Заново переживать былые обиды Цзин Жун не стал — два кислых плода помогли остудить пыл.
Видя, как Ми Юэ с кислым видом аккуратно откусывает по крошечному кусочку, капитан не удержался от подколки:
— Что, так бережёшь каждую кроху? Может, ещё сбегать сорвать?
— Не надо! — Ми Юэ отчаянно замахал руками.
Выкрикнул — и тут же испуганно огляделся по сторонам, опасаясь, как бы его не услышал Дамао.
— Да вон он, — едва сдерживая смех, подсказал Цзин Жун.
Ми Юэ проследил за его взглядом: мартышка уже успела метнуться обратно к лощине.
Возможно, недавнее происшествие и впрямь оставило в долине какой-то невидимый зловещий след, потому что углубляться в чащу Дамао не рисковал — лишь озорничал, прыгая по ветвям огромных деревьев у самого склона.
Рассудив, что на таком расстоянии обезьяна его не услышит, Ми Юэ тихонько шепнул:
— Плоды ещё не дозрели. Кислятина страшная.
— Ну ты и нянька для своего Дамао, — рассмеялся Цзин Жун.
— Дамао — натура ранимая. Надо беречь его хрупкую психику, — усмехнулся Ми Юэ и искоса взглянул на спутника.
Ещё минуту назад капитан выглядел помрачневшим, словно говорящим всем видом: «Ты ведь что-то знаешь, но молчишь». И вот теперь... отпустило?
Взгляд юноши полнился осторожностью, хоть он и изо всех сил пытался изобразить невозмутимость.
Цзин Жун невольно вспомнил дедушкиного золотистого ретривера. Нашкодив, тот изо всех сил делал вид, будто ни при чём, а сам забивался в угол и оттуда воровато косился на хозяина.
Впрочем, сравнение было не совсем точным.
Ми Юэ — вовсе не добродушный пёс, лезущий из кожи вон, чтобы выслужить похвалу. Скорее уж своенравный, гордый кот: внешне неприступный, а внутри — мягкий и уязвимый.
Даже имея полное и законное право отказать, он всё равно испытывал неловкость и вину. Хотя ни в чём не был виноват.
«Виноват здесь только я», — подумал Цзин Жун.
— Извини, — тихо вздохнул капитан. — Не следовало мне давить на тебя.
Ми Юэ опешил. Такой откровенности он явно не ожидал.
— У меня есть сомнения, это правда. Но винить тебя без улик и вытягивать то, о чём ты говорить не хочешь... Я был неправ, — Цзин Жун смущённо качнул головой. — Ты имеешь полное право молчать.
Ми Юэ опустил глаза. По натуре своей он был человеком, на которого бесполезно наседать, но который мгновенно терялся перед чужой добротой.
— Да... ничего страшного, — неловко пробормотал он. — Просто я...
Запнулся. Сказать «просто я пока не слишком тебе доверяю»? Это звучало бы не просто отстранённо, а откровенно грубо.
Цзин Жун вовремя пришёл на выручку:
— Не надо извиняться. Ми Юэ, я считаю тебя другом. Но доверие и взаимопонимание не возникают за пару дней. Я больше не стану лезть к тебе с лишними расспросами. Пусть всё идёт своим чередом, идёт?
«Если настанет день, когда ты поверишь мне до конца, ты сам всё расскажешь», — мысленно добавил он и протянул юноше ладонь.
Ми Юэ пожал её, и на его лице наконец промелькнула лёгкая, облегчённая улыбка:
— Идёт.
— Ну что, забудем разборки и объявим перемирие? — улыбнулся капитан.
Ми Юэ показалось, что формулировка звучит как-то странно, но он всё же с улыбкой кивнул.
Едва между ними воцарился лад, как из долины донеслись отчаянные вопли Дамао. Обезьян мчался во весь дух, вереща на весь лес и судорожно сжимая в лапах две пышные ветви, усыпанные сочными плодами.
А далеко за его спиной поднимался глухой, угрожающий гул.
Ми Юэ нахмурился, разглядывая драпающего питомца:
— Похоже, обезьянье стадо подоспело.
Дамао тараторил на своём языке. Ми Юэ вслушался и понял: до драки дело не дошло, питомец просто удрал при первых же звуках приближения местной стаи.
Юноша и раздосадован был, и посмеивался про себя. Впрочем, он и планировал знакомить Дамао с родичами постепенно, так что лишние конфликты из-за еды были ни к чему. Встречься они сейчас — дикие обезьяны наверняка решили бы, что чужак пришёл отжимать их территорию.
— Живее, живее! Пошли, пока они нас не засекли, — Ми Юэ подхватил Дамао на руки и ускорил шаг.
Цзин Жун, толком ничего не поняв, молча устремился вслед за ним в чащу. К счастью, стая пришла в лощину исключительно за пропитанием и устраивать погоню не собралась.
На обратном пути Ми Юэ устроил для Дамао краткий курс по теме «Как ужиться с сородичами». Главный посыл сводился к простому: первым не нарываться, перед вожаком вести себя с почтением, а если стаду понадобится помощь — лезть из кожи вон. Главная цель первого этапа — мозолить им глаза, чтобы привыкли.
Дамао, обнимая ветки с плодами, слушал во все уши, ошеломлённый тем, сколько, оказывается, премудростей кроется в налаживании обезьяньих связей.
Сверху догнал Сяомао. Описав пару кругов над их головами, ястреб выразил искреннее сочувствие нелёгкой доле мартышки, которой придётся ладить с кучей сородичей, после чего взмахнул крыльями и улетел вперёд.
Цзин Жун с интересом наблюдал за этим импровизированным уроком. Ему даже показалось — а может, и не показалось, — что мартышка вникает в слова хозяина со всей серьёзностью.
Пройдя часть пути на руках у хозяина, Дамао соскочил на землю и наперегонки с Сяомао устремился по веткам.
Ми Юэ взял у него ветки, и они с Цзин Жуном, не спеша лакомясь плодами, вернулись в Научно-исследовательский институт горы Линси.
Совещание у Линь Циньшаня уже закончилось, и профессор, выжатый как лимон, отдыхал у себя в кабинете.
Ми Юэ приоткрыл дверь и заглянул в щель. На чайном столике закипал чайник — похоже, хозяин собирался заварить чай, но сам бессильно откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
Только Ми Юэ собрался тихонько отступить, как Линь Циньшань уловил шорох и, не открывая глаз, недовольно буркнул:
— Чего крадёшься, как вор?
Ми Юэ распахнул дверь и с улыбкой шагнул внутрь, держа в руках ветки:
— Учитель! Это Дамао нарвал. Попробуете?
Линь Циньшань уже скривился, собираясь высказать всё, что думает об этих диких яблоках, но тут за спиной ученика показался ещё один гость.
Линь Циньшань опешил:
— Капитан Цзин?
Он поочерёдно перевёл взгляд с Ми Юэ на полицейского, абсолютно не понимая, как обычный поход за завтраком обернулся визитом следственного чина.
Профессор поднялся. Мужчины обменялись рукопожатием — каждый со своими мыслями.
Пригласив гостя сесть, Линь Циньшань с предельной вежливостью поинтересовался:
— Капитан Цзин, какими судьбами на этот раз?
Снаружи он сохранял невозмутимость, но в душе откровенно стенал. В последние дни ему то и дело приходилось иметь дело с полицией, отвечая на самые въедливые вопросы, от чего он вымотался и морально, и физически.
Заметив, что Ми Юэ послушно устроился сбоку и взялся за заваривание чая, Цзин Жун слегка улыбнулся и обратился к профессору:
— Профессор Линь, мой визит связан с расследованием серии недавних ограблений гробниц.
Линь Циньшань невольно перевёл дух: слава богу, от него не требуют по десятому кругу пересказывать события в институте.
Цзин Жун коротко обрисовал суть находящихся у него дел и перечислил названия нескольких деревень, фигурировавших в материалах.
Войдя во вкус, он даже сходил к машине за ноутбуком и вывел на экран размеченную карту горного района, чтобы наглядно продемонстрировать связь между поселениями, откуда происходили грабители.
Из устных объяснений суть улавливалась с трудом, но стоило взглянуть на карту с красными метками, как учитель и ученик обо всём догадались. Деревни, давшие пристанище «чёрным копателям», располагались в непосредственной близости от горы Линси, образуя вокруг неё нечто вроде полукольца.
— Выходит, эти деревни изначально были выбраны организаторами? — нахмурился Линь Циньшань. — А уже потом туда засылали вербовщиков, чтобы собрать артели?
— Очень похоже на то, — кивнул Цзин Жун.
Ми Юэ вспомнил слова капитана о том, что местную молодёжь подбил на преступление какой-то приезжий зазывала. А вот на кого вышел сам зазывала — рядовые исполнители понятия не имели.
Их мотив был до примитивности прост: выполнить работу и получить деньги.
О том, что нарушают закон, они прекрасно знали, но глупо надеялись на авось: глухомань, дикие горы, ну выкопали какую-то рухлядь — кто узнает-то?
Это и возмущало больше всего. Наследие предков, история, культура... Нельзя сказать, что они ничего в этом не смыслили, просто звон монет заглушал остатки совести.
Цзин Жун сменил слайд. Теперь на карте стояли отметки не деревень, а уже разоренных гробниц. Одни находились в непосредственной близости от главного комплекса Сишань, другие — дальше, как, например, усыпальница принцессы в Долине Владычицы.
Поскольку Цзин Жун был далёк от археологии и погрузился в тему лишь после получения дела, его вопросы звучали со всей прямой настойчивостью:
— Профессор Линь, у племени Сишань существовали каноны захоронений? Каким местам они отдавали предпочтение?
Линь Циньшань ненадолго задумался:
— Насчёт канонов... Сишаньцы находились под сильнейшим влиянием культуры Хань, поэтому при выборе мест учитывали и фэншуй, и ландшафт. Это касалось и градостроительства... Впрочем, древние города погибли при стихийных бедствиях, от них остались лишь развалины стен да фундаменты. Нетронутыми до наших дней дошли только некрополи.
Ми Юэ, задумчиво разглядывая карту Цзин Жуна, проговорил:
— Учитель, а ведь мы тоже пытались составить нечто подобное.
Линь Циньшань кивнул, вспомнив:
— Да, ты предлагал собрать воедино все данные по захоронениям Сишань и начертить общую карту некрополя. Но потом навалилась работа, и дело застопорилось.
— Это была лишь задумка, — почесал затылок Ми Юэ. — А потом стало не до того.
Цзин Жун же зацепился за эту мысль:
— А если составить максимально подробную схему? Поможет ли это в поисках? Скажем, удастся ли вычислить логику грабителей — почему они начали именно с этих объектов?
Ми Юэ неуверенно пожал плечами:
— Трудно сказать наверняка. Но я попробую.