Статный, привлекательный мужчина средних лет держался с поистине царским достоинством. Каждое его движение, каждый спокойный взгляд излучали властность. На нём был простой спортивный костюм, однако выглядел он так, будто облачён в драконьи мантии — внушительно и давяще.
Сердце Ми Юэ ухнуло вниз. Он снова беспокойно взглянул на Линь Циньшаня. Лицо наставника оставалось спокойным, однако стоявший рядом юноша чётко видел: взгляд старого профессора остекленел, словно душа его на миг покинула тело.
Рот Ми Юэ всё ещё был заткнут, а вести мысленный диалог он так и не научился — оставалось лишь бессильно сгорать от тревоги.
Глядя на выходящего из двора мужчину, Линь Циньшань почувствовал, как реальность соскользнула в далёкое прошлое. Тот же человек, та же обстановка, даже то же самое выражение лица.
Когда-то он так же сбежал по ступеням, улыбаясь и протягивая руки к его чемодану:
— Однокурсник, давай помогу… Меня зовут Шэн Анси, я студент профессора Чэна.
То была первая университетская практика Линь Циньшаня. Ему тогда исполнился двадцать один год, Шэн Анси — двадцать три.
Пролетела половина жизни. Годы утекли как вода, и некогда близкие друзья, разделённые теперь прозрачным автостеклом, при близком рассмотрении изменились до неузнаваемости.
Шэн Анси распахнул дверцу автомобиля и слегка наклонился, разглядывая пленника. Его взгляд лучился тем же теплом, что и много лет назад. Протянув руку, он осторожно снял с лица Линь Циньшаня маску и аккуратно отлепил клейкую ленту.
Старик лишь тихо вздохнул, не обронив ни слова.
Шэн Анси склонился ниже, развязывая путы на его руках и ногах. На запястьях Линь Циньшаня уже багровели налившиеся синяками полосы. Тот происходил из зажиточной семьи и с детства привык к комфорту. Даже уединившись в горах, он никогда не лишал себя бытовых удобств, в свои годы выглядел едва ли на тридцать с небольшим, да и кожа у него оставалась нежной. Несколько витков бечёвки оставили на ней пугающе яркие отметины.
Шэн Анси на мгновение замер. Из-за этих въевшихся в кожу следов человек перед ним словно вновь превратился в того капризного, излишне надменного молодого господина из воспоминаний юности.
Он невольно протянул пальцы, желая коснуться ссадин, но Линь Циньшань уклонился, отстранив руку.
Ладонь Шэн Анси зависла в воздухе, однако секунду спустя он как ни в чём не бывало опустил её и тихо произнёс:
— Циньшань, давно не виделись.
Растирая затекшие запястья, Линь Циньшань скользнул по нему равнодушным взглядом.
— Я думал встретить Янь Фу. Не ожидал, что здесь окажешься ты.
Повернувшись к Шэн Анси спиной, он принялся развязывать путы своего любимого ученика. В этой глуши, на десятки ли вокруг не найти человеческого жилья, зато диких зверей пруд пруди — опасаться побега пленников не приходилось.
Шэн Анси за его спиной мягко усмехнулся:
— Я же говорил, что с Лао Янем нас связывали лишь старые дела… Выходит, ты мне так и не поверил.
С трудом распутав узлы, Линь Циньшань заботливо размял затекшие кисти Ми Юэ.
— Когда Ми Юэ тайно фотографировал его на лестничной площадке, звонок Янь Фу сделали по твоей указке, верно? — спросил он, не оборачиваясь.
Шэн Анси лишь улыбнулся в ответ, предпочтя промолчать.
Линь Циньшань не поворачивался. В его словах не было намерения выведать правду — дневник Чжао Мо и так пролил свет на слишком многое.
— Не понимаю лишь одного, — старый профессор убрал руки от запястий ученика и повернулся к элегантному старому другу. — Если Янь Фу жаждал мести, почему он решил действовать именно сейчас?
Шэн Анси смотрел на собеседника всё с той же мягкой, доброжелательной теплотой:
— Его месть… ко мне отношения не имеет.
— И ты не помогал ему за кулисами? — Линь Циньшань изогнул бровь.
— Помогал? Что ж… пожалуй, в каком-то смысле да, — улыбка не сходила с лица собеседника. — Но о том, что он целенаправленно собирается уничтожить тебя, я не ведал. И ко всем его выходкам против Ассоциации антикваров я непричастен.
Линь Циньшань склонялся к тому, что в последнем тот не солгал: коллекционирование Шэн Анси никогда особо не увлекало. Редкий антиквариат в его глазах оставался лишь специфическим товаром. В юности он сам признавался, что поступил на этот факультет исключительно наперекор семье.
Слегка приподняв подбородок, Линь Циньшань смерил его пристальным, испытающим взглядом:
— Значит, Янь Фу действительно движим местью?
— Действительно, — кивнул Шэн Анси.
— А какова твоя связь с Ли Дао? — Раньше Линь Циньшань допускал, что либо Янь Фу, либо Шэн Анси — это Ли Чэнмин, сын Ли Дао, а второй — подобранный им сирота А-Дай.
Шэн Анси покачал головой:
— Я никогда не видел Ли Дао. Мы не знакомы.
Профессор внимательно изучил выражение его лица. Если искусный манипулятор не достиг невиданных высот во лжи, то это заявление звучало вполне искренне.
— Не понимаю, — снова заговорил Линь Циньшань. — Он жаждет отмщения. Но ты-то зачем оказываешь ему поддержку? Чего добиваешься ты?!
Шэн Анси легко усмехнулся и сделал шаг назад:
— Коль уж всё зашло так далеко, мне незачем больше таиться. Заходите в дом, побеседуем. Я отвечу на любой твой вопрос.
Ступив на сухую грунтовую дорогу, Линь Циньшань окинул взглядом аккуратный огород в конце пути, затем перевёл взор на глинобитную ограду в человеческий рост и изогнутые карнизы за ней.
— Это место… тот самый посёлок, где останавливались Ли Дао и Нань Чаншэн со спутниками перед броском в горы? — тихо спросил он.
— Именно, — охотно подтвердил Шэн Анси. — И этот посёлок первым отыскал Чжао Мо. Ещё до похода он выстроил цепочку с покупателем глины — антикваром из Фуцзяни. Встречу назначили здесь. А там, — он указал рукой в сторону огорода, — жили нанятые им местные. Они таскали поклажу и проводили торговцев через перевалы.
Линь Циньшань изумлённо качнул головой:
— Неужели Чжао Мо был настолько уверен, что разыщет запасы фарфоровой глины племени Сишань?
— Невероятно, правда? — лёгкий вздох сорвался с губ Шэн Анси. — На вид он казался мягким, интеллигентным человеком, но внутри в нём жил азартный игрок, готовый поставить всё на карту. Отправляясь в горы, он давал себе от силы пятьдесят процентов на успех.
Линь Циньшань погрузился в молчание, воскрешая в памяти образ Чжао Мо. В первые годы знакомства тот заражал окружающих неуёмной энергией и неиссякаемым напором. Лишь много позже его повадки стали сдержанными, а сам он ушёл в тень. Профессор сносно списывал это на замашки зрелого возраста.
Шэн Анси негромко рассмеялся:
— Он притих лишь после того, как устроился в Ассоциацию антикваров и осознал: бок о бок с ним очутились не только бывшие соратники, но и смертельные враги. Вот тогда-то его спесь и улетучилась.
— О чём ты? — не понял Линь Циньшань.
Хозяин сделал пригласительный жест:
— Дорога была тяжелой. Зайдите, перекусите и отдохните. Разговоры подождут.
Линь Циньшань оглянулся на Ми Юэ. Тот уже выбрался из машины и, задрав голову, высматривал Сяомао. Очутившись в родных краях, зверёк наверняка носился где-то неподалёку, давая выход бурлящему восторгу.
Шэн Анси проследил за его взглядом. В его глазах вспыхнул едва заметный огонёк — словно он созерцал бесценную реликвию.
Линь Циньшань уловил эту мгновенную перемену, и в его душе тут же забили тревожные колокола.
Хищный блеск угас мгновенно, так что старый профессор едва не счёл его обманом зрения. Но даже если это была лишь игра света и тени, Линь Циньшань невольно задался вопросом: какими такими свойствами обладает Ми Юэ, если вызвал у Шэн Анси столь откровенную, нескрываемую алчность?
За воротами открылся обыкновенный сельский дворик: в углу колодец, небольшие грядки и раскидистое хурмовое дерево, под тенью которого стояло несколько каменных табуретов для отдыха.
Напротив входа возвышался глинобитный дом из трёх комнат, по обе стороны — пристройки. Дверь западного флигеля была заперта, а в восточном размещались кухня и сарай для дров. Из кухни доносилось аппетитное шкворчание раскалённого масла.
Дверь центральной залы стояла настежь. На потертом круглом столе красовались холодные закуски и пара бутылок крепкого алкоголя.
Линь Циньшань усмехнулся:
— Неужто это угощение для нас? Ваш завтрак поражает размахом — прямо-таки свадебный пир.
Всю дорогу продержать их в кандалах, а на месте разыгрывать гостеприимных хозяев…
Шэн Анси ничуть не смутился едкой иронии, сохраняя безупречную манеру благородного мужа:
— Проходите, отведайте простой деревенской стряпни. Повар, которого мы пригласили, считается лучшим умельцем в этих краях.
Линь Циньшань увлёк Ми Юэ за собой к столу. Шэн Анси с рачительной заботливостью наполнил пиалу профессора:
— Местная настойка весьма нескверна, отведай. А юноша пригубит?
— Ему рановато, — отрезал Линь Циньшань. — Молод ещё к хмельному прикасаться.
Ми Юэ молча улыбнулся. В их положении заложников, подневольных и бесправных, разумелось само собой: лучше держать язык за зубами и сохранять хладнокровие.
Линь Циньшань, измученный долгой дорогой и путами на тряской горной тропе, кусок в горло впихнуть не мог. Он сел за стол лишь затем, чтобы не обострять обстановку раньше времени. Час решительного разрыва ещё не пробил.
— Ты так и не ответил, какова твоя цель, — Линь Циньшань вновь вгляделся в знакомые и одновременно чужие черты Шэн Анси. — Янь Фу движет месть. А тобой?
Тот приподнял уголки губ:
— Я лишь желаю вернуть то, что принадлежит мне по праву.
— И что же это? — нахмурился старый профессор.
Шэн Анси сделал вид, будто глубоко задумался:
— Я долго размышлял, стоит ли раскрывать карты… Но раз уж ты сам вышел на след Чжао Мо, утаивать нечего. Сведения о древних печах и всё, что касалось Ли Дао… Чжао Мо украл из нашего дома.
Линь Циньшань изумлённо вскинул брови. Ми Юэ обомлел от услышанного.
«Украл у них?.. Это как понимать?»
— Мой младший дядя в своё время нанял Ли Дао проводником, чтобы тот провёл его с помощником в глубь гор. Дядя был горячим, незрячим юнцом: рвался доказать семье свою значимость, игнорируя любые предостережения старших. Он рос в богатстве, выучился за границей и отличался неимоверной спесью, ни во что не ставя простых людей. Ли Дао в его глазах оставался обычным деревенщиной, способным лишь указать тропу. Дядя и помыслить не мог, что этот презираемый им горец окажется настолько хитроумным, чтобы стянуть у него ценнейшие сведения.
Эту историю Линь Циньшань и Ми Юэ уже слышали, однако и помыслить не могли, что таинственным нанимателем Ли Дао являлся родственник Шэн Анси.
— А Чжао Мо? Он был знаком с твоим дядей?
Шэн Анси кивнул:
— Они учились вместе с двоюродным братом моего дяди. Чжао Мо не раз бывал у них в доме. Каким образом он раздобыл записи, мне неизвестно, но о цели поисков он пронюхал наверняка. О нанятом проводнике он прознал от того же кузена… а после вышел на след самого Ли Дао.
Ми Юэ в этот момент озарила иная мысль: если Чжао Мо выкрал тайну у семьи Шэн, то откуда про этот секрет узнали сами Шэны?..