— Ты мне больше ни во что не веришь, да?
Эту фразу произнёс Шэн Анси.
Сяомао восседал на спинке стула, с уморительной точностью пародируя его интонации. Впрочем, из-за круглого как мячик брюшка, сколько попугай ни заводил крылья за спину, напустить на себя спесивый и властный вид ему никак не удавалось. Птица лишь забавно склоняла голову набок, отчего выглядела до невозможности мило.
Ми Юэ наблюдал за этим представлением и тихонько хихикал.
На самом деле он очень опасался мыльной драмы. Вдруг Шэн Анси встанет на сторону Янь Фу, сохраняя при этом смутные, невыясненные отношения с Линь Циньшанем?
В таком раскладе Учитель непременно брал бы всё близко к сердцу, а самому Ми Юэ пришлось бы разрываться от сомнений.
К счастью, Наставник его ещё ни разу не подводил.
Точнее говоря, для Учителя его безопасность стояла несоизмеримо выше любых ухажёров, кем бы они ни были. Стоило возникнуть хоть малейшей угрозе для ученика, как Старик Линь мгновенно превращался в наседку, готовую разорвать любого за своего птенца.
От этих мыслей у Ми Юэ даже защипало в глазах — волна нежности и благодарности затопила сердце. Крепко чмокнув Сяомао, он бросился к Учителю, чтобы выказать свою преданность.
Линь Циньшань, выставив за дверь туманно выражавшегося Шэн Анси, выбирал в комнате брусок туши по душе, намереваясь поупражняться в каллиграфии и коротать время. Тут вбежал Ми Юэ — глаза на мокром месте. В точности как в детстве, натворив делов, он с порога прижался к спине Наставника, уткнувшись в неё лбом и не роняя ни слова.
Линь Циньшань невольно рассмеялся:
— Совсем в детство впал?
Ми Юэ потёрся лбом о его плечо:
— Пока со мной Учитель, зачем мне эта взрослая гордость?
Линь Циньшань похлопал его по руке:
— Тушь, которую ты купил, отменного качества — очень тонкий помол. Хвалю, писать одно удовольствие. Дорого обошлась?
Ми Юэ выдохнул скопившийся в груди жар, и на душе у него потеплело:
— Учитель... я тут должен сразу прояснить позицию: если ты решишь найти мне мачеху, я абсолютно не против.
Линь Циньшань от души хохотнул:
— Нахалёнок! «Сын», ты бы хоть стыд побёрёг! «Не против» он... Пришёл старый знакомый перекусить, а у тебя на физиономии такая кислая мина была — хоть полкило уксуса соскребай.
Ми Юэ смутился. Ему и самому собственная реакция на появление Шэн Анси казалась теперь глуповатой.
Однако, правду говоря, его насторожило не столько явное расположение бизнесмена к Линь Циньшаню, сколько... неспособность разгадать этого человека.
Конечно, со стороны Ми Юэ было бы верхом наивности рассчитывать, что в свои годы он насквозь увидит дельца, прокрутившего в бизнесе не один десяток лет. Но давившее воспоминание об инциденте на лестнице не давало покоя, заставляя пристально всматриваться в Шэн Анси, который тогда тоже находился неподалёку.
Ми Юэ страстно хотел понять, не является ли Шэн Анси тайным сообщником Янь Фу.
Чем меньше удавалось прочесть по его лицу, тем слабее становилось доверие. И в этих обстоятельствах любые попытки Шэн Анси сблизиться с Наставником мгновенно заставляли Ми Юэ вставать в стойку.
— Ладно-ладно, — Линь Циньшань позволил ему ещё немного поластиться, а потом с нарочитой строгостью понукнул: — Взрослый парень уже, хватит липнуть. Иди лучше тушь растирать.
Ми Юэ послушно отступил, вымыл руки, плеснул капли воды из фарфоровой капельницы-яньди на камень и принялся размеренно крутить брусок.
Линь Циньшань, выбирая кисть, не поднимая головы, заметил:
— Цзин Жун тоже говорил: все эти негодяи, что орудовали на горе Линси, так или иначе завязаны на антикварную тусовку Биньхая. Нам обоим лучше не дёргаться и подождать, пока местный гнойник не вскроют.
Ми Юэ наискось бросил на него взгляд. Судя по интонациям... Учителю всё-таки не терпится вернуться домой?
— Что там у других на уме — не наша забота. Наше дело — спокойно жить свою жизнь. Моё правило всегда было простым: первыми в драку не лезем, но и от врагов не бегаем. Придут с бедой — встретим как надо. — Линь Циньшань скользнул взглядом по младшему ученику. — Не дёргайся из-за каждого шороха. Ни к чему это. Пока человек жив, без проблем не обходится.
Ми Юэ стало немного стыдно.
Наставник был абсолютно прав: после той ночной атаки с ядовитыми змеями он потерял душевное равновесие. В последние дни он реагировал на всё слишком нервно и поверхностно.
— Что бы ни случилось, наши задачи остаются прежними: разгрести муть в Ассоциации антикваров, помочь Цзин Жуну накрыть банду копателей и, если уж совсем повезёт, вернуть хоть пару ценных экспонатов, украденных с Линси... Впрочем, на последнее надежды мало. Эх-х.
Ми Юэ кивнул:
— Я помню.
«Не забывай, ради чего начинал путь» — эта мудрость сейчас висела на каждом углу.
— И ещё: твои занятия у дяди Линя отменять никто не собирается, — напутствовал Линь Циньшань. — Впитывай опыт коллег, вникай в последние новости нашей сферы. Ты сейчас пробиваешь дорогу для остальных: со временем и твоим старшим братьям придётся выходить в свет, учиться и обмениваться опытом. А то засиделись в своей глуши, у всех мозги закостенели.
При мысли о том, что после летних каникул придётся выходить на работу, у Ми Юэ тоскливо сжалось сердце.
Но тут же вспыхнула обратная мысль: зато они смогут видеться с Цзин Жуном каждый день! И ежедневные ранние подъёмы уже не казались такой уж тяжкой карой.
Приготовив для Учителя целую чернильницу свежей туши, Ми Юэ тихо выскользнул из комнаты.
Едва он переступил порог, как навстречу ему, забавно подпрыгивая, подбежал Дамао. В лапках обезьянка сжимала звонящий телефон — на экране высвечивался незнакомый номер.
Ми Юэ потрепал Дамао по шерстистой макушке и прошептал:
— Через пару дней и у тебя будет собственный смартфон.
Дамао уже продавил эту тему через Хэйтана: вид того, как легко тот связывается со своим «вторым папочкой», разжигал в обезьяньей душе жгучее любопытство и предвкушение.
Стоило нажать на кнопку ответа, как из динамика раздался знакомый голос Нань Тан. В Биньхае круг его женских знакомств был совсем невелик: помимо тётушки Линь Цзин и супруги председателя Чжао, оставались разве что Цяо Ин да Нань Тан.
Цяо Ин из-за своего чрезмерно пылкого внимания к Шэн Анси попала у Ми Юэ в категорию «подозрительных лиц», от которых лучше держаться подальше.
А вот с Нань Тан — хотя поначалу они занимали позицию «ни враги, ни друзья» — к сегодняшнему дню неожиданно сложилось нечто вроде приятельских отношений.
Ми Юэ решил, что сразу после разговора обязательно сохранит её контакт.
— Ми Юэ? Завтра свободное время найдётся? — Голос Нань Тан по-прежнему отдавал привычной своенравностью капризной барышни, однако Ми Юэ показалось (или не показалось?), что в нём добавилось лёгкости и беззаботности.
Похоже, она пребывала в прекрасном расположении духа.
Ми Юэ сделал вывод, что замужество и жизнь в семье Линь пришлись ей по вкусу.
Если вспомнить Линь Боиня — видного импозантного мужчину средних лет, — то при всём его непростом характере он едва ли выглядел человеком, способным обидеть женщину.
— Завтра? — Ми Юэ помедлил. — Днём мне нужно отлучиться по делам, вернусь где-то к четырем-пяти часам. А что за дело?
— Я сейчас в городе обосновалась, — отозвалась Нань Тан. — Ты ведь у меня ещё ни разу в гостях не был. Зову на ужин: сделаешь свои дела и сходу подруливай.
Ми Юэ недоумённо уставился на экран: они что, уже настолько сблизились?!
И тут сквозь динамик пробился едва слышный, но знакомый мужской голос на заднем плане:
— Просто посидим узким кругом. Задерживать не будем, чтобы Наставник не переживал.
Ми Юэ изумился ещё пуще. Голос явно принадлежал Линь Боиню... Но с какой стати тот приплёл Учителя?!
И тут в голове у него будто вспыхнула молния. Догадка мгновенно озарила разум, и он поспешно ответил:
— Ладно, к пяти буду у вас.
Интонации Нань Тан тут же потеплели:
— Муж обещал добыть отличнейших морепродуктов. Так что побалуешь желудок.
Ми Юэ понятия не имел, перед кем эта парочка разыгрывает свой дуэт, однако помнил: Линь Боинь уже озвучивал свою позицию Линь Циньшаню.
Если разложить расклады, то и Линь Боинь, и тётушка Линь Цзин принадлежали к фракции, симпатизировавшей его Учителю.
— Вот и отлично, — подхватил Ми Юэ. — Ты ведь фанатела от фруктового вина из лавки Си Шо? Захвачу пару бутылочек.
Нань Тан с радостью согласилась. Перекинувшись ещё несколькими ни к чему не обязывающими фразами, они попрощались.
Ми Юэ остался стоять в коридоре, погрузившись в раздумья. В прошлый раз Нань Тан так же демонстративно изображала с ним дружбу в заведении Си Шо — и делалось это исключительно на глазах у её второго дяди, Нань Цзяньчжана.
Значит, и нынешний спектакль разыгран, чтобы и дальше усыплять бдительность клана Нань?
Или Линь Боиню потребовалось передать Линь Циньшаню некую секретную информацию под прикрытием этой отвлекающей ширмы?
Пазл пока не складывался. Но в воздухе висело ощущение: Линь Боиню срочно нужно что-то сообщить Линь Циньшаню, но он изо всех сил избегает прямых контактов, чтобы не выдать их связь.
Но ведь Ми Юэ и Наставник неразлучны! Если узнает один, то с высокой вероятностью узнает и второй. Если только...
Если только то, что Линь Боинь планирует передать через него, — это нечто такое, о чём посторонние ни за что не заподозрят, будто солидный человек доверит это юнцу.
Некая тайна, способная подмочить авторитет Боиня в глазах сверстников, либо же пикантные подробности из жизни старшего поколения. Словом, учитывая возраст и положение Ми Юэ, даже при тёплых отношениях с его супругой, Боинь гарантированно не стал бы делиться с ним подобными вещами.
При этой мысли сердце Ми Юэ заколотилось как бешеное.
Сверившись со временем, Ми Юэ решил дождаться, пока Учитель закончит упражняться в каллиграфии, и детально всё с ним обсудить. Прежде чем отправляться в дом Линей, нужно хоть краешком глаза заглянуть в карты, которые Наставник разыгрывает за кулисами.
Иначе явится он в гости, а там окажется затаившийся шпион — и что тогда? Смятение и конфуз ещё полбеды, а вот если он сорвёт Учителю всю комбинацию — это будет катастрофа.
Нань Тан опустила смартфон и с улыбкой повернулась к мужу:
— Договорились! С тебя свежие продукты, а мой приятель обожает морепродукты.
— Не вопрос, — уголок губ Линь Боиня чуть приподнялся: девчонка оказалась весьма нехилой актрисой.
Краем глаза он засёк, как за приоткрытой стеклянной дверью на другом конце балкона мелькнул чей-то силуэт.
Боинь перевёл взгляд на супругу — Нань Тан даже глазом не повела, лишь быстро-быстро мигнула, давая понять, что тоже заметила лазутчика.
В этот миг из-за двери высунулся её двоюродный брат:
— Сестра! Зять! За стол, всё готово!
Нань Тан откликнулась и повела Линь Боиня к столовой. На ходу её уколола странная мысль: ведь прошёл всего пустяк со дня свадьбы и переезда к Линям, а родное гнездо Нань уже казалось чужим и холодным.
Даже лица родственников — куда ни глянь — выглядели какими-то посторонними.
Линь Боинь нагнал её сзади и по-хозяйски, тепло сжал её ладонь в своей.
Нань Тан удивлённо изгнула бровь, но мгновение спустя совершенно естественно ответила на этот ласковый жест. Оба прекрасно понимали: при первом визите новобрачных к родителям вся орава клана Нань исподтишка взвешивает, насколько высоко Боинь ценит свою молодую жену.
Линь Боинь отлично осознавал: его отношение к Нань Тан напрямую диктует степень уважения, которое ей окажут родные. Но действовал он так не только из расчётливого желания подыграть. Ему просто искренне не хотелось, чтобы эти люди строили ей перекошенные физиономии и сыпали ядовитыми шпильками.
В доме Линей она с предельным тактом ухаживала за его взбалмошным стариком-отцом, взяв на себя сотни бытовых мелочей. Она подходила к роли госпожи Линь с редкой ответственностью, точно к важной работе.
Она стала частью его семьи.
А значит, беречь её от выпадов со стороны чужаков — его прямой долг.