Перед сном Ми Юэ долго изучал карту в телефоне, но стоило утром открыть глаза, как все тщательно выстроенные маршруты снова превратились в сплошную кашу.
Он лишний раз убедился, что жизнь в городе полна неудобств. Чтобы добраться до нужного места, можно поехать по маршруту «А», можно выбрать «Б», а если не понравится — к твоим услугам еще добрый десяток вариантов… Людям, страдающим от мук выбора, из дома лучше вообще не выходить.
На горе все обстояло куда проще. Никаких лишних раздумий: наверх вела одна-единственная дорога, и вниз — ровно та же самая.
Завтракая, Ми Юэ тоскливо разглядывал паутину городских улиц на экране. В конце концов он решил последовать совету тётушки Чжан: сесть на автобус прямо у ворот жилого комплекса, доехать до конечной станции, а оттуда уже взять такси до Улицы Древней Культуры.
Тётушка рассудила здраво: для человека с топографическим кретинизмом вроде него это был самый надежный и безболезненный способ передвижения.
Узнав, что гость собирается уходить, Цинь Чжао предложил подбросить его на машине. Однако Ми Юэ, не желая лишний раз никого стеснять, вежливо отказался.
Они были знакомы не так давно, поэтому он не стал настаивать — трудно было понять, продиктован ли отказ простой учтивостью или привычкой держаться обособленно. Молодые люди лишь обменялись контактами, и молодой человек напомнил, что при любых трудностях можно сразу звонить ему или дедушке.
Успокоив оставшихся дома пушистых спутников, Ми Юэ вышел на улицу.
День выдался ясным. В воздухе разлился теплый, напоенный сладостью весенний аромат.
Вдоль дороги раскинулись ветви китайских яблонь — сквозь свежую зелень листьев проглядывали мелкие крапинки бутонов. Если присмотреться, на отдельных ветках уже раскрылись нежные бело-розовые лепестки.
Лишь отойдя от ворот, юноша заметил, что этими деревьями засажена вся улица. Сколько лет они здесь росли, оставалось только гадать: даже самый тонкий ствол на беглый взгляд был толще его бедра. Густые, раскидистые кроны сплетались в сплошной изумрудный полог, усыпанный цветочными завязями.
Одно-два деревца яблони хайтан смотрятся изящно и мило, но когда они образуют целую рощу, зрелище становится по-настоящему величественным, захватывающим дух.
Ми Юэ впервые видел столь пышные яблоневые посадки. Вспомнив недавний лабиринт дорог на карте, он невольно пересмотрел свое отношение к городу.
Здесь кипела суета, с утра до ночи гудели машины, вокруг было полно незнакомых людей — все это казалось бесконечно далеким от родных гор. И все же город хранил в себе поразительную красоту, не ограничиваясь одним лишь серым бетоном и выхлопными газами.
Ему стало немного совестно за свою предвзятость.
Спустя час такси высадило Ми Юэ на перекрестке перед Улицей Древней Культуры.
К этому моменту он окончательно потерял ориентацию в пространстве, смутно помня лишь то, что дом семьи Цинь находился где-то на востоке, а старинный квартал — на юге города.
Впрочем, едва юноша ступил на тротуар, едва зарождающаяся симпатия к благам цивилизации вновь улетучилась без следа.
Широкая улица радовала идеально ровным, явно недавно уложенным покрытием. У входа красовался новенький декоративный камень с выбитыми иероглифами «Улица Древней Культуры», а по обе стороны тянулись свежевыстроенные ряды зданий, лишь неумело стилизованных под старину.
Вместо дышащего веками самобытного уголка перед ним предстал не то новодел, не то бутафорский тематический парк. Ми Юэ испытал острое разочарование и даже засомневался, не ошибся ли таксист адресом.
Лишь когда прохожие подтвердили, что в Биньхае другой такой улицы нет, ему пришлось смириться с неизбежным.
К счастью, кое-какие исторические постройки здесь все же уцелели. К примеру, Храм Городского божества, возведенный в начале эпохи Цин, или усадьба видного сановника времен правления Цяньлуна. Подлинные они были или нет, но само их присутствие придавало кварталу хоть какой-то налет культурной значимости.
Изначально Ми Юэ полагал, что все антикварные лавки Биньхая сосредоточены именно здесь. Однако на месте выяснилось, что на сотню с лишним заведений приходится лишь малая часть настоящих торговцев стариной. Куда чаще попадались крошечные закусочные, чайные и сувенирные ларьки.
И все же, чтобы обойти оставшиеся антикварные магазины, требовалось не меньше двух-трех дней.
Люди, решившие сбыть семейные реликвии, по разным причинам нередко выбирали подобные неприметные лавочки или обращались к местным оценщикам.
Ван Ин хоть и проработал несколько месяцев в археологической экспедиции, вряд ли разбирался в тонкостях теневого рынка древностей. Ми Юэ предполагал, что тот первым делом попытается оценить Фениксовый цинь, а уже потом решит, как поступить дальше.
Для подобной оценки пестрая, полная случайных людей Улица Древней Культуры подходила идеально.
Во-первых, здесь не было строгих рамок: зайти мог каждый. Во-вторых, местные дельцы были тертыми калачами и никогда не задавали лишних вопросов о происхождении товара. Наконец, в вечной толпе незнакомое лицо ни у кого не вызвало бы подозрений.
Ми Юэ казалось, что он верно просчитал ход мыслей Ван Ина, потому и выбрал это место для поисков. Но все это оставалось лишь догадкой. Если у вора были сообщники, к чьему мнению он прислушивался, подобный расчет мог оказаться ошибочным.
За весь первый день юноша успел лишь поверхностно оценить обстановку: сосчитал магазины с антиквариатом, прикинул, какие из них солиднее, где больше покупателей, а кто специализируется именно на старинных музыкальных инструментах.
Даже такая простая разведка вымотала его до предела. Вернувшись вечером, он наскоро сполоснулся под душем и, пропустив ужин, рухнул на кровать, провалившись в глубокий сон.
* * *
На следующее утро Ми Юэ проснулся от дикого чувства голода.
Едва разлепив веки, он увидел, что на соседней подушке сидят Сяомао и Дамао. Оба питомца неотрывно смотрели на него круглыми от беспокойства глазами.
Ми Юэ не сдержал улыбки. Он погладил совенка, затем потрепал по макушке обезьянку:
— Напугались? Я просто вчера переходил, устал очень. Все хорошо.
Дамао все еще не отошел от испуга. Зверек ужасно боялся, что этот добрый человек уснет навсегда и бросит его одного в чужом, непонятном мире.
Но обошлось.
Повалявшись еще пару минут, Ми Юэ, превозмогая ломоту в мышцах, отправился умываться. Когда он вышел в гостиную, Цинь Хань уже ушел на работу, а Цинь Чжао как раз заканчивал телефонный разговор и тоже выглядел так, будто вот-вот покинет дом.
Заметив гостя, молодой человек убрал телефон и участливо поинтересовался вчерашней вылазкой.
— У меня есть пара знакомых на Улице Древней Культуры, — предложил он. — Может, стоит попросить их посодействовать?
Ми Юэ немного подумал и покачал головой:
— Пока не нужно. Мне кажется, лишний шум сейчас только повредит.
Цинь Чжао с пониманием кивнул:
— Вчера я связывался с аукционным домом, но они сказали, что в последнее время никаких редких инструментов не всплывало. Ты не переживай, я еще попробую разузнать что-нибудь через Ассоциацию коллекционеров антиквариата.
Ми Юэ искренне поблагодарил его.
Теперь он и сам осознавал, насколько опрометчивым был его порыв. Он всего лишь рядовой младший исследователь. Ему не было хода ни в академическую элиту, ни в закрытый круг крупных коллекционеров. Добраться до слухов, которые передавались исключительно между своими, он попросту не мог.
Надеяться отыскать Фениксовый цинь в огромном чужом городе, полагаясь лишь на слепое упрямство, было сродни попытке вычерпать море решетом.
К горлу подступила досада:
— Я слишком все упростил. Даже если инструмент и осел у перекупщиков, мне об этом вряд ли удастся разузнать… Только зря вас со старшим дядей утруждаю.
— Не говори глупостей, — Цинь Чжао сел напротив и совершенно серьезно произнес: — Я, напротив, искренне тобой восхищаюсь.
Ми Юэ, все еще переживавший из-за собственной глупости, заподозрил в этих словах скрытую насмешку:
— Восхищаешься тем, как самонадеянно я лезу на рожон?
— Вовсе нет. — Цинь Чжао посмотрел на него с мягкой, едва заметной улыбкой. — Будь я на твоем месте, вряд ли стал бы вмешиваться в дело, шансы на успех в котором призрачны, да к тому же выходящее за рамки моих прямых обязанностей. Я искренне уважаю качества, которых лишен сам.
В его голосе звучала такая неподдельная искренность, что Ми Юэ даже смутился. Потерев подбородок, он неловко вздохнул:
— Да какое уж тут качество… Просто чувствую вину. Кажется, будто я обязан хоть что-то сделать, чтобы все исправить…
Цинь Чжао производил впечатление человека сдержанного и прагматичного, чуждого сантиментов, но сейчас он, похоже, прекрасно понимал чужие переживания:
— Поступай так, как считаешь нужным. А я помогу всем, чем смогу.
Прежде чем собеседник успел вновь рассыпаться в благодарностях, Цинь Чжао перевел взгляд на обезьянку:
— Только не загоняй себя. Твой маленький друг вчера не на шутку перепугался. Ты лег спать, а он даже к еде не притронулся — так и просидел сжавшись у твоей подушки.
Поняв, что речь идет о нем, Дамао испуганно повел плечиками и попытался спрятаться за спину хозяина.
Узнав, что зверек остался голодным, Ми Юэ сжался от жалости. Он притянул обезьянку к себе и бережно погладил:
— С ним раньше очень плохо обращались, натерпелся бедняга… А ведь он такой послушный и смышленый.
Услышав ласковые слова, Дамао часто заморгал и глуповато, по-детски осклабился.
Цинь Чжао тоже не сдержал улыбки:
— Дедушка рассказывал, что ты с самых малых лет умел находить общий язык со всяким зверьем. Вспоминал, как однажды вел у вас урок физики, а в класс внезапно набилась стайка оленей — и выгнать их не получалось ни в какую. А когда ты ошибся в задаче и дедушка замахнулся указкой, один олененок едва не боднул его рогами.
Рассказывая это, Цинь Чжао негромко рассмеялся. Было видно, что он воспринимает эту историю как забавную байку пожилого профессора.
Ми Юэ лишь мягко улыбнулся в ответ. Он прекрасно видел скепсис в глазах собеседника, но переубеждать его не собирался.
Для большинства людей способность понимать язык животных и свободно с ними говорить навсегда останется чем-то из области ненаучной фантастики.
Помолчав, Цинь Чжао добавил:
— И еще кое-что. Один мой приятель, коллега по аукционному дому, очень хотел с тобой встретиться. Ты не против?
Ми Юэ непонимающе моргнул:
— А зачем я ему?
— Он когда-то слушал лекции профессора Линя, — объяснил молодой человек. — Даже планировал поступать к нему в аспирантуру. Он всегда глубоко уважал твоего учителя, а узнав, что ты его ученик, видимо, просто захотел расспросить о здоровье старика.
Ми Юэ немного поколебался и покачал головой:
— Я обязательно передам профессору его теплые слова, но от встречи лучше воздержусь. Поблагодари его от моего имени, пожалуйста… Сейчас мне совсем не до светских бесед.
Цинь Чжао, помня вчерашнее полумертвое состояние гостя, ничуть не удивился такому ответу и спокойно кивнул:
— Договорились.