Во дворе Хэйтан в энный раз вдохновенно повествовал о своих ночных подвигах. Правда, слушатели сменились: теперь его бенефис созерцали Янь Цин, Линь Дунчжи и Чжуан Чжоу.
Дунчжи на ходу переводил собачий трёп для Чжуан Чжоу, у которого на лице застыло крайнее изумление.
Ми Юэ, послушав пару минут, понял, что его терпение на исходе. Похлопав Янь Цина по рукаву, он тихо прошептал:
— Вы тут продолжайте, а я, пожалуй, загляну на кухню...
Янь Цин тут же сцапал его за локоть:
— Чего тебе на кухне делать?
Ми Юэ выразительно посмотрел ему в глаза:
— Ты прикидываешься?
Неужели непонятно, что «кухня» — это просто предлог сбежать куда угодно: хоть в кабинет, хоть в гостиную, хоть на другой край света?!
Линь Дунчжи с улыбкой подмигнул Ми Юэ:
— Парнишка просто в восторге, войди в положение.
— Я бы с радостью, — с тоской вздохнул Ми Юэ, — да силы на исходе. С самого утра я выслушал эту эпическую драму раз восемь!
К тому же с каждым разом Хэйтан щедро сдабривал историю всё более дикими подробностями. Даже с самыми крепкими нервами слушать такое по кругу было выше человеческих сил.
Янь Цин поднял руку:
— Я тоже трижды прослушал. И каждый раз версия обновляется!
Чжуан Чжоу впервые видел Ми Юэ. О Линь Дунчжи, своем кротком спутнике, он был отличного мнения, поэтому, услышав стенания остальных, вступился за своего пса:
— Наш Хэйтан с детства жил особняком и к посторонним не привык. Он безумно привязан к своим, вот и рвётся поделиться малейшей эмоцией.
— Да ладно тебе, — безапелляционно осадил его Дунчжи. — У него просто порог восторга занижен. Чую, он эту битву до конца своих дней пересказывать будет! Еще пару заходов — и противником окажется не ядовитая змея, а инопланетный монстр. Не видишь, что ли? Все его приятели уже сбежали.
Чжуан Чжоу огляделся — и верно. Вся пушистая и хвостатая братия, еще недавно сгрудившаяся вокруг стола — кошки, лисы, обезьяны, — испарилась без следа.
Стоя на стуле и опершись передними лапами о стол, Хэйтан заметил, что взрослые шепчутся, и тут же недовольно затянул:
— Второй папа! Позови папочку! И дядя Сяо Ци, и дядя Тигр! Вы вообще меня не слушаете... Ладно, раз так, я начну сначала! Прошлой ночью, когда я патрулировал двор...
Линь Дунчжи сокрушенно вздохнул:
— Отец семейства, слушай внимательно!
Чжуан Чжоу, глядя на воодушевленного пса, онемел:
— Опять?! Дай ты ему хоть передохнуть.
— Он не устал, — пожал плечами Дунчжи. — Всё та же пластинка. Переводить или сам догадаешься?
Чжуан Чжоу потерял дар речи.
В этот момент окно кабинета распахнулось, и оттуда выглянул Цзин Жун:
— Ми Юэ!
Тот с готовностью отозвался и примирительно помахал псу ладонью:
— У меня дела, я ненадолго! Вернусь — и обязательно дослушаю.
Хэйтан хотя и надулся, но, услышав обещание, немного опустил вздыбленную холку:
— Ну... давай быстрее! Как придешь, я еще раз всё расскажу!
Ми Юэ покосился на смурных «собачьих пап» и, сдерживая смех, добавил:
— Вы вчера проявили такую храбрость, что сегодня за обедом вам положен пир! Пойду узнаю у кухарки, готова ли тушеная говядина, которую вы просили.
Такой аргумент Хэйтана вполне устроил.
— Тушеная говядина им вредна, — попытался было возразить Чжуан Чжоу. — Слишком тяжело для желудка...
— Человеческому желудку это тоже вредно, — закатил глаза Линь Дунчжи. — Один раз не повредит. Это же награда! Понимаешь ты слово «награда»?!
Поймав сочувственный взгляд Ми Юэ, Чжуан Чжоу лишь бессильно вздохнул. На вид этот директор Чжуан казался суровым и брутальным, но на деле обладал воистину ангельским терпением. Впрочем, иначе он бы просто не выдержал жизни с такой гиперактивной собакой.
Оставив братьев дослушивать бесконечные мемуары Хэйтана в теньке, Ми Юэ через открытые двери шмыгнул в комнату Линь Циньшаня. На столе стоял ноутбук Цзин Жуна. На экране пестрела карта, испещренная непонятными красными и зелеными метками.
Заметив его, Цзин Жун мягко улыбнулся:
— Обсуждаем с учителем ночные происшествия... Ты не разобрал, о чём шептались эти твари?
Прошлой ночью царил такой хаос, что Ми Юэ помнил лишь оглушительный гвалт соседских собак: одни яростно отгоняли непрошеных гостей, другие просто заливались лаем от страха. Да и домашний «зоопарк» подлил масла в огонь. От этого убойного шума у него чуть голова не лопнула — было не до разгадывания чужих замыслов.
Однако...
Ми Юэ мысленно вернулся к тому моменту, когда спускался по крыльцу кухни.
Вот он разбрызгивает инсектицид, делает шаг вниз, поворачивает за угол... и тут же чувствует смертельную угрозу. Тело сработало на автомате — он махнул палкой.
И в то самое мгновение, когда он разворачивался, в ушах действительно пролетел ядовитый шепоток, пропитанный лютой ненавистью:
«... Сдохни».
Похоже, именно подсознательно уловив этот мысленный призыв к нападению, его организм моментально мобилизовал все ресурсы и нанес ответный удар.
От близких людей Ми Юэ секретов не держал. Изложив свои догадки, он прикоснулся пальцем к виску:
— Не уверен, умерла ли та гадюка от самого удара или... или в тот миг, сам того не сознавая, я нанес ей ментальный удар.
Старик Линь от неожиданности аж подался вперед:
— Это как понимать?
Ми Юэ перевел взгляд на Цзин Жуна:
— Помнишь ту ночь в горах, когда мы ловили Ван Чжоу? Я был вне себя от ярости... и ощутил, как моя ярость передалась обезьяньей стае. Они буквально сошли с ума от возбуждения.
Вернувшись тогда из экспедиции, Ми Юэ ничего об этом не рассказывал. Для Линь Циньшаня новость о том, что его скромный воспитанник в критические минуты способен транслировать свои эмоции животным с такой разрушительной силой, стала полнейшим откровением. Старик застыл, ошарашенно переводя взгляд с одного на другого.
— Хочешь сказать... твоя воля? Мозговые импульсы? Или как там это назвать... способны убить? Ты думаешь, что атаковал её разумом?
Ми Юэ после короткого колебания кивнул:
— Сперва я не понял, что произошло. Но когда змея рухнула у ступеней, у меня дико заскочила голова, а на тело накатила невероятная слабость. Будто из меня разом выкачали все силы. Точь-в-точь как в ту ночь. Вот я и подумал...
Цзин Жун на мгновение задумался:
— Змеи — существа примитивные, их нервная система рассредоточена по всему телу. Даже если ты неосознанно выжег ей мозг, тело еще какое-то время способно функционировать на уровне рефлексов — например, совершать броски.
Ми Юэ внимательно слушал.
— Поэтому пока трудно сказать наверняка, погубил ли её ментальный удар, — продолжал Цзин Жун. — Я свяжусь с экспертами из полиции, аккуратно узнаю результаты вскрытия. Вдруг там обнаружится что-то аномальное.
— А это не навредит Ми Юэ? — встревожился Линь Циньшань.
Цзин Жун успокаивающе качнул головой:
— Вряд ли. Со стороны то, как Ми Юэ сбил ту змею на лету, выглядит как чистейшая случайность. К тому же тушка обгорела — пойди разберись теперь, что там за травмы. Если наши догадки подтвердятся, пусть это останется нашей тайной.
Он улыбнулся, мягко глянув на юношу:
— В конце концов, умение в критический миг выдать такой импульс и спасти себе жизнь — не беда, а настоящий подарок свыше. Твой личный оберег.
Линь Циньшань заметно расслабился:
— Ну, если с этой стороны посмотреть... пожалуй, ты прав.
Понимая, что Цзин Жун просто пытается развеять его тревоги, Ми Юэ подыграл ему с легкой улыбкой:
— Наверное, всё дело в особой частоте моих мыслей. Раз уж я способен ловить «волны» животных, почему бы им не работать и в обратную сторону?
— В обычной обстановке ты просто считываешь их эмоции, — подхватил Цзин Жун. — Но в минуты смертельной опасности твои мозговые импульсы, видимо, резко меняют частоту и мощность... превращаясь в самое настоящее оружие.
Ми Юэ уставился на него, почувствовав, как чаще забилось сердце. Прямое признание того, что он обладает сокрытой и губительной силой, вместо радости отозвалось внутри липкой тревогой.
А вот Цзин Жун, напротив, увлекся этой идеей:
— Возьми тот же звук — это ведь тоже волна, верно? В физике его описывают как механическое колебание в упругой среде. Человеческое ухо воспринимает диапазон от двадцати до двадцати тысяч герц. Но выйди за эти пределы — и ультразвук или инфразвук начнут разрушать организм, а при высокой мощности и вовсе убьют.
Ми Юэ задумчиво порассуждал над его словами и кивнул — такое объяснение выглядело вполне логичным и укладывалось в его собственные ощущения.
Линь Циньшань, уразумев суть, строго насупился и указал на Цзин Жуна пальцем:
— Чтобы ни одна живая душа об этом не проведала!
Понимая всю серьезность положения, Цзин Жун с абсолютной искренностью ответил:
— Не сомневайтесь, учитель. Для меня безопасность Ми Юэ превыше всего на свете.
Старик Линь недоверчиво оглядел его с ног до головы и, переступив через собственную совестливость, с нажимом добавил:
— Если вы когда-нибудь поссоритесь или расстанетесь... я найду высококлассного гипнотизера, и тот вложит тебе подсознательный блок. Чтобы ты навсегда забыл обо всех тайнах Ми Юэ.
Ми Юэ онемел от изумления.
Стереть память при расставании?..
Его учитель никогда не отличался жестокостью, но ради защиты любимого воспитанника был готов перешагнуть через любые законы.
Ми Юэ растрогался до глубины души, хотя и почувствовал неловкость.
Зато Цзин Жун принялся кивать с полным пониманием:
— Будьте спокойны, учитель. Если до этого дойдет, я спорить не стану.
Старик Линь лишь насупился еще сильнее. Разговор зашел куда-то не туда, и выказывать подобное тиранство совсем не вязалось с образом умудренного опытом ученого. От досады его лицо окончательно помрачнело.
Цзин Жун улучил момент и растерянно бросил взгляд на Ми Юэ: мол, что я опять сделал не так? Я же со всем согласился!
Ми Юэ и сам не знал, куда деваться. Принять сторону учителя — вроде как обидеть Цзин Жуна. Но заступиться за Цзин Жуна... Ну нет, задевать чувства наставника ради Цзин Жуна он точно не собирался!
И в этот напряженный момент на выручку пришел Сяомао, которому до смерти надоело слушать байки во дворе!
Скоршуном влетев в распахнутое окно, он закружил под потолком, оря во все горло:
— Ми Юэ! Ми Юэ! Эта глупая псина Хэйтан всё врет! Он треплет, будто первым бросился на змею! А хозяин его нахваляет, какой он храбрый... Пойди и скажи им всем! Первым был я! Я, слышишь?!