Цзин Жун не выдержал тяжёлого, исполненного немого укора взгляда Линь Циншаня — тот смотрел на него так, словно подозревал в нечистоплотности и получении грязных взяток. Слегка смутившись, капитан поспешил оправдаться:
— Старшие в семье подарили.
— Вот как? — протянул Линь Циншань. — Твоя семья настолько богата?
— Да как сказать... — осторожно ответил Цзин Жун. — Ничего особенного.
«Сказать, что неприлично богат — пожалуй, нет, — размышлял Цзин Жун. — Но вполне достаточно, чтобы при общении с подследственными не соблазняться пухлыми конвертами и отшивать их без тени сомнений».
Линь Циншань прекрасно понимал: стоимости хронометра с лихвой хватит для уголовного дела. Но, заполучив такую вещь, он вдруг заколебался. Сейчас Цзин Жун был один, сговорчив и отрезан от своих, но стоит им выбраться отсюда... Судя по часам, парень совсем не прост, и связываться с ним в открытую может быть чревато.
Изначально профессор приволок его сюда лишь ради роли свидетеля. Однако обстоятельства повернулись так, что парня принудительно втягивали в аферу.
Не решит ли Цзин Жун, что учитель с учеником просто обвели его вокруг пальца? Он при исполнении, да и семья за спиной явно непростая... Найти упряжь для такого человека — задача не из лёгких.
Учитель и ученик понимали друг друга без слов. Уловив сомнение Линь Циншаня, Ми Юэ мгновенно догадался о его причинах и решительно предложил:
— Я сбегаю назад. Принесу краденое, которое приготовил заранее.
Цзин Жун, окончательно изведённый этой парочкой, перехватил собравшегося сорваться с места юношу за рукав.
— Время играет против нас, действовать нужно напролом и без промедления, — с вздохом остудил его пыл капитан. — Пока ты бегаешь туда-обратно, обязательно привлечёшь чьё-нибудь внимание. Если слухи дойдут до вора — считай, ловушка сорвалась.
Ми Юэ замер в замешательстве.
— Обойдёмся этими часами, — Цзин Жун кивнул на хронометр в руках профессора. — На них есть серийный номер. Когда поднимется шум и выйдут на меня, скажешь, будто я тебе их подарил, а у тебя их умыкнули прямо из общежития или кабинета.
— Да кто в такое поверит? — с сомнением фыркнул Ми Юэ.
Кто в здравом уме станет разбрасываться вещами за миллионы юаней? Они едва знакомы, с чего бы вдруг проявлять такую щедрость?!
Линь Циншань тоскливо кивнул — подобное объяснение не выдерживало никакой критики.
Глядя на озадаченное лицо Ми Юэ, Цзин Жун невольно улыбнулся. Юноша так смешно хмурил бровки, а его влажные глаза излучали такое искреннее смятение, что он становился похож на маленького зверька.
Капитан бросил беглый взгляд на белоснежный пушистый комочек, выглядывавший из кустов неподалёку: прямо-таки человеческое воплощение этого зверька.
Глаза Цзин Жуна блеснули озорством.
— Ну... тогда скажем, что я бесстыдно за тобой ухаживаю. Или вовсе объявим часы залогом любви. Ты как раз недавно вернулся из поездки, сначала не заметил пропажи, а тут вдруг обнаружил, что вещь украли.
Он разгадал замысел Ми Юэ: юноша намеревался использовать «улику» как наживку для крупной рыбы, чтобы затем выторговать нужные сведения. Ситуация была экстренной, так что правдоподобие деталей отходило на второй план — главное, чтобы рыбка заглотила крючок.
— Что за глупости... — Ми Юэ смущённо потёр щеку. — Собирать всякую чушь! Тебе потом службу не испортит? О повышении не думаешь?
Зато Линь Циншань заметно повеселел:
— А что, идея не лишена смысла.
— Да что тут смысл-то?! — оконфузился Ми Юэ.
— Его часы здесь — полнейший абсурд, — пожал плечами профессор. — Но стоит подмешать сюда любовные дрязги... и всё встаёт на свои места. Амурные дела сами по себе иррациональны и логике не поддаются. Так что минус на минус дает плюс — выглядит вполне убедительно.
Ми Юэ лишился дара речи.
Прижав ладонь ко лбу, юноша мысленно застонал:
«Эх, учитель... Заядлый холостяк, а туда же — рассуждать о чувствах!»
Заметив, что Ми Юэ готов сгореть от стыда, Цзин Жун милосердно сменил тему:
— Ладно. Допустим, ты выманишь вора. И какие условия ты собираешься ему выкатить?
Стоило разговору вернуться в деловое русло, как к Ми Юэ вернулось самообладание. Перестав избегать взгляда капитана, он заговорил собранно и чётко:
— Из хранилища исчезли три предмета. Первый — восьмигранный золотой кубок с изображениями людей, его... хм, мой учитель в своё время перекупил на чёрном рынке. Серебряную курильницу мы нашли здесь. А вот третьей вещицы — трёхцветной статуэтки воина — до сих пор нет.
Пазл в голове Цзин Жуна сложился. Он отлично понимал: если статуэтку не перехватить вовремя и она утечёт в частные коллекции, пиши пропало. Чтобы выудить её из пучины чёрного рынка, потребуются колоссальные силы и средства.
Лицо оперативника стало серьёзным. Он похлопал юношу по плечу:
— Понял. Сейчас главное — дело, обо всём остальном подумаем позже.
Линь Циншань поддержал его кивком:
— Как только разразится скандал вокруг кубка, ни продавец, ни покупатель не признаются в махинациях. Ван Чжоу окажется зажат в угол: тянуть дальше он не сможет и доверить выемку спрятанного кому-то другому не рискнёт.
При мысли об этом Ми Юэ охватил запоздалый страх. Кабы не сородичи-звери, вовремя принесшие весть, эту курильницу вырыли бы без шума и пыли. И никто бы даже не узнал, что бесценное сокровище лежало у них под самым носом.
От института до этого места путь немалый. Если бы Ван Чжоу пошёл в обход городка Циншуй, через дальние деревни, поймать его за руку было бы невозможно.
— Какая же мерзость! — с ненавистью процедил Ми Юэ. — Ни стыда, ни совести!
— За работу, — Цзин Жун снова похлопал его по плечу. — Вернёмся — я сразу оформлю заявление о пропаже часов. Пусть висит в базе.
Ми Юэ интенсивно закивал.
Забрав хронометр у Линь Циншаня, юноша внимательно осмотрел его со всех сторон, нацепил на запястье и сделал пару снимков на телефон.
Инсценировка требовала безупречной точности. Будет крайне неловко, если полиция спросит особые приметы «пропажи», а он начнет мяться и путаться в показаниях.
Достав из кармана чистый хлопковый платок, Ми Юэ бережно обернул часы, завязал аккуратный узелок, после чего упаковал свёрток в воздушно-пупырчатую плёнку и обмотал сверху махровым одеялом Ван Чжоу.
Он всерьёз опасался, что когда Ван Чжоу обнаружит подмену и в спешке развернёт одеяло, дорогие часы могут грохнуться о камни.
Наблюдая за его манипуляциями, Цзин Жун поинтересовался:
— Пользуешься носовыми платками?
Ми Юэ кивнул.
Жизнь в горах имеет свои особенности, и с закупкой бытовых мелочей тут вечно возникали накладки. В местной лавке те же бумажные салфетки разбирали мгновенно.
Со временем юноша привык носить с собой обычный тканевый платок и вскоре оценил все его плюсы. К примеру, если на прогулке попадется раненый зверёк, платок всегда можно приспособить под временную повязку. В таких делах от бумаги проку мало.
Действуя слаженно, словно опытная шайка, троица закопала подложный сверток и тщательно восстановила дерн, сверяясь со снимками на телефоне Ми Юэ.
Организацию слежки Цзин Жун взял на себя. Он долго кружил вокруг тайника, подбирая оптимальный угол обзора, и в итоге взобрался на стоящее неподалёку раскидистое дерево.
Ловким движением капитан вогнал микроскопический прибор в щель под отслоившейся корой, словно обычную канцелярскую кнопку.
— Заряда хватит на сорок восемь часов, — спустившись на землю, пояснил Цзин Жун. — Как время выйдет, приду и сменю модуль.
Ми Юэ не мог не восхититься изяществом устройства: со стороны разглядеть крохотную пипку в трещине коры было абсолютно невозможно.
Однако следом пришла запоздалая настороженность. Юноша подозрительно прищурился:
— Слушай... а откуда у тебя с собой такие штучки? В кабинете моего учителя ты случайно ничего подобного не приклеил?
Линь Циншань тоже мгновенно подобрался и уставился на оперативника с нескрываемым подозрением.
— Нет! Вы что, с ума сошли? — опешил Цзин Жун, не зная, смеяться ему или плакать. — Эта дрянь хоть и крошечная, но стоит как крыло от самолёта! Я же не маньяк какой-то, чтобы тыкать жучки куда попало.
— Точно? — с сомнением переспросил Линь Циншань.
Ми Юэ продолжал буравить его испытывающим взглядом.
— Честное слово! — замахал руками капитан. — Все спецсредства у нас на строгом учёте. Каждая штука имеет серийный номер, и по возвращении я обязан сдать подробнейший отчёт о применении. Если я самовольно влеплю жучок... скажем, к профессору Линю — меня же по головке не погладят, сразу под трибунал отдадут!
Упоминание «трибунала» подействовало на учителя и ученика умиротворяюще, и расспросы прекратились.
Остыв, Ми Юэ почувствовал укол неловкости. На самом деле он спросил просто так, без всякого умысла усомниться в честности Цзин Жуна. Видя, как тяжело капитану даются оправдания перед профессором, юноша мысленно укорил себя.
Впрочем, сам Цзин Жун, похоже, ничуть не обиделся. Встретившись взглядом с Ми Юэ, он добродушно улыбнулся.
Юноша смущённо кашлянул, подумав:
«А парень-то, оказывается, совладает с собой отлично. Славный малый».
На все эти маневры ушло немало времени. Когда троица подобралась к заднему двору института, на горы уже опустилась глухая ночь.
Вдали от городских огней сумерки сгущаются мгновенно. Стоило солнцу скрыться за хребтом, как окрестности погрузились во мрак.
Территория института тонула в темноте: лишь на столбах у задних ворот тускло теплились два фонаря да горел свет под навесом общежития. В окнах самого жилого корпуса огней было немного.
Ми Юэ отлично знал распорядок дня коллег. В этот час сотрудники либо ужинали в столовой, либо коротали время в комнатах отдыха.
Там имелась неплохая синематека, а любители спорта могли погонять шары за бильярдным столом или скрестить ракетки в пинг-понг. Жизнь в общежитии обычно закипала ближе к десяти вечера, а в административном корпусе и вовсе царило запустение.
Из-за недавней кражи из хранилища все изыскательские работы временно заморозили. Днём людям нечем было себя занять, так что о сверхурочных никто и не помышлял.
Прикрывая друг друга, спутники проскользнули в кабинет Линь Циншаня и доставили реликвию в безопасное место. Поскольку трёхъярусная пятиногая ажурная серебряная курильница с орнаментом из журавлей пока не должна была мозолить глаза посторонним, профессор упрятал её в сейф.
По роду службы Линь Циншаню часто приходилось брать экспонаты из хранилища для экспертизы. Если ценности не удавалось вернуть на склад до конца дня, их запирали в персональном сейфе, а сам профессор оставался ночевать прямо в кабинете.
Как легализовать найденный раритет, троица пока не придумала. Впрочем, главным сейчас было не это, а поимка вора и возврат статуэтки.
Провозившись до глубокой ночи, все трое вымазались в грязи по уши. Приведя себя в порядок и смыв пыль дорог, они вновь собрались у профессора, чтобы набросать план действий.
Ми Юэ решил заявить в полицию первым делом с утра. По легенде, он вернулся из поездки несколько дней назад и не сразу заметил пропажу дорогих часов — спохватился только с приездом Цзин Жуна.
Первоначально местом «кражи» хотели выставить кабинет, но Линь Циншань вовремя вспомнил про камеры наблюдения в коридорах: состряпать убедительную историю не получилось бы. Порешили на том, что часы испарились из жилой комнаты Ми Юэ.
В конечном счёте, точная локация роли не играла — главное, чтобы ниточка привела к Ван Чжоу. И когда тот явится выкапывать «сокровища», его накроют с поличным.
Только зажав перебежчика в тиски безупречных улик, они смогут диктовать свои условия.