Линь Циньшань, свято веривший, что раскусил чужой замысел, и сам сбился с толку. Выходит, Лю Чжуньхэ вовсе не пытался подставить его с учеником? В этом деле есть второе дно? Богомол охотится на цикаду, не ведая о птице за спиной? И Лю Чжуньхэ — лишь отвлекающий манёвр, пешка в чьих-то руках?
Сам Лю Чжуньхэ выглядел не лучше: неожиданный поворот событий ошеломил его до глубины души. Вскочив с места, он растерянно перевёл взгляд с опешившего Председателя Чжао на присутствующих, чьи взоры полнились подозрениями, и нервно затараторил:
— Я... я тут ни при чём! Лао Чжао, Лао Чжао, ты должен мне поверить!
Директор Янь ухватил Чжао Чэна за рукав, пытаясь утихомирить:
— Остынь, не руби с плеча! Вовсе не факт, что зампредседателя Лю имеет к этому отношение.
Однако эти попытки успокоить лишь подлили масла в огонь.
— Тогда объясните мне, с какой стати вещь, пролежавшая у него под замком всего одну ночь, превратилась в подделку?! — с ещё большим запалом выкрикнул Чжао Чэн.
Кто-то из гостей в зале недоумённо нахмурился:
— А при чём тут вообще зампредседателя Лю?
— Ни при чём! — опомнился Лю Чжуньхэ. Поняв, что грязь летит прямо в него, он взмок от ужаса и отчаянно замахал руками: — Я с ними без свидетелей даже не встречался!..
Но закончить ему не дали: братья Чжао, перебивая друг друга, принялись наперебой выкладывать всё начистоту:
— Директор Янь лично водил нас к одному глубоко уважаемому эксперту! Тот подтвердил: раритет настоящий! Только после этого мы согласились привезти его сюда, чтобы показать коллегам!
— А когда мы шли к этому мастеру, господин Лю Чжуньхэ неизвестно откуда узнал про встречу и навязался следом. Мы с самого начала не хотели его брать! Но директор Янь настоял: мол, все мы люди из одного круга, дело касается науки, нужно проявлять понимание. Вот мы и уступили!
«Постойте-ка!»
До Чжао Мо наконец дошло: сегодняшняя чертовщина — не просто мелководные интриги Лю Чжуньхэ против Линь Циньшаня. Зампредседателя использовали как наживку, чтобы потопить всю Ассоциацию антикваров.
Если за замом председателя поползут слухи как о фигуранте подлога, что подумают о прочих руководителях? Подозрения падут и на самого Чжао Мо! А если кто-то из-за кулис начнёт раздувать тему, будто Ассоциация и прежде промышляла подобными подменами?
Вспомнят ли прошлые скандалы с ошибочной атрибуцией ценностей? Какой поднимется шум в профессиональных кругах?
От этих мыслей у Чжао Мо по спине пробежал ледяной пот. Он взглянул на Лю Чжуньхэ: ещё недавно тот петушился перед Линь Циньшанем, а теперь, оказавшись под ударом, окончательно сдулся, лишь обливался холодным потом и не мог вымолвить ни слова в свою защиту.
Бесполезный чурбан!
Чжао Мо поднялся с места:
— Позвольте мне задать один вопрос владельцам ценности.
Будучи бессменным председателем, Чжао Мо давно снискал репутацию миролюбивого человека. Коллеги знали: если обратишься к нему за помощью, он редко откажет, поэтому авторитет его в сообществе был непререкаем. Видя, что он ставит под сомнение слова братьев Чжао, собравшиеся с готовностью умолкли.
Директор Янь с едва уловимой досадой оценил настроение зала и развёл руками:
— Разумеется, Председатель Чжао. Спрашивайте.
— Благодарю, — Чжао Мо слегка наклонил голову и положением руки осадил нервно подпрыгнувшего Лю Чжуньхэ, заставляя того сесть. — Не уточните ли, о каком именно «высокочтимом мастере» идёт речь?
Братья Чжао одновременно уставились на Янь Фу.
Тот прочистил горло и степенно произнёс:
— Мастер, о котором упомянули господа Чжао, — это профессор Ду Юй с кафедры археологии Пекинского университета. Мы с ним знакомы не один год, поэтому, когда ко мне обратились с этим вопросом, я посчитал разумным попросить его взглянуть на предмет.
По рядам мгновенно прокатился гул голосов.
Ми Юэ, ничего не понимая, наклонился к самому уху Линь Циньшаня:
— Это ещё кто? Имя почему-то кажется знакомым...
Линь Циньшань откинулся на спинку кресла с самым кислым видом:
— Паршивец в профессорской мантии.
Ми Юэ опешил.
Он быстро огляделся по сторонам. Чжао Мо слушал сбивчивые оправдания Лю Чжуньхэ, остальным тоже было не до них, так что ядовитого замечания старика никто не услышал.
— Учитель, держите себя в руках, — негромко шепнул Ми Юэ. — Вокруг же люди.
Но Линь Циньшань, судя по всему, и не думал сдерживаться, ворча вполголоса:
— Помнишь, как пару лет назад ты ездил со мной на съезд в столицу? Там один тип ещё с пеной у рта доказывал, что нельзя строить музеи в «глухих лесах» и рисковать бесценными реликвиями... И предлагал передать все артефакты, найденные на горе Линси, на хранение в фонды Пекинского музея! Псих недоделанный.
Ми Юэ напряг память: да, что-то такое было.
Тогда Линь Циньшань от его слов буквально вышел из себя: грохнул кулаком по столу, отчитал во всеуслышание и с ходу умыл оппонента, спросив: «А ну-ка скажи мне, если оторвать культурное наследие от родной земли горы Линси, что вообще останется от цивилизации Сишань?! По твоей логике, и древние гробницы, и руины столиц надо раскопать и заново отстроить в Пекине?!»
Профессор Ду после той отповеди и слова вымолвить не смог.
Линь Циньшань тогда ещё язвительно поинтересовался, почему тот не требует перевезти в столицу Мавандуй или пещеры Могао, а заодно и дворец Потала — раз уж у профессора Ду водятся лишние средства.
Конечно, то был лишь рабочий скандал, и всерьёз бредовые идеи не рассматривал никто. Но с тех пор вся братия знала: Линь Циньшань и Ду Юй — непримиримые враги. Многие и вовсе сходились во мнении, что Ду Юй ляпнул глупость исключительно ради того, чтобы испортить настроение Линь Циньшаню.
— Надо же, какова встреча, — процедил Линь Циньшань. — И надо же было Янь Фу вытащить именно его...
Ми Юэ вспомнил утренние слухи: поговаривали, будто Янь Фу пригласил какого-то невероятного аса в реставрации. Ми Юэ грешным делом думал, что Янь Фу метит в Линь Циньшаня, а тот, оказывается, выписал его заклятого недруга.
Действительно... пакостно.
— А каков этот профессор Ду как специалист? — с осторожностью спросил Ми Юэ. Это волновало его больше всего. Судя по тому, как Янь Фу бездумно поверил прогону через приборы, профессор Ду тоже не казался непререкаемым авторитетом.
Если даже Ми Юэ сразу разглядел фальшивку в вазе «Юхучунь», неужели такой именитый учёный ничего не заметил?
Странно всё это.
Стоит зерну сомнения запасть в душу, как мысли сами начинают распутывать клубок. Ми Юэ немного помолчал, раздумывая, а затем снова склонился к учителю:
— А в реставрации он хоть что-то соображает?
Янь Фу ведь хвастался, что пригласил признанного мастера.
— Он-то? — Линь Циньшань фыркнул с глубочайшим презрением. — Единственное, в чём он мастер, — это мести языком. И коллег помоями облить умеет, и юным студентам мозги припудрить... Причём как девчонкам, так и парням. Держись от него подальше.
Ми Юэ потерял дар речи.
Он знал: учитель никогда не стал бы утаивать от него изнанку жизни из-за возраста или неопытности. Но от столь откровенных подробностей даже у него перехватило дыхание.
— Понял, — бессильно выдохнул Ми Юэ, утыкаясь подбородком в спинку переднего кресла. — Я запомню.
Пока они шептались, Чжао Мо выразил сомнения по поводу внезапно явившегося «великого мастера»:
— С профессором Ду мы тоже немного знакомы. Однако при всём уважении я куда больше доверяю профессионализму профессора Линя и его ученика. В конце концов, они из года в год работают «в поле», на передовой, а профессор Ду занимается в основном преподавательской деятельностью и от реальной практики оторван.
Подтекст был предельно ясен: в вопросах экспертизы слово Линь Циньшаня весит куда больше.
Заявление, сделанное человеком уровня Чжао Мо, фактически означало официальную позицию всей Ассоциации антикваров. И если Линь Циньшань признает вазу «Юхучунь» современной подделкой, все обвинения в адрес Лю Чжуньхэ и братьев Чжао рассыплются в пыль.
Линь Циньшань прекрасно понимал: дело уже не в мелких пакостях Лю Чжуньхэ, а в попытке очернить всю Ассоциацию. Но главное — что вознамерился выкинуть Янь Фу, если ему удастся потопить Ассоциацию?
Знать этого Линь Циньшань не желал. Подобные интриганы, способные только мутить воду и мешать работать людям, вызывали у него глубочайшее отвращение. Чему радоваться, если не честному труду, вкусной еде да прогулкам в парке с любимым учеником и пушистым зверьём? Жизнь прекрасна, а эти типы только и норовят отравить её окружающим.
Просто паразиты на теле общества.
Линь Циньшань поднялся на сцену, с неторопливым достоинством надел перчатки и взялся за вазу из фарфора с кровавыми жилами. Он крутил её так и эдак под светом лампы, рассматривая со всех сторон. Понимая, что слишком быстрая экспертиза со стороны выглядит несерьёзно, старик сознательно тянул время, растянув осмотр на добрых пять минут.
Наконец он поставил вазу на стол и отчеканил:
— Современная имитация под старину. Если кому нравится — поставьте дома в сервант, смотрится довольно мило.
Янь Фу сдерживал закипающий гнев:
— Профессор Линь, выбирайте выражения! Ранее профессор Ду...
Линь Циньшань остановил его взмахом руки:
— Это вам следует выбирать выражения, директор Янь. Профессор Ду вообще в курсе, как бессовестно вы порочите его имя?
Янь Фу залился краской от возмущения:
— Вы...
— Мой ученик и молодой хозяин Янь — да-да, хозяин Янь Цин — сразу раскусили эту поделку. И что же, профессор Ду мог так позорно опростоволоситься? Неужели за эти годы его квалификация скатилась на дно? Или все его прошлые научные регалии — обычный пшик?
— Линь Циньшань, не переходите границы! — рявкнул Янь Фу.
Слухи об этих словах мгновенно дойдут до Ду Юя, и тот сотрёт его в порошок.
— В ваши-то лета, — Линь Циньшань взглянул на него с брезгливостью, — прикрываться чужим именем просто стыдно.
Янь Фу упёрся на своём:
— И всё же я больше доверяю вердикту профессора Ду!
Линь Циньшань даже не удостоил его ответом. Он повернулся к залу и громко произнёс:
— Предмет фальшивый. Разницу между оригиналом и подделкой мой ученик Ми Юэ и хозяин лавки Янь Цин объяснили более чем исчерпывающе, так что повторяться не стану. И ещё раз настоятельно советую всем ценителям: будьте осмотрительнее при покупках.
Эти слова, сказанные непререкаемым авторитетом в научном мире, подвели жирную черту.
В зале раздались первые аплодисменты.
Братья Чжао сидели серее тучи, словно на собственном погребении.
— Погодите! — Янь Фу сделал шаг вперёд и властным жестом призвал зал к тишине. — Профессор Ду уже в пути! Он будет здесь максимум через час!
Линь Циньшань лишь иронично вскинул бровь:
— Вот как?
Янь Фу, стиснув зубы, продолжил:
— Прошу всех пройти в гостиную на обед. После перерыва мы продолжим наше заседание и экспертное обсуждение!