Мужчине, охранявшему их, на вид было лет тридцать. Высокий, кряжистый, с выверенной военной выправкой — натренированный боец, это считывалось мгновенно. Помимо отличной физической формы, он отличался редкой въедливостью и осторожностью: едва заканчивался обед, как он со всей тщательностью снова связывал учителя и ученика.
Причём узлы вязал умело, по всем правилам.
Ми Юэ уже пробовал освободиться. Да что там — даже будь у него лезвие от бритвы, а не голые руки без единой пилочки для ногтей, перерезать путы в таком положении оказалось бы невыполнимой задачей.
Поняв, что все попытки тщетны, Ми Юэ перестал дёргаться.
Старик Линь, напротив, сохранял абсолютное хладнокровие. Услышав вопрос ученика о том, не назад ли в горы их везут, он лишь едва заметно повёл бровью да равнодушно скользнул взглядом по лицу конвоира.
Тот на миг встретился с ним взглядом и инстинктивно отвёл глаза, но Линь Циньшань уже неспешно произнёс:
— Чтобы вернуть нас в горы, вовсе не обязательно устраивать такой спектакль.
Охранник сделал вид, будто оглох. Заметив, что профессор отставил пустой контейнер из-под еды, он сгрёб ланчбоксы в пластиковый пакет, достал верёвку и снова туго скрутил старику запястья.
У Ми Юэ руки чесались запустить свой контейнер прямиком надзирателю в физиономию, но один-единственный строгий взгляд Линь Циньшаня мгновенно охладил его пыл.
Впрочем, волну острой враждебности, исходившую от юноши, тюремщик перехватил. Не прекращая связывать пленника, он въелся в Ми Юэ цепким, колючим взглядом и веско произнёс:
— Профессор Линь, зла я вам не желаю. Не усложняйте мне работу, и я не стану усложнять вам жизнь.
Линь Циньшань покорно подставил руки, будто соглашаясь с правилами игры, и невзначай спросил:
— Вы ведь отвечаете только за определённый отрезок пути? Где передадите нас следующим? У подножия горы?
Охранник поджал губы и не проронил ни слова.
Забрав крышку от бокса, оставленную Ми Юэ на сиденье, он увязал и его ланчбокс, после чего привычными движениями затянул узлы на руках парня. Когда он слегка приподнялся, перегибаясь через салон, Ми Юэ уловил под полами его куртки, ближе к пояснице, характерный плотный бугорок.
Поймав взгляд юноши, конвоир едва заметно ухмыльнулся: понял, что парень догадался, что за «выпуклость» там прячется.
— А тот человек, которого вы подобрали в горах? — вдруг подал голос профессор Линь. — Куда он делся? Разве он не возвращается с нами?
Линь Циньшань видел снимки, сделанные Ми Юэ, и сразу узнал мужика, подсевшего к ним в горах: именно он встречался с Нань Чаншэном на парковке во время свадебного банкета Линь Боиня.
Старик уже понял, что вся организация разбита на изолированные звенья. Те, кто устроил похищение, отвечали только за доставку в горы. Пассажир, подсаженный на трассе, довёз их до придорожного трактира за городом. Проедут ещё немного — и нынешний конвой тоже сменится.
Каждый исполнитель получал строго ограниченные указания...
Размышляя об этом, Линь Циньшань невольно поражался патологической подозрительности кукловода, стоящего за всей этой операцией.
В голове закралось сомнение: а действительно ли их сцапали из-за дневника Чжао Мо? Если бы заказчик просто зачищал концы, проще и надёжнее всего было пустить их в расход. Раз уж их с такими предосторожностями тащат обратно к горе Линси, значит, они нужны живыми.
"Но какова наша ценность? — размышлял старец. — Знаем каждый байрак на Линси? Досконально изучили историю племени Сишань? Или... местоположение их древних могильников?"
Нет, всё гораздо глубже.
Обычные чёрные копатели так не работают. Похоже, похитители уже завершили всю предварительную разведку и теперь ждали лишь их с Ми Юэ — как последний ключ, способный сразу отпереть дверцу к несметным сокровищам...
Они наперегонки с полицией выигрывали каждую минуту.
Но тут же возникал новый тупик. Гора Линси таила немало древних тайн, но какая из них могла заставить кого-то поставить на карту абсолютно всё?
Даже Гробница Великого жреца, которую сейчас раскапывала группа Тао Тяньраня, представляла интерес главным образом для науки.
Неужели... неужели в исследовании цивилизации Сишань кто-то сумел обойти его, Линь Циньшаня?
Погружённый в мысли, профессор лишь спустя некоторое время заметил, насколько притих Ми Юэ. Обернувшись, он увидел, что юноша не отрываясь смотрит на охранника на переднем пассажирском сиденье.
Линь Циньшань проследил за его взглядом. Мужчина спереди нахмурился и раздражённо огрызнулся:
— Чего уставился?
Ми Юэ медленно опустил взгляд ниже — к его ногам. С заднего сиденья виднелся лишь край обычного тёмно-серого резинового коврика с незамысловатым ромбовидным тиснением. Ничего примечательного.
И всё же Ми Юэ ощущал оттуда нечто чужеродное.
— Учитель, — вдруг подал голос Ми Юэ, — пока я был без сознания, в машину кто-то садился? Мужчина с сумкой или чем-то подобным?
Линь Циньшань кивнул:
— Тот самый типок с твоей фотографии. Шофёр звал его Е-гэ.
— И что у него было при себе?
— Клетка, чуть побольше птичьей, этак два фута в обхвате, накрытая тёмной тканью.
Профессор вспомнил этот предмет: в полумраке салона сквозь плотное покрывало разглядеть содержимое не удалось, но клетку с большим трудом затолкнули под переднее сиденье.
Всю дорогу этот Е-гэ сидел в чудовищно неудобной позе, расставив ноги по обе стороны от клетки — Линь Циньшань даже с заднего сиденья чувствовал, как у того затекают суставы.
Возможно, именно из-за этой неудобхи, стоит им покинуть город, Е-гэ пересел в другую машину, а его место занял вот этот крепыш. Линь Циньшань запомнил, как водитель нарёк его «Лао Цзе» — то ли фамилия, то ли кличка.
— А ты откуда про смену пассажира знаешь? — поинтересовался старик. — Приходил в себя?
Ми Юэ покачал головой:
— Голова раскалывалась, всё было как в тумане... Но вроде что-то такое отпечаталось.
Вспоминая первые часы после похищения, Ми Юэ смутно помнил, как машина сначала карабкалась в гору, затем ненадолго замерла и развернулась в обратный путь.
И вот когда они спускались, на переднем сиденье уже сидел другой человек.
Или, вернее... люди-то могли быть теми же, но в салоне появилось Нечто.
Это было странное, ни на что не похожее ощущение — сродни тому мигу, когда на грани жизни и смерти его сознание соприкоснулось с древним разумом Старой Черепахи.
Всплески, подобно мерным волнам, медленно расходились в его голове кругами. Тяжёлое, чужеродное давление отзывалось тупой, пульсирующей болью в висках.
Сквозь этот гул пробился сиплый, едва различимый шёпот, прозвучавший прямо в его разуме:
"Уйти отсюда... Вырваться отсюда..."
Ми Юэ не удержался и мысленно отозвался на чужой зов, спросив: откуда уйти? И куда держишь путь?
Но голос не ответил. Существо словно погрузилось в глубокий сон, лишь изредка бормоча сквозь грёзы:
"Уйти... Вернуться..."
В глухом шёпоте таилась нечеловеческая мука — словно чью-то душу сковали цепями, и она бьётся в путах, без надежды на спасение. Однако сквозь вязкие, давящие импульсы Ми Юэ явственно ощущал колоссальную, древнюю мощь.
Силу, внушающую священный трепет.
Сейчас, заново проживая то мгновение, Ми Юэ чувствовал себя беззащитным дитятей перед спящим левиафаном: даже сонный вздох этой твари обжигал леденящим ужасом.
Но эта сущность отличалась от Старой Черепахи... Лао Юань был похож на безбрежный, умиротворённый океан. А здесь... будто целое бушующее море затолкнули в крошечный тесный сосуд. Сокрушительная, неистовствующая стихия оказалась заперта в узком пространстве — одновременно разъярённая и скованная.
Источником этого зова точно не мог быть Е-гэ — Ми Юэ видел того человека. От того веяло обычной бандитской угрозой, но никак не древним величием.
Значит, дело в том, что было у него при себе.
Что же за тварь скрывалась под тёмным покрывалом?
Между тем Лао Цзе, уловив в перешёптывании пленников нечто подозрительное, достал из бардачка скотч и защитные маски. Раздражённо рявкнув, он велел обоим заткнуться.
Двое связанных с заклеенными ртами в салоне привлекут лишнее внимание на любой заправке. А вот люди в медицинских масках ни у кого подозрений не вызовут.
— Сидите тихо, — Лао Цзе смерил обоих тяжёлым взглядом. — Я выполняю работу, вы сохраняете жизни. По-моему, сделка более чем выгодная.
Тут его взгляд упал на маленького совёнка, прижавшегося к ноге Ми Юэ. Охранник нахмурился, раздумывая, не вышвырнуть ли птицу вон, но юноша тут же слегка подался вперёд, закрывая питомца собственным телом.
Чисто защитный жест — будто парень всерьёз опасался за жизнь пернатого.
Да что сделает пичуга размером с кулак?
Лао Цзе усмехнулся:
— Ладно, пусть сидит. Но если начнёт метаться по салону или гадить где попало — шею сверну.
Бросив на Ми Юэ предостерегающий взгляд, он вернулся на переднее сиденье.
Сяомао потёрся о колено хозяина и недоумённо уставился на него: почему юноша так не хочет выпускать его наружу?
Ми Юэ ласково посмотрел на совёнка. С заклеенным ртом слово не вымолвишь — как же дать малышу понять, что нужно остаться в машине?
Он прикрыл глаза, погружаясь в глубины собственного сознания и нащупывая те самые колебания, напоминавшие зыбь на воде. Точно так же он связывался со Старой Черепахой и тогда, в горах, неведомым образом дозвался до обезьяньей стаи...
"Этот дар дан мне свыше не просто так, — подумал Ми Юэ. — У всего есть свой замысел. Наверняка в этом мире есть что-то, с чем способен справиться только я".
Спустя неизвестное время в бесплотном пространстве мыслей мелькнул знакомый импульс.
В отличие от мудрого океана Старой Черепахи или тёмной мощи запертого зверя, разумок Сяомао напоминал пушистое облачко — крошечное, невесомое и ласковое. В нём не было и капли защиты: ментальное прикосновение хозяина оно приняло мгновенно и безбоязненно.
Ми Юэ с трепетом коснулся этой мягкой дымки:
"Сяомао?"
Совёнок вздрогнул и с изумлением воззрился на Ми Юэ: рот у человека заклеен, откуда же звучит его голос?
Глаза юноши потеплели:
"Это я, малыш, это я".
Сяомао радостно встрепенулся. Он так и не понял, какими чудесами голос Ми Юэ звучит прямо у него в голове, но, убедившись, что это его человек, мгновенно успокоился.
"Больше не улетай, — наказывал Ми Юэ. — Оставайся в машине, со мной".
Похитители вели машину по очереди, почти не делая остановок. Малыш, должно быть, выбился из сил, преследуя их весь путь. К тому же днём совы сонные и слабые.
Сяомао послушно умостился у его ног.
Пока летел, усталость не ощущалась, но стоит опуститься, как навалилась тяжесть. Птенец плотно прижал крылышки к бокам и прижмурился.
И всё же рядом с «папой» было беспокойно. Потёршись о штанину Ми Юэ, он тихонько заурчал:
"А Большой придёт нас спасать?"
Ми Юэ отклинулся в его сознании:
"Обязательно придёт".
"А ещё Хэйтан... — совёнок вздохнул совсем по-взрослому. — Куда его занесло? Как думаешь, он не потеряется?"
Вспомнив добродушную глуповатую морду Хэйтана, Ми Юэ и сам забеспокоился. Но отправлять Сяомао на поиски было нельзя — никто не знал, в какую сторону рванул пёс.
Пришлось успокаивать совёнка:
"Хэйтан не потеряется. Если хозяин заметит его пропажу, он попросит полицию проверить его чип".
Сяомао озадаченно хлопнул глазами:
"Что за щип?"
"Чип, — пояснил Ми Юэ. — Крошечная электронная штучка. Дяди полицейские по ней сразу узнают, где Хэйтан".
Совёнок успокоился. Раз пёс не потеряется, значит, и переживать не о чем.
Однако сам Ми Юэ отнюдь не был так спокоен, как пытался казаться. Наличие чипа — ещё не гарантия безопасности: мало ли на каких живодёров нарвётся пёс? Это как с девчонками, которых родители просят не гулять поздно ночью: дело ведь не в том, что девочка боится темноты, а в том, что в темноте прячутся подонки.
Ми Юэ мысленно вздохнул.
Интересно, понял ли Цзин Жун, что они попали в беду? Если у него очередное спецзадание... он может сутками не прикасаться к телефону.
Перебирая варианты, юноша пришёл к выводу, что единственная надежда — всё тот же Хэйтан. Оба «папочки» пса каждое утро звонили справиться о «сыночке».
Сейчас полдня позади — наверняка они уже подняли полицию на ноги.