Ми Юэ оглянулся. На межэтажной площадке всё ещё стоял Линь Дунчжи; держа на поводке крупного пса, он с тревогой посматривал в его сторону.
Пользуясь тем, что на него никто не смотрит, Ми Юэ незаметно жестом показал ему вызвать полицию, после чего вновь повернулся к скандальной парочке:
— Раз уж речь идёт о настолько ценном предмете, без полиции нам точно не обойтись.
Краем глаза он заметил, как Дунчжи уже достаёт мобильный.
— Какая ещё полиция?! — заверещала женщина средних лет, мгновенно взвившись. — Зовите сюда управляющего! Пусть сначала выплатит компенсацию за убытки, а уж потом разбирайтесь, кто виноват!
— Вот именно! — подхватил её спутник, распаляясь на пару с ней. — С какой стати мы должны терпеть такие убытки на ровном месте?! Кому мы дорогу перешли?!
Заметив, что молоденькая продавщица от обиды и беспомощности едва не плачет, Ми Юэ взял удар на себя.
— Ценная вещь или нет — выносить вердикт только вам двоим не полагается, — сдержанно заговорил он, пытаясь призвать скандалистов к рассудку. — Дождёмся сотрудников полиции, а там разберёмся по фактам и закону.
— Это ещё что такое?! — возмутилась женщина. — Ты на чьей стороне вообще, парень? Пострадавшая сторона здесь — мы!
Ми Юэ мельком глянул на толпу. Человек, снимавший происходящее на телефон, и не думал прятаться — он вёл запись открыто, а встретившись взглядом с Ми Юэ, лишь нагло ухмыльнулся.
Ми Юэ ответил ему едва заметной улыбкой и вновь повернулся к парочке:
— Вы утверждаете, будто у вас есть экспертное заключение? Показывайте бумагу. Документ в таком деле — аргумент куда более весомый.
— А как же! — Женщина мгновенно воодушевилась и с победоносным видом выудила из сумочки бланковый лист. — На, смотри! Печать Ассоциации антикваров! Узнаёшь хоть?
Прямо на глазах у зевак она ткнула бумагой почти в самый нос Ми Юэ, совершенно не опасаясь, что тот попытается её порвать или испортить.
Печать Ассоциации Ми Юэ, естественно, узнал без труда. Но куда любопытнее оказалась соседняя оттискная отметка — небольшой именной штамп. Там стояло не имя Лю Чжуньхэ, как он сперва предположил, а личная печать самого председателя Чжао Мо.
«Вот это уже интересно...»
Чжао Мо имел свои недостатки, однако Ми Юэ не сомневался: этот заслуженный учёный старой закалки никогда не стал бы прикрываться именем Ассоциации ради сомнительной наживы. В этом отношении он полностью доверял чутью и авторитету своего учителя, Линь Циньшаня.
— Надо же, и впрямь сертификат от Ассоциации антикваров, — кивнул Ми Юэ.
Документ выглядел весьма убедительно: фотографии, данные инструментального анализа, рукописное обоснование и итоговый вердикт. Ми Юэ пробежал глазами текст и, вытащив телефон, сделал пару снимков бланка.
Видя, что парень признал подлинность документа, супруги слегка сбавили тон и препятствовать съёмке не стали.
Ми Юэ помнил, что неподалёку от антикварной улицы располагалось отделение полиции. Если Дунчжи вызовет наряд, они прибудут быстро. Нужно лишь затянуть время. Для благополучного разрешения конфликта присутствие стражей порядка было жизненно необходимо, иначе эти проходимцы сольют на лавку ушат грязи.
— Чего застыла? — обратился Ми Юэ к продавщице. — Гости нервничают, а ты даже чаю не предложишь. Раз уж мы собрались улаживать дело, надо сесть, выпить чаю и спокойно всё обсудить, верно?
Последнюю фразу он адресовал скандальной парочке, сменив тон на максимально дружелюбный.
Чувствуя себя пострадавшей стороной, муж с женой охотно поддержали эту идею — пусть, мол, виновники вокруг них попляшут.
Продавщица Ми Юэ видела впервые, но слова про дружбу с Янь Цином и его явное намерение защитить заведение поняла без лишних объяснений. Вытерев заплаканные глаза, девушка поспешила за заварником.
Ми Юэ тем временем решительно пододвинул пару стульев прямо к месту происшествия, притянул журнальный столик и уселся с самым разнеженным видом, готовый к чаепитию.
— С председателем Чжао мне выпадал случай встречаться пару раз, — как бы между прочим завёл он разговор. — Слышал, до выхода на пенсию он долго работал в Пекине, исследователем, а уж потом вернулся в Биньхай.
— Вот-вот! Человек с большим именем! — подхватила женщина, боясь, как бы присутствующие не усомнились в бумаге. — Он же у нас председатель Ассоциации! Подумайте сами, разве станет бездарь возглавлять организацию двадцать лет подряд?
Зеваки в толпе согласно загомонили. Кто-то, кто знал о Чжао Мо, принялся негромко пояснять соседям его заслуги.
Продавщица принесла свежий чай. Не зная, как поступить, она осталась стоять неподалёку, внимательно наблюдая за происходящим.
— Специалист он, безусловно, выдающийся, — улыбнулся Ми Юэ. — Правда, поговаривают, здоровье в последнее время подводит его, и за экспертизу он берётся крайне редко.
— А то как же! — с гордостью выпятила грудь женщина. — Если б не наши связи...
— Кхм-кхм! — мужчина громко кашлянул, прерывая болтовню жены. — Ладно, хватит лирики. Ты сам-то в антиквариате разбираешься, парень? Если да, помоги нам призвать этих рвачей к ответу.
— Слышал, владелец этой лавки — весьма влиятельный человек, — с полуулыбкой заметил Ми Юэ.
— Владелец-то молодым пареньком оказался, а дело развернул ого-го какое, — кивнул мужчина. — Спору нет, хваткий. Но статус статусом, а за порчу чужого имущества платить надо! Сломал — возмести!
— Всё верно, — согласился Ми Юэ. — Кто виноват, тот и отвечать должен.
Тянуть время дальше было некуда, и Ми Юэ перешёл к сути:
— Вы, стало быть, решили продать сокровище именно здесь?
— А где же ещё?! — принялся жаловаться мужчина. — Вывеска солидная, думали, и цену предложат достойную... Мы ведь люди простые, коллекционеры: реликвии из дома выносим, только если прижмёт. Хотелось найти честного покупателя, получить адекватные деньги...
— Логично, — кивнул Ми Юэ.
Договорить он не успел: толпа расступилась, и в помещение вошли несколько сотрудников полиции. Опытным взглядом оценив обстановку и собравшихся вокруг зевак, стражи порядка мгновенно поняли, что дело нечисто.
При виде формы супруги заметно занервничали.
— Кто вызов сделал?! — в один голос выкрикнули они.
Высокий полицейский, шедший первым, смерил взглядом груду фарфоровых осколков на полу.
— Граждане, у вас тут вещи разбивают... — начала было женщина.
— Вы звонили?
— Э-э... нет...
В этот момент с лестницы спустился Линь Дунчжи:
— Звонил я.
Он назвал свой номер телефона и уже собрался обрисовать суть проблемы, как Ми Юэ его перебил:
— Офицер, по правде говоря, заявителей двое. Я тоже прошу принять заявление. Хочу заявить на этих граждан за использование фальшивых документов, клевету на председателя Ассоциации антикваров и подрыв деловой репутации самой Ассоциации.
Толпа ахнула. Супруги замерли в немом шоке. Даже Дунчжи на мгновение растерялся.
Ми Юэ продемонстрировал полицейским сделанные снимки:
— Вот, взгляните. Эти люди утверждают, будто черепки на полу — ценность, подтверждённая лично Чжао Мо, и показывают данный документ. Однако любому, кто хоть немного знаком с председателем Чжао, известно: давая частные экспертные заключения, он никогда не ставит печать Ассоциации. Это их главная промашка.
Женщина дёрнулась было к Ми Юэ с намерением вцепиться ему в лицо, но полицейский ловко перекрыл ей дорогу и с интересом спросил у парня:
— Откуда у вас такие сведения?
Ми Юэ вытащил служебное удостоверение:
—... Поэтому каждый, кто знает господина Чжао, осведомлён: подписывая бумаги от своего имени, он ставит лишь личную печать. Ассоциацией он никогда не прикрывается.
Ассоциация антикваров являлась лишь профессиональным объединением, а не официальной аккредитованной лабораторией экспертизы. Оценка антиквариата всегда оставалась частной инициативой конкретного специалиста.
Мошенники, изготавливавшие фальшивку, видимо, решили придать бумаге солидности и шлёпнули гербовую печать организации. Кабы экспертизу проводил сам Чжао Мо, он подобного промаха ни за что не допустил бы.
— Хотите сказать, бланк поддельный? — уточнил офицер. — А черепки...
— Тоже липа, — всплеснул руками Ми Юэ. — Чистейшей воды вымогательство. Будь вещь подлинной, к чему им огороды городить и стряпать липовые бумаги?
В этом и заключался замысел Ми Юэ: раздавить аферистов в присутствии полиции, лишив их возможности бросить тень на Чжао Мо и смыть потенциальную грязь с имени Ассоциации.
— Враньё! — сорвалась на фальцет женщина. — Это белый фарфор с печной трансформационной глазурью! Это фарфор эпохи Южная Сун!
Если бы не крепкое плечо полицейского, преградившее ей путь, она бы точно разразилась рукоприкладством.
Ми Юэ лишь покачал головой и, наклонившись, аккуратно поднял с пола один из осколков.
— Сударыня, да кто же вам вбил в голову сказку про «белый фарфор с печной трансформационной глазурью»? Разве вы не знаете, что за всю историю китайской керамики такого термина вообще никогда не существовало?
Мужчина ошеломлённо уставился на Ми Юэ. Всё это время парень болтал с ними как простой зевака, и он принял его за обычного прохожего. Кто бы мог подумать, что перед ними знаток!
— Да что ты в этом соображаешь, сопляк?! — сплюнула женщина от досады.
Ми Юэ усмехнулся и поднёс черепок ближе к её лицу:
— Тогда объясните, милейшая, что это такое по-вашему?
— Блюдо! — буркнула та, отводя глаза. — Чем ещё это может быть?
— Блюдо? — переспросил Ми Юэ. — С дырками по центру?
Только сейчас все обратили внимание, что в руках Ми Юэ находился фрагмент размером с ладонь, посередине которого чётко выделялось несколько неровных отверстий. Если собрать весь черепковой пазл воедино, сквозные дырочки складывались в изящный узор в виде цветка сливы.
Полицейские, годами работавшие на антикварной улице, видали всякое. Они не раз привлекали признанных мэтров для оценки изъятого товара. Сам хозяин лавки «Люцицзя» неоднократно выступал экспертом по делам о контрабанде. Но эти двое горе-вымогателей явно не удосужились изучить матчасть, иначе обошли бы «Люцицзя» десятой дорогой.
— Вы ведь специалист, — обратился старший наряда к Ми Юэ. — Поясните, что это за предмет?
Супруги с опаской переглянулись.
Ми Юэ повертел фрагмент в пальцах, на его лице заиграла уверенная улыбка:
— Что ж, попробую. Если ошибусь, пусть знающие люди меня поправят.
Толпа подалась вперёд. Ишь ты, какая драма разворачивается: и скандал, и полиция, и целая лекция по истории искусств!
— Это не блюдо, — поднял черепок Ми Юэ, демонстрируя его собравшимся. — Перед нами чайная чаша для промывки листьев.
В толпе послышался оживлённый шорох. Супруги окончательно растерялись.
— В эпоху Мин один чиновник написал трактат «Записки о редких вещах» — о предметах изысканных, радость глазу доставляющих, хоть и бесполезных в голод да холод. Было там и описание часи: чаша из глины или фарфора, состоящая из двух ярусов. Верхний ярус делали с перфорацией, чтобы при промывке чая соринки и осадок уходили сквозь отверстия вниз. Так вот, этот фрагмент — как раз верхнее ситечко от часи.
На лицах зевак отразилось понимание.
— Но главная неувязка в другом, — улыбнулся Ми Юэ, слегка встряхнув черепок. — Часи как предмет обихода появились лишь в эпоху Мин.
Муж с женой онемели. Женщина лишь едва слышно шептала:
— Не может быть... Как так-то...
Зеваки, получив исчерпывающий разбор, принялись наперебой потешаться над мошенниками:
— Ишь ты, Южная Сун! Откуда при Сун минские вещи?!
— Да при Тан и Сун чай вообще по-другому пили!
— Точно! Его же варили, с солью да приправами, никто листья не промывал!
— Парень-то — орёл! С первого взгляда раскусил липу!
— Так он же из Ассоциации! Сразу видно, тему знает!
Человек, всё это время снимавший происходящее на телефон из глубины толпы, разочарованно опустил руку и спрятал гаджет в карман.
Видя, что Ми Юэ не просто разрушил комбинацию с вымогательством, но и вызвал полицию для официальной проверки, а заодно технично вывел Чжао Мо из-под удара, аферист понял: привязать этот скандал к Ассоциации антикваров уже не выйдет.
А ученик Линь Циньшаня оказался куда зубастее, чем предполагалось.
Откуда только сопляк узнал о тонкостях экспертной работы Чжао Мо? По имеющимся сведениям, они едва знакомы.
Неужели Линь Циньшань просветил?
Или... он всё это просто выдумал на ходу? Смастерил легенду про печати, лишь бы защитить честь Ассоциации?!
От этой мысли у оператора по спине пробежал холодок. Кабы так, то у этого юноши поистине дьявольский расчёт.
Ми Юэ тем временем окончил разговор с сотрудниками полиции. Повернувшись к толпе, он заметил, что подозрительный гражданин с телефоном уже растворился в людском потоке.