Ми Юэ ловил себя на мысли, что с тех пор, как выбрался из своей глуши в город, успел повидать всякого, и нервы у него заметно окрепли. Новость, которой только что огорошила их Нань Тан, прозвучала словно взрыв среди ясного неба, но он даже глазом не моргнул.
— Несколько неожиданно, — честно признался Ми Юэ. — Хотя, если подумать... от Янь Фу вполне можно было такого ожидать.
Покидая выставочный центр, Линь Циньшань сразу обмолвился: человек, на которого обрушилась месть Янь Фу, — не кто иной, как Чжао Мо. Тогда Ми Юэ и заподозрил, что вся эта суета с созданием новой ассоциации — выверенная личная атака против Председателя Чжао.
У Чжао Мо не было детей — лишь пожилая супруга, увлеченная сватовством молодежи, да и дурных привычек за ним не водилось. Вдарить по его повседневной жизни было невозможно. Вот Янь Фу и нацелился на Ассоциацию антикваров. В конце концов, Чжао Мо бессменно занимал кресло председателя больше десяти лет.
Пусть Чжао Мо и не обладал талантом идеального руководителя, но в свою работу он вкладывал всю душу — это факт.
Ассоциация стала для него смыслом жизни.
— На первый взгляд, вас это вообще не касается, — Цзин Жун взглянул на Ми Юэ, слегка нахмурив густые соболиные брови. Судьба Линь Циньшаня и самого Ми Юэ внушала ему нешуточное опасение. — Но как раз это меня и тревожит больше всего. Многие сейчас займут именно такую позицию: дескать, Янь Фу просто сводит личные счеты с Чжао Мо. А раз дело личное и посторонним тонкости неизвестны, влезать и принимать чью-то сторону никто не станет.
— Выходит, все просто замерли в ожидании, — мгновенно подхватил мысль Си Шо. — Ты опасаешься, что Янь Фу намеренно создает впечатление личной вражды, чтобы... пока остальные разглядывают происходящее со стороны, разбить всех поодиночке?
— Исключать этого нельзя, — Цзин Жун повернулся к юноше. — На симпозиуме он вел себя так, что ни о какой доброжелательности к тебе и профессору Линю и речи быть не могло.
— Твоя правда, — Ми Юэ слегка сощурился. — И ты считаешь, нам стоит подставить плечо председателю Чжао?
Цзин Жун кивнул.
Си Шо про себя согласился с его логикой. Если Чжао Мо вместе с Ассоциацией пойдут ко дну, то когда маховик мести доберется до следующей жертвы, просить о помощи будет просто некого.
Нань Тан окинула взглядом их распалившуюся троицу и с унылым видом облила их ледяным душем:
— Бесполезно. Судя по настрою моего деда, он спит и видит, как отхватит этот лакомый кусок.
Мужчины одновременно уставились на нее. Нань Тан лишь развела руками:
— На старости лет в людях просыпается амбициозность. Даже если этот титул не принесет реальной выгоды, деду невтерпеж воплотить мечту в жизнь.
Цзин Жун не сдержал короткого смешка. Нань Тан судила о вещах слишком наивно: кресло председателя Ассоциации антикваров было отнюдь не пустым звуком и сулило немалые дивиденды.
Достаточно взглянуть на того же Лю Чжуньхэ.
Девушка между тем не унималась:
— И не думайте, что всё так просто. За последние пару лет Ассоциация растеряла кучу народа, настоящих мастеров там почти не осталось. Зато на стороне Янь Фу — весь богатый клан Нань со своими связями, а теперь еще и два аукционных дома. Числом они вас давят с потрохами.
Ми Юэ, задетый за живое, тихонько хмыкнул:
— Это же не стенка на стенку. Толпа — еще не залог победы.
— Неужели? — Нань Тан и не думала вступать в перепалку. Она лениво потянулась и поднялась с места: — Мое дело предупредить. А там разбирайтесь сами, я вам не нянька.
— Нань Тан, — окликнул ее Цзин Жун. — Ведь ты и сама мечтаешь вырваться из семьи Нань? Хочешь сама решать, за кого выходить замуж, верно?
— Не угадал, — серьезно отрезала она. — Я хочу свободу. Во всем.
В подлинном весе слова «свобода», прозвучавшего из ее уст, было нечто такое, что задело Ми Юэ за живое. На мгновение он почувствовал к этой девушке укол щемящей жалости.
И даже легкое уважение. Ее привычка корчить из себя сумасбродную дурочку была лишь способом выжить в загнанном в угол положении. Но человек, который изо всех сил барахтается ради жизни, достоин уважения при любых раскладах.
Си Шо смущенно почесал затылок:
— А ты, выходит, нам доверяешь?
Нань Тан смерила его презрительным взглядом:
— Нашли доверенных лиц! С чего бы это?!
Мечутся из стороны в сторону, толком ни одного путного плана состряпать не способны. А то, что откопали ее выброшенную печатку, — чистейшей воды везенье.
Она и сама не понимала, какого черта решила сливать информацию Ми Юэ. Наверное, сработала смутная интуиция: если рассеять вокруг как можно больше семян, авось хоть одно прорастет да даст плоды?
Поддавшись порыву, Ми Юэ окликнул уходившую девушку:
— Нань Тан! Если... ну, то есть, может, вам с Цинь Чжао стоит сесть и поговорить по душам?
Двое людей, сцепляющихся при каждой встрече, возможно... никогда толком и не пытались узнать друг друга.
Нань Тан запнулась на полушаге, но тут же как ни в чем не бывало пошла дальше, бросив с наигранным равнодушием:
— Без надобности. В делах сердечных победа или поражение — как карта ляжет. Я, по-твоему, похожа на сопливую тряпку, которая не умеет отпускать?!
Ми Юэ почувствовал, что они говорят о совершенно разных вещах. Замявшись, он невольно перевел взгляд на Цзин Жуна.
Цзин Жун мгновенно встрепенулся. Этот случайный взгляд он расценил как недвусмысленный призыв о помощи.
— Дело тут вовсе не в тряпках, — Цзин Жун бросил Ми Юэ успокаивающий взгляд и обратился к спине Нань Тан: — Если в каком-то деле можно было попробовать зайти с другого боку, а ты сдаешься лишь из гордости или боязни потерять лицо... Разве такая легковесная капитуляция — не точно такая же слабость?
— Меньше суй нос не в свои дела, — фыркнула Нань Тан и, не оборачиваясь, махнула рукой. — Лучше пораскиньте мозгами, как будете расхлебывать кашу с Ассоциацией.
С уходом Нань Тан у компании окончательно пропал настрой травить байки за бокалом.
Сгорая от нетерпения, Ми Юэ набрал номер Линь Циньшаня. Старик, однако, до сих пор обретался в горах и планировал вернуться лишь через пару дней. Выслушав сумбурный рассказ о сливе информации от Нань Тан, он лишь недолго помолчал и ровно бросил, что принял к сведению.
Ми Юэ застыл в молчаливом изумлении.
И это всё?!
Юноша опустил телефон, глядя перед собой ошарашенными глазами:
— Я что, зря панику развожу?
Он недоуменно переглянулся с Цзин Жуном, затем взглянул на Си Шо:
— Наставник... кажется, вообще не проникся важностью момента.
— Скорее всего, у него свой расчет, — поддержал его Цзин Жун. — К тому же о таких вещах по открытым линиям не треплются. Вполне возможно, они прямо сейчас соображают план действий.
О делах антикварного мира Си Шо имел лишь смутное представление. У него там не было ни личных интересов, ни выгоды, так что в этих разборках он занимал позицию стороннего наблюдателя — куда ветер дует, туда и склоняется.
— Я-то по вашим минам решил, что небеса рушатся, — озадаченно проговорил Си Шо. — А поглядев на спокойствие профессора Линя... опять кажется, что и переживать-то не о чем.
Он немного помешкал, подводя итог:
— Ни сыт от этого не будешь, ни пьян... Просто кучка богатеев дурью мается.
Ми Юэ и сам понимал: по гамбургскому счету его это не касалось. Если бы их с Цзин Жуном не втянуло в эту заваруху, а недавние неурядицы в семействе Фэн не переплетались со слухами в гильдии антикваров, Си Шо вообще бы палец о палец не ударил.
— Ты только не обижайся, я без зла, — Си Шо с сокрушенным видом развел руками. — Вы с профессором — люди науки, вам до этих ассоциативных тусовок дела нет, вы там и не светитесь почти. Тем более профессор Линь там даже не числится... А про Цзин Жуна и говорить нечего. Может... реально пока в сторонке постоим?
Ми Юэ онемел.
А ведь в его словах есть здравое зерно...
Ми Юэ рассудил, что в этот момент большинство участников этой драмы думают точно так же.
Однако слова Цзин Жуна тоже имели вескую силу: если Ассоциация вместе с председателем Чжао пойдет ко дну, а следом кто-то решит нанести удар по его наставнику, заступиться за старика будет попросту некому.
Сама Ассоциация антикваров не представляла для Ми Юэ никакой сакральной ценности. Но если ее существование хоть в какой-то мере служило щитом для его учителя, отмахиваться от этой угрозы было нельзя.
Доставив Ми Юэ с приятелями в поместье Линей, Цзин Жун заметил, что юноша всё еще ходит с мрачным видом. Не долго думая, он засучил рукава и отправился вычищать кухонные закрома. Намыв и нарезав кучу всего, он приготовил для Ми Юэ пышную пиалу фруктового салата с йогуртом.
Разноцветные ломтики спелых плодов покоились в прозрачном стекле, щедро обволакиваемые густым йогуртом и особым соусом собственного сочинения. Одно лишь глядение на эту красоту поднимало настроение.
Ми Юэ посмотрел на выставленное перед ним угощение, и на его губах заиграла улыбка:
— С чего вдруг?.. Сдается мне, этими трюками обычно заманивают девчонок.
Цзин Жун едва заметно вскинул бровь:
— А я похож на дамского угодника?
Ми Юэ с явным пристрастием принялся его разглядывать.
Резкие, мужественные черты лица Цзин Жуна, подтянутая осанка и открытый, прямолинейный взгляд производили исключительно благородное впечатление.
Ми Юэ не сдержал смешка:
— Ветреность по физиономии не определишь.
Цзин Жун ухватился за нужное слово:
— Значит, чисто внешне я доверие внушаю, так?
Ми Юэ хмыкнул про себя: ну и наглец же этот парень!
Цзин Жуну же его ребяческая обидчивость показалась до того милой, что у него сладко защемило в груди.
— Ми Юэ... Ми Юэ... — Голос Цзин Жуна был напитан таким густым, теплым медом, что, казалось, вот-вот растает. — Посмотри на меня внимательно. Неужели я недостаточно прозрачно намекаю?
С этими словами он не удержался и потянулся вперед, мягко обхватив ладонь юноши своими пальцами.
Ми Юэ перевел взгляд со своей сжатой ладони на потеплевшие, лучащиеся нежностью глаза собеседника и с некоторой нерешительностью уточнил:
— Твои вот эти двусмысленные привычки... это то, о чем я думаю?
"Я просто взял тебя за руку, где тут неприличие?!"
"И вообще, что ты там себе уже успел навоображать?"
"Кто из нас двоих после этого нескромный..."
Поймав полный немого укора взгляд Цзин Жуна, Ми Юэ смущенно почесал щеку:
— Я в подобных вещах не особо разбираюсь... Дай мне время пораскинуть мозгами...
Цзин Жун с наигранно строгим видом бросил взгляд на циферблат часов:
— Ладно, думай. Даю тебе ровно две минуты. Ни секундой больше!
Ми Юэ лишился дара речи.