— Домой я вернулась уже потемну, в самый разгар вечера, — рассказывала Юань Фэй. — Едва переступила порог, как заметила во дворе незнакомую машину. В кухне и столовой — ни души, но на столе царил полный хаос: немытая посуда, остатки еды, повсюду брошенные пустые бутылки. Видно было, что здесь только что шумная компания отмечала какую-то удачу.
— И тут сверху донеслись голоса. Оказалось, старик Цзян закрылся в кабинете с двумя незнакомцами. Дверь прикрыли неплотно, и я отчётливо услышала, как они на радостях обсуждают, что в будущем им ещё представится случай подзаработать вместе.
— Сперва я подумала, будто они просто провернули какую-то коммерческую сделку. Но, притаившись на лестнице и послушав ещё немного, обомлела. Эти двое работали в музее какого-то провинциального городка. Схема у них была простая: под предлогом списания и утилизации они вывели из фондов две культурные ценности, подменили их фальшивками, а оригиналы из-под полы сбыли старику Цзяну.
— Что это были за вещи и во сколько оценивались, я не знала и спросить не посмела... Это же откровенная уголовщина! — Юань Фэй испуганно прижала ладонь к груди, в её голосе до сих пор звучал дрожащий страх. — Я и подумать не могла, что у старика Цзяна хватит дерзости на такое!
Цзин Жун про себя согласился. Человек без отчаянной жилки и впрямь не стал бы связываться с крадеными музейными артефактами.
— До сих пор жутко, как вспомню, — продолжала она. — Попади я ни за что ни про что в пособники к старику Цзяну, как бы я потом родителям в глаза смотрела... Даже думать об этом дико. Капитан Цзин, скажите, то, что я тогда промолчала, считается укрывательством?
Цзин Жун почувствовал её искреннюю тревогу и поспешил успокоить:
— Вы не владели полной картиной, а любое неосторожное движение могло спровоцировать опасную развязку. Полиция всегда учитывает подобные обстоятельства. Не волнуйтесь: безопасность граждан для нас превыше всего.
Слова капитана подействовали — Юань Фэй немного перевела дух.
— Сколько он им отвалил, я не проверяла и расспрашивать не стала. Тихонько спустилась на первый этаж и сделала вид, будто только что вошла с улицы. На мою удачу, такси дерзнуло довезти меня лишь до въезда в переулок — водитель не захотел ночью плутать по разбитым деревенским дорогам. Этим я и прикрылась. А главное, в деревне как раз меняли электросеть. Во дворе свет не горел, да и камеры наблюдения стояли обесточенными.
Она пояснила:
— Старик Цзян любил на досуге доставать свои сокровища и любоваться ими в одиночестве. Из опасения, что видеозаписи кто-нибудь перехватит и пошатнёт его благополучие, внутри дома он камер не держал вовсе. Защитную систему поставил только по периметру двора, подвязав её к пульту охраны посёлка.
Цзин Жун кивнул, про себя вздохнув с облегчением. Проведай Цзян Ваньчжун о том, что Юань Фэй случайно подсмотрела его грязную тайну, он вряд ли согласился бы на развод без лишних вопросов.
— Когда старик Цзян со своими гостями спустился вниз, я только успела втащить чемодан в прихожую и даже пальто не сняла. Насколько я поняла по их виду, меня никто ни в чём не заподозрил, — от воспоминаний женщину всё ещё бросало в дрожь. — Но старик Цзян сразу заметил, что на мне лица нет. Стоило посетителям уйти, как он пристал ко мне с допросом: что стряслось да отчего я такая бледная.
— Про интрижку с той молоденькой актриской я узнала ещё до отъезда, — Юань Фэй горько усмехнулась. — А пока гостила у родни на свадьбе, подруги из Биньхая обо всем протрезвонили по телефону. Вообще-то мне на подобные вещи всегда было плевать... В нашем-то возрасте...
Цзин Жун невольно посочувствовал ей: прожить с человеком полжизни и на старости лет терпеть постоянные измены.
Юань Фэй сделала небольшой глоток остывшего фруктового чая. Воспользовавшись короткой паузой, она собралась с мыслями, и дальше её голос звучал уже заметно ровнее:
— Заниматься этой девицей я не планировала. Но когда старик Цзян прижал меня к стене своими расспросами, другого предлога у меня просто не нашлось — пришлось пустить в ход эту историю.
Цзин Жун отдал должное её хладнокровию и находчивости.
— Возможно, старик Цзян думал только о бабах на стороне, но для меня... — она снова печально усмехнулась. — Для меня родная семья всегда стояла выше его интересов. В тот самый момент, когда он устраивал мне допрос, я твёрдо решила уйти. Нужно было раз и навсегда обезопасить родичей, чтобы его темные делишки не ударили по ним... Наверное, я тоже поступила жестоко.
Цзин Жун качнул головой. О какой жестокости могла идти речь? Просто в её глазах безопасность многочисленного семейства перевесила верность мужу, ступившему на скользкий путь. К тому же Цзян Ваньчжун ходил налево далеко не в первый раз, а даже самые крепкие чувства иссякают, если проверять их на прочность снова и снова.
— В общем, я закатила ему дикий скандал из-за этой актрисы. Он сначала даже растерялся: прежде-то я на такие вещи закрывала глаза. А тут я изобразила глубокую обиду. Сказала, что вечно прощала его, а он на старости лет совсем с катушек съехал, да ещё и сыну репутацию портит. Заявила, что терпеть это больше не намерена. Так я пилила его каждый день на протяжении двух недель. В конце концов у него сдали нервы, и он сдался.
— А вы не запомнили, из какого именно музея были те двое работничков? — поинтересовался Цзин Жун.
Юань Фэй отрицательно качнула головой.
Капитан мысленно сопоставил этот случай с кражей, которую промышлял Ван Чжоу на горе Линси. Почерк казался до боли знакомым. Слава богу, у Ван Чжоу соучастники не успели подобрать подлиннику достойную фальшивку. Замени они раритет из хранилища на искусный муляж, подлог вскрылся бы очень нескоро.
Информация, предоставленная Юань Фэй, оказалась чрезвычайно ценной. Сожаление вызывало лишь то, что подробностей она знала мало. За деталями о музейных ворах придётся обращаться к самому Цзян Ваньчжуну.
Прощаясь, Юань Фэй вдруг спросила, известен ли ему Ван Сяоху из городка Циншуй. По её словам, этот делец вращался в одних кругах с Цзян Ваньчжуном и даже ездил с ним на аукционы.
— Ван Сяоху тоже под подозрением, — подтвердил Цзин Жун. — До нашей встречи я как раз заезжал в Циншуй к его тётке, чтобы узнать подробности их общения с Цзян Ваньчжуном.
— Тётке? — переспросила Юань Фэй. — Вы про Цинь Юань?
Цзин Жун мысленно сверился с документами госпожи Цинь и кивнул:
— Именно. Цинь Юань ведет с Ван Сяоху общий бизнес и хорошо осведомлена о его делах.
На лице Юань Фэй проступила колкая, исполненная отвращения ухмылка:
— Тогда предупреждаю: если Цинь Юань наговорила вам что-то про старика Цзяна, делите её слова на десять.
Цзин Жун недоумённо приподнял бровь:
— Это ещё почему?
Юань Фэй продолжала язвить:
— Старик Цзян — её первая любовь. Она сохнет по нему всю жизнь. Так что если за ним и водятся грешки, вам она о них ни за что не проговорится.
На этот раз даже безупречное самообладание Цзин Жуна дало сбой:
— Вот как... Да быть такого не может!
— Не верите? — прищурилась Юань Фэй. — А ведь это чистая правда.
Капитан растерянно замер. При всей своей выдержке и хладнокровии, двадцатисемилетний парень был далёк от тонкостей чужих запутанных семейных драм.
Вспыхнувшая было злость Юань Фэй быстро угасла, оставив в её взгляде лишь глубокую усталость с примесью брезгливости:
— Мы со стариком Цзяном оба родом из Баоцзи, здесь же начинали поднимать бизнес. Цинь Юань устроилась к нему в компанию бухгалтером — молоденькая, видная из себя, да к тому же хваткая деваха. Не прошло и пары месяцев, как они сошлись. Старик Цзян даже заявился ко мне, закинул удочку насчёт развода. Да только я сразу дала понять: пусть закатает губу обратно, половина акций компании принадлежит мне.
Цзин Жун про себя похвалил её твердость. Каковы бы ни были обстоятельства, женщина должна уметь постоять за себя.
Юань Фэй продолжала:
— Старик Цзян хоть и потерял голову от этой лисы, но остатки мозгов не пропил — разоряться из-за развода ему не хотелось. Как он там улаживал дела с Цинь Юань, меня не волновало, я делала вид, будто ничего не замечаю. Года через два слышу — уволилась да выскочила замуж. С тех пор мы почти не пересекались. Хотя я точно знаю: связь со стариком Цзяном она не обрывала. Да и в бизнесе он ей постоянно покровительствовал.
Выслушав предостережение Юань Фэй и попрощавшись с ней, Цзин Жун ещё раз от начала до конца прокрутил в голове разговор с госпожой Цинь.
Он внезапно осознал: интрижка между ней и Цзян Ваньчжуном — дело второстепенное. Главное в другом. Госпожа Цинь действительно не обронила ни единой стоящей детали о Цзян Ваньчжуне, зато охотно и много распространялась о Ван Сяоху. Первоначально капитан счёл, будто её осведомлённость о делах Цзян Ваньчжуна поверхностна из-за давности знакомства. Но теперь вырисовывалась иная картина: она могла знать гораздо больше, чем показывала.
Не пыталась ли госпожа Цинь намеренно перевести стрелки на своего племянника?
Цзин Жун не стал долго гадать. Полномасштабная проверка прошлого Цзян Ваньчжуна всё равно вскроет подлинную подоплёку событий, и чьё-то враньё не сможет сбить следствие с пути.
Он раскрыл блокнот и начертил круг, в центре которого вывел крупную латинскую букву «N».
Через фигуру Ван Сяоху или через Цзян Ваньчжуна — так или иначе, все нити сходились к Нань Чаншэну. С другой стороны, Ван Чжоу утверждал, будто Нань Чаншэн открещивался от приказа идти на кражу.
И где же здесь правда, а где ложь?