Сняв Дамао с плеча на землю, Ми Юэ наклонился и стал внимательно разглядывать отпечатки на сырой грязи. Сверив их со своим следом, он задумчиво прищурился.
— Мужская обувь, где-то сорок первый — сорок второй размер... — пробормотал он. — И почему мне этот след кажется знакомым?
Ми Юэ смотрел на отпечаток ноги, и странное чувство дежавю никак не оставляло его. Впрочем, знакомым след казался лишь смутно — так просто имя владельца вспомнить не удавалось.
— Чей же он?..
Дахэй обернулся и нетерпеливо гавкнул:
— Живее!
Ми Юэ поспешил за псом. Над ними, перепрыгивая с ветки на ветку, ловко цеплялся за деревья Дамао, а Сяомао кружил в вышине, высматривая опасность. Дахэй усердно обнюхивал сырую землю, пока не добежал до старого баньяна у самой воды. Поскребя лапой почву под одиноким побегом высотой около фута, он подтолкнул Ми Юэ:
— Раскапывай.
Ми Юэ застыл от неожиданности:
— Там... что-то есть?
— Тут кое-кто спрятал вещицу, — пояснил Дахэй. — Я слышал, как он с кем-то болтал по своей штуке. Хвастался, что запрятал намертво — никто, кроме него, не найдёт.
Ми Юэ лишь дар речи потерял.
Пёс ткнулся носом в его лодыжку:
— Наверняка что-то дорогущее. Он ещё говорил, мол, если ему не прибавят денег, он эту хреновину не отдаст.
— А сам он где?
— Скалился, что надо залечь на дно, — немного подумав, ответил Дахэй. — В общем, сказал: пока не доплатят, кукиш им, а не вещь.
В Ми Юэ разгорелось любопытство:
— А ты сам видел, что там?
— Только коробку. Но вещь точно ценная... Считай, это наша плата за мясо, — с хитрой ухмылкой добавил пёс. — Нельзя же, чтобы ты всё время за нас платил.
Ми Юэ не сдержал улыбки:
— Надо же, какой ты щедрый.
"Чужим добром распоряжаешься", — мысленно усмехнулся он.
Дахэй иронии не уловил. Он лишь склонил голову набок и довольный залыбился:
— А нечего было Ахуа пинать! Он свои пожитки закапывал, а она просто рядом стояла, глазела. Так он её избил, бедняга потом несколько дней хромала... Плохой он человек!
Теперь всё встало на свои места — месть! Впрочем, Ми Юэ и сам терпеть не мог тварей, обижающих бездомных животных. Не нравятся они тебе — пройди мимо. А отыгрываться на беспомощных — последнее дело, показывающее всю гнилость человека.
— Ладно, давай раскопаю.
Подобрав толстую ветку, Ми Юэ принялся разгребать рыхлую землю вокруг молоденького саженца, похожего на ивовый. Подходящего инструмента под рукой не оказалось, но у самой воды почва была сырой, да и яму выкопали совсем недавно, так что дело шло легко. Ми Юэ рассудил: раз этот тип прятал вещь в одиночку и собирался потом вернуться за ней, закапывать слишком глубоко он бы не стал.
На глубине чуть больше фута деревянный колышек упёрся во что-то твёрдое. Вскоре Ми Юэ извлёк на свет прямоугольную жестянку — сантиметров тридцать в высоту и около пятнадцати в ширину. На ободранном боку виднелись обрывки рекламных надписей про «Здоровый выбор» и «Отборное масло» — обычная подарочная упаковка для пары бутылок оливкового масла, какие часто продаются в супермаркетах.
Сняв крышку, он обнаружил внутри плотный слой водонепроницаемого поролона, а в самом центре — свёрток, заботливо укутанный в мягкий бархат.
Ми Юэ глубоко вздохнул. Вопреки ожиданиям, никакого азарта искателя сокровищ он не ощутил — напротив, липкое дурное предчувствие сжало грудь.
— Ну же, быстрее! — Дахэй подтолкнул его носом в локоть.
Осторожно отвернув край бархата, Ми Юэ обомлел.
Дахэй отшатнулся, испуганный резкой переменой в настроении человека:
— Эй, что не так? Вещь испорчена?
Ми Юэ словно обухом по голове ударили. Негодование волной захлестнуло его:
— Чёрт возьми, да это же краденое! Этот мерзавец спёр их!
Пёс недоумённо похлопал глазами:
— Откуда спёр?
Что такое «воровать», Дахэй знал прекрасно — когда голод прижимал, им с сородичами тоже приходилось стягивать еду у людей, за что потом нещадно били.
— Это восьмигранные золотые кубки с изображениями людей, — Ми Юэ дрожащими пальцами извлёк из ткани две изящные чаши и показал псу. — Редкостные сокровища, которыми древний император одарил своего верного вассала.
Пара золотых кубков высотой едва ли с десяток сантиметров поражала мастерством исполнения. На восьми гранях каждого из них были вырезаны рельефные фигуры воинов — каждая со своими уникальными чертами и в неповторимой позе, словно живые. По ободку чётко чеканилась надпись: «Шестой год эпохи Удэ».
Именно эти кубки император Ли Юань преподнёс вождю племени Сишань — Ли Фэйлину. После смерти вождя реликвию положили в его гробницу, где она и покоилась тысячелетие, пока археологические раскопки не вернули её миру. Но эти кубки — если Ми Юэ память не изменяла — должны были под надёжной охраной лежать в хранилище музея!
Ми Юэ бережно завернул золотые кубки обратно. Холодный пот прошиб его от мысли: если ворам удалось выкрасть из подземного хранилища столь ценные артефакты, то что ещё успело исчезнуть?!
— Дахэй, ты даже не представляешь, что сделал! — с дрожью в голосе проговорил Ми Юэ, погладив пса по лобастой голове. — Это национальное достояние! Кабы их умыкнули насовсем — беды не миновать. Ну и молодец же ты!
Пёс довольный разинул пасть и замахал хвостом.
— Завтра снова привезу вам мяса, — пообещал Ми Юэ. Спасение этих реликвий стоило того, чтобы кормить всю стаю до конца их дней.
Однако Дахэй неожиданно качнул головой:
— Нет-нет, нельзя нам каждый день мясо. Если еда станет доставаться без труда, братия обленится. А ну как опять живодёры нагрянут? Мы же удрать не успеем!
Пёс, сам того не ведая, изрёк мудрость о том, что праздность губит, а трудности закаляют. Ми Юэ проникся к нему искренним уважением.
— Тогда так, — Ми Юэ не мог оставить спасителей артефакта без награды. — Каждую неделю мой человек будет привозить вам свежее мясо и сочные кости. Идёт?
Он подумал, что эту заботу можно возложить на госпожу Цинь. Она местная, связей у неё хватает, к тому же сама души не чает в собаках — так что идея кормить бездомных псов её точно не оттолкнёт. Разумеется, ездить самой ей не придётся: достаточно дать пару поручений слугам, оплатив всё из средств, которые предоставит Ми Юэ. К тому же госпожа Цинь только что получила от Линь Циньшаня неоценимую услугу, так что вряд ли откажет в такой мелочи.
Дахэй немного подумал, прикидывая, сколь долгий срок скрывается за словом «неделя», и одобрительно тявкнул.
Собрав весь мусор, Ми Юэ поспешил к машине. Находка была слишком серьёзной — нужно было незамедлительно сообщить обо всём Линь Циньшаню.
Увидев спасённые кубки, старик Линь мгновенно принял решение: немедленно возвращаться на гору!
Перед отъездом Ми Юэ сделал крюк, чтобы заскочить к госпоже Цинь. Он обменялся контактами в WeChat с её всегда улыбчивым внуком и перепоручил ему заботу о бродячих псах.
Для семейства Цинь просьба показалась немного странной, но совершенно необременительной. Парень охотно согласился, заверив, что карманных денег у него с лихвой хватит на любой корм, но Ми Юэ настоял на своём и перевёл нужную сумму.
Уже в дороге, когда они вместе с Дамао и Сяомао поднимались по серпантину, Ми Юэ спохватился: он так и не спросил у Дахэя про тех двух бродячих кошек! Их вроде звали Цзинь Сяоу и Хэйхуа. Интересно, всё ещё перебиваются случайной добычей в городке? Стоило бы и им отправить лакомств в знак благодарности.
Путь от расположенного у подножия городка Циншуй до Музея горы Линси, гнездившегося на склоне, занимал около двух часов. К счастью, после постройки музея дорогу полностью отремонтировали, так что поднялись они без происшествий.
Научно-исследовательский институт горы Линси создавался государством для охраны и изучения комплекса гробниц Сишань, древнего городища и прилегающих памятников истории. Спустя несколько лет после его основания, дабы представить публике уникальные находки, правительство совместно с местными властями профинансировало строительство Музея горы Линси.
Ми Юэ до сих пор помнил, как во время постройки здания ведущие умы края часами спорили о системах безопасности и защите от краж.
Ни он, ни Линь Циньшань не могли поверить, что подкачала техника. Но любая совершенная система бессильна перед человеческим фактором. Именно это внушало наибольший страх.
Обогнув здание музея, две машины въехали во двор института. Там их уже ждал старший соученик Тао Тяньрань, оставленный стариком Линем присматривать за хозяйством.
— Старший соученик!
После позорного изгнания Ван Чжоу Ми Юэ стал с особой теплотой относиться к оставшимся собратьям по учёбе. Увидев мягкую, привычную улыбку Тао Тяньраня у подножия крыльца, он едва не прослезился.
Тао Тяньрань был интеллигентным молодым человеком с утончёнными чертами лица и неистребимым духом учёности. Он был старше Ми Юэ ровно на двенадцать лет и с давних пор вёл себя с ним как заботливый старший брат. Когда Тао Тяньрань только поступил в ученики к старику Линю, Ми Юэ ещё учился в школе, и именно старший брат подтягивал его по всем предметам.
Если при Линь Циньшане Ми Юэ мог позволить себе некоторую вольность, то перед Тао Тяньранем поневоле подтягивался. После развода тот стал ещё более строгим и суровым, удерживая младших в железной дисциплине. В последние годы старик Линь практически отошёл от административных дел, полностью доверив управление ученику.
Тао Тяньрань погладил Ми Юэ по голове и обернулся к учителю:
— Учитель, я лично проверил записи с камер наблюдения — пока ничего подозрительного. Начинаем ревизию в хранилище?
Линь Циньшань посмотрел в сторону музея и кивнул:
— Начинаем.
Вскрыть подземное хранилище было задачей не из лёгких: требовалось присутствие руководителей и музея, и института, а также строгое соблюдение десятка бюрократических процедур.
В итоге массивные двери сейфа распахнулись лишь в два часа ночи.