На стыке весны и лета погода в горах переменчива. Не успели они выехать, как с неба потянуло сыростью и заморосил мелкий, словно пух, дождь. К сумеркам он зарядил в полную силу, и заметно похолодало.
Ночевать под открытым небом в такую непогоду было явно не лучшей мыслью.
Ми Юэ как раз раздумывал, не притормозить ли да поискать поблизости какой-нибудь ночлег, когда сзади раздалось двойное гудение клаксона: машина Цзин Жуна поравнялась с его пикапом.
Опустив стекло, Ми Юэ услышал, как Цзин Жун кричит, перекрывая шум дождя:
— Я знаю, где можно переночевать!
Ми Юэ кивнул и жестом показал, чтобы тот ехал впереди.
За считанные секунды рукав успел насквозь промокнуть. Подняв стекло, Ми Юэ не удержался от сочувственного вздоха и повернулся к сычу:
— В такой ливень... как ты вообще выживаешь в лесу?
Маленький сыч лишь беспечно встрепенулся:
— Где ветки погуще спрячусь или в дупло какое-нибудь заберусь — там сухо. А если негде укрыться... ну, мокну, деваться-то некуда.
Ми Юэ протянул руку, ласково погладил его по макушке и с затаенной грустью подумал, как же нелегко приходится диким зверям.
Внедорожник Цзин Жуна свернул на боковую развилку.
Следуя за ним, Ми Юэ смутно различил у обочины придорожный щит. Из-за стены дождя разобрать надпись не удалось — в глаза бросилась лишь крупная красная стрелка в самом низу.
Дорога была узкой, двум машинам здесь едва удалось бы разъехаться. С обеих сторон вплотную подступал густой лес, переплетая ветви высоко над головой и почти заслоняя угасающий свет.
К счастью, петлять пришлось недолго: сквозь плотную листву вскоре проглянули белые стены под красной черепицей — судя по всему, частная горная гостиница.
Подъехав ближе, Ми Юэ увидел распахнутые железные ворота. Машина Цзин Жуна уже стояла во дворе под широким навесом. Сам он с дорожной сумкой через плечо о чем-то толковал у капота с местным хозяином.
Навес был просторным — на глаз машин на шесть или семь. Должно быть, из-за скверной погоды постояльцев набралось немного: помимо их автомобилей здесь стояло всего два пикапа.
Сказать по правде, Ми Юэ давненько не встречал колымаг еще более потрепанных, чем его собственный драндулет.
Оба пикапа не просто были покрыты глубокими царапинами — они были буквально залеплены засохшей грязью. Кузова скрывались под плотным брезентом, так что разглядеть груз не представлялось возможным, а колеса обросли тяжелыми комьями глины.
Судя по всему, эти машины выбрались из самой глухомани. Дорога, по которой ехали они сами, хоть и потряхивала на ухабах, все же была укатана и такой вязкой слякоти на колеса не наматывала.
Заглушив мотор и выйдя наружу, Ми Юэ разглядел собеседника Лао Мао: полноватый мужчина лет пятидесяти с радушной, услужливой улыбкой заправского трактирщика.
Заметив его, Цзин Жун махнул рукой:
— Сяо Ми, иди сюда, познакомься! Это Лао Ли, хозяин заведения. А это мой младший приятель по фамилии Ми.
Ми Юэ хоть и покоробила эта фамильярность, все же вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, брат Ли.
В дороге не помешает показать, что ты путешествуешь не один. Тем более что один только внушительный вид Цзин Жуна внушал невольное уважение. От него веяло выправкой бывалого бойца: сдержанная, внутренняя сила, сквозь которую то и дело проглядывало опасное острие. Невозмутимый, уверенный в каждом движении.
Будь они настоящими спутниками, Ми Юэ чувствовал бы себя как за каменной стеной.
— Ну что вы, к чему такие церемонии, — засуетился Лао Ли.
Ми Юэ сразу подметил: Цзин Жун и хозяин гостиницы знакомы не первый день. Стоило Цзин Жуну заговорить, как трактирщик принимал вид прилежного школьника перед строгим классным руководителем.
Не зная подлинного прошлого Лао Мао, сложно было судить об их отношениях, но излишняя настороженность в поведении Лао Ли намекала: хозяину есть о чем их предупредить.
И действительно, после пары дежурных фраз трактирщик воровато огляделся и понизил голос:
— Погода нынче скверная, народу мало, а задние корпуса еще ремонтируются, так что открыт только передний. Э-э... на первом этаже уже расположились постояльцы, поэтому вам двоим лучше подняться на второй. Понимаете... те господа снизу шума не любят, так что вы уж постарайтесь...
Ми Юэ насторожился. Лао Мао же всё смекнул с полуслова и поспешил успокоить хозяина:
— Понял, всё понял. Переночуем и на рассвете тронемся, беспокоить никого не станем.
Оглядев чистенького, интеллигентного вида Ми Юэ, Лао Ли решил, что и этот юноша не станет лезть на рожон и намек уловил. Раскрыв зонт, он проводил гостей внутрь.
За порогом открывался небольшой холл. С одной стороны располагались столовая и кухня, с другой — две жилые комнаты. Обе двери были плотно заперты, вокруг стояла подозрительная тишина. Если бы не свет в окнах, замеченный снаружи, трудно было бы даже заподозрить, что там кто-то есть.
Из кухни за закрытой дверью доносилось приглушенное бряцание посуды: по всей видимости, повар как раз хлопотал над ужином.
Лестница наверх начиналась возле столовой. Едва Лао Ли ступил на первые ступени, ведя за собой новоприбывших, как раздался сухой щелчок дверного замка. Дверь ближней комнаты на первом этаже отворилась, и на пороге показался сухопарый, смуглый мужчина среднего роста. Он цепко и настороженно всмотрелся в лестничный пролет.
Лао Ли тут же засуетился, заискивающе зачастив:
— О, брат Чжао! Удалось отдохнуть? На ужин будет баранина, еще немного — и подадим.
Тот, кого хозяин величал братом Чжао, на деле годился ему чуть ли не в сыновья, однако тяжелый, абсолютно нечитаемый взгляд выдавал в нем человека опасного и скорого на расправу.
На слова Лао Ли он лишь едва заметно кивнул. Его не знающий смущения взгляд несколько раз бесцеремонно ощупал Лао Мао и Ми Юэ с головы до ног, после чего незнакомец с тем же каменным лицом скрылся за дверью.
Сердце Ми Юэ гулко екнуло. Лицо этого человека показалось ему странно знакомым — где-то он его уже видел.
Наверху тянулся узкий коридор с четырьмя комнатами по бокам. Не сговариваясь, Лао Мао и Ми Юэ выбрали те, что находились в самом дальнем конце, подальше от лестницы — прямо друг напротив друга.
Лао Мао сразу раскусил, что компания снизу явно не из честных людей, и в случае заварушки лестница станет лишь ловушкой. Он не ожидал, что этот мальчишка рассудит точно так же. С виду вроде наивный юнец, а соображает на редкость здраво.
Ми Юэ перехватил его странный, оценивающий взгляд. Поначалу он хотел расспросить о гостинице, но вовремя вспомнил, что стоящий перед ним тип сам навязался в попутчики и преследует неведомые цели. Желание откровенничать мгновенно улетучилось; сухо кивнув, Ми Юэ скрылся в своем номере.
Обстановка оказалась самой заурядной: крошечный санузел у входа, а дальше — широкая кровать да простой гарнитур из стола и стула.
Окно выходило на задний двор, разбитый на аккуратные грядки огорода. За ними темнели два точно таких же корпуса — судя по погашенным окнам, совершенно пустые. А дальше, насколько хватало глаз, сквозь пелену дождя уходили вдаль изумрудные горные хребты.
Пейзаж, надо признать, завораживал.
Внезапно из-под карниза метнулась темная тень и со звонким шлепком врезалась прямо в стекло, ошалело сползая вниз.
Ми Юэ торопливо распахнул створку, впуская отправленного на разведку сыча. Принявшись осторожно ощупывать пернатую голову, крылья и лапки, он засыпал птицу тревожными вопросами:
— Сильно ушибся? Цел?
Маленький сыч помотал круглой головой и, нетвердо переступая лапами, кое-как поднялся:
— В-вроде... живой.
Он, конечно, видел машину Ми Юэ и знал, что такое автомобильные окна, но в мире людей никогда прежде не жил и даже представить не мог, что в человеческих жилищах тоже ставят эту невидимую преграду от ветра!
Ми Юэ, полный раскаяния, ласково погладил взъерошенные перья:
— Прости меня, Сяомао.
Войдя в комнату, он так увлекся осмотром, что напрочь забыл приоткрыть окно.
Сыч великодушно пропустил мимо ушей новую кличку, которой наградил его двуногий, и деловито перешел к отчету:
— В этом доме полно народу. Двое разводят огонь и варят еду...
Он не раз видел, как Ми Юэ кипятил воду на спиртовке и заваривал лапшу, поэтому отлично понимал суть готовки.
— А еще в двух комнатах сидит куча людей, — точное число птица назвать не могла, считать сычи не умели, — и с ними обезьяна!
Увидеть лесного знакомца в людском логове для совенка было в диковинку.
Ми Юэ усомнился в точности его наблюдений:
— Точно обезьяна?
Лао Ли ранее обмолвился, что сам он вместе с работниками ночует во флигеле сбоку от главного здания, а значит, обезьяну притащили те самые подозрительные постояльцы снизу.
Перед глазами снова встало лицо встреченного на лестнице мужчины. Дело было не в предвзятости — этот волчий взгляд никак не вязался с образом любителя домашних питомцев.
— Самая настоящая! — убежденно закивал сыч. — Точь-в-точь как та, что днем перебегала дорогу перед нашей машиной! Хотя нет, не совсем: эта какая-то облезлая и худая!
Именно тогда, днем, совёнок впервые узнал, что этих хвостатых созданий люди зовут обезьянами.
Ми Юэ задумался. Выйди он на связь с этой обезьяной, можно было бы разузнать, что за люди обосновались внизу. Знание обстановки избавило бы от лишних домыслов и пустых тревог. Однако затея выглядела рискованной: соваться к опасным типам ради пары слов с обезьяной явно не стоило.
— Ладно, сиди пока смирно в комнате, — Ми Юэ почесал Сяомао за ушком. — На улице ливень, нечего мокнуть. Переночуем, а на рассвете сразу в путь.
Сыч повернул голову набок и слегка сощурился, состроив брезгливую физиономию. Привыкший к вольным горным просторам, он находил эту тесную клетушку весьма убогой. Впрочем, птица уже поняла: таков уж удел людей — железная коробка на колесах, в которой они ехали, была ничуть не просторнее.
Утешало одно: человеческая еда была божественно вкусной.
За ужином не обошлось без происшествий. Спустившись в столовую вместе с Лао Мао и прихватив с собой сыча, Ми Юэ услышал доносившиеся из комнат первого этажа яростные крики.
Мужчины орали друг на друга на каком-то незнакомом южном диалекте. Разобрал ли что-то Лао Мао, оставалось загадкой, но сам Ми Юэ уловил лишь одну отчетливую фразу:
— Разойтись так разойтись, кто кого боится?!
Ми Юэ в недоумении нахмурился, тогда как на губах Лао Мао играла многозначительная усмешка — похоже, тот понял куда больше.
Не обращая внимания на перепалку, Ми Юэ ополоснул кусок тушеных свиных ребрышек в чашке с кипятком, смывая лишний соус и специи, и переложил в маленькое блюдце для Сяомао.
Сыча людские распри ни капли не волновали: он самозабвенно набивал клюв, не забывая понукать человека:
— А вон ту фрикадельку! Еще одну положи!
Ми Юэ не сдержал улыбки:
— С пылу с жару куда вкуснее магазинных сухпайков, правда?
Его слова вновь привлекли внимание Лао Мао. Тот с интересом наблюдал, как парень словно бы выполняет птичьи заказы. В душе зрело подозрение: неужели Ми Юэ растил эту птицу с птенца? Будь это случайная лесная находка, разве понимали бы они друг друга с полувзгляда?!
В памяти всплыла еще одна деталь. Тот самый смертельно ядовитый Эрцин... Куда Ми Юэ спрятал змею?
Пока Лао Мао витал в мыслях, грохнула дверь, и заглушенный стенами скандал с оглушительной силой выплеснулся в холл, заставив обоих погруженных в свои думы гостей вздрогнуть.
В следующее мгновение в столовую метнулась темная тень ростом с полугодовалого ребенка. Тварь неслась со всех ног, но, заметив людей, резко вильнула в сторону и в два счета вскарабкалась по резной этажерке у входа прямо под потолочную балку.
Ми Юэ вскинул голову и встретился взглядом с тощей, обросшей шерстью мордочкой. Круглые от ужаса глаза затравленно метались по сторонам в поисках спасительного укрытия.
Это была та самая обезьяна, о которой говорил Сяомао.