ми Юэ тоже улыбнулся, но мысли его витали далеко, и улыбка вышла рассеянной.
Хрустя яблоком, Дамао поинтересовался, отчего хозяин грустит:
— Тот человек ведь обещал разузнать всё для тебя?
Ми Юэ вздохнул. Как раз в этой помощи он и сомневался.
Он проделал путь в тысячи ли от самой горы Линси до Биньхая вовсе не для того, чтобы сидеть сложа руки и ждать вестей от посторонних.
Цинь Чжао был родственником шибо, но для самого Ми Юэ оставался чужаком. Довериться ему до конца он попросту не мог — таков уж был его скрытный характер: к новым знакомым он всегда присматривался с осторожностью.
За окном послышался шелест перьев, и по ту сторону москитной сетки возник силуэт совёнка:
— Ми Юэ! Я вернулся!
Днём, пока Ми Юэ мыл Дамао, птица улетела порезвиться — вернее, как выразился сам пернатый, «провести разведку местности».
Ми Юэ отодвинул сетку, впуская ночного гостя, и коснулся его круглого, туго набитого брюшка:
— Наохотился от пуза?
Совёнок забавно увернулся от пальцев, в огромных круглых глазах читался чистый восторг:
— Свежатинка!..
Ми Юэ негромко рассмеялся.
Звериное естество брало своё: сколько бы эти создания ни дивились человеческому укладу, самой лакомой пищей для них навсегда оставалась законная охотничья добыча.
Дамао тем временем нетерпеливо дёрнул юношу за край рубашки:
— Ми Юэ, Ми Юэ, ты так и не ответил! Как мы будем искать?
Немного подумав, Ми Юэ ответил:
— Завтра наведаюсь на антикварный рынок. Только вас с собой взять не смогу. Поиграйте во дворе или сходите к озеру, но далеко не уходите. Боюсь, как бы вас не поймали... Особенно тебя, — он ласково потрепал обезьяну по затылку.
Услышав, что его оставляют, Дамао решил, будто стал обузой, и заметно сник.
Ми Юэ тут же принялся его утешать:
— Ты у меня такой видный, куда ни пойдёшь — все сразу глаза пялят. А мне нужно действовать тихо, не привлекая лишних взглядов. Потому и не беру. К тому же кто поможет мне приглядеть за Сяомао? Ты посмотри на этого сорванца: носится где ни попадя, за ним нужен глаз да глаз!
Дамао вспомнил, что и впрямь давно не видел младшего: на новом месте тот совсем потерял голову от восторга.
Нельзя допустить, чтобы этот пернатый накликал беду на Ми Юэ!
Совёнок ещё не успел сообразить, о чём речь, и лишь недоумённо вертел головой на подоконнике. Зато Дамао уже проникся возложенной на него миссией: он выпрямил спину и с предельной важностью ударил себя кулачком в грудь:
— Не переживай! Я за ним присмотрю!
Ми Юэ с улыбкой показал ему большой палец:
— Умница! Настоящий помощник!