— Личные контакты между Ван Сяоху и Цзян Ваньчжуном начались именно тогда? — снова спросил Цзин Жун.
— Думаю, вы не станете отрицать, что они общались очень близко? — зашёл с другой стороны Цзин Жун.
— Ну, допустим, — нахмурилась она. — Но что в этом странного? Если бы не Лао Цзян, дело Сяоху давно вылетело бы в трубу.
Цзин Жун едва заметно улыбнулся:
— И что же их объединяло? Общие увлечения?
Лицо госпожи Цинь немного потеплело:
— Лао Цзян — страстный коллекционер. В молодости, когда с деньгами было туго, он из любой командировки обязательно привозил какую-нибудь диковинку с местной барахолки. А уж когда встал на ноги, стал постоянным гостем на аукционах. Слабость его — старинные вещи из золота и серебра. Я видела у него дома золотые шпильки-булавки буяо... Тончайшая работа! Даже не верится, что древние мастера были способны на такое изящество.
Цзин Жун понимающе кивнул:
— Ван Сяоху, надо полагать, увлекался не только драгоценными металлами?
— Сяоху глядел на него и тоже заразился этой страстью. Правда, вкус у него куда более всеядный — скупал всё подряд: и золото, и фарфор, и антикварную мебель.
— И куда всё это девалось? — перебил Цзин Жун. — Оседало в частных коллекциях или перепродавалось ради наживы?
Госпожа Цинь замерла. В её взгляде мелькнула настороженность — тон собеседника показался ей слишком двусмысленным. Поколебавшись, она нерешительно спросила:
— Сяоху что... вляпался во что-то серьёзное? Промышлял чем-то запрещённым?
Далёкая от мира антиквариата, она всё же соображала, что одни реликвии продавать можно, а за другие светит статья.
— Госпожа Цинь, — мягко улыбнулся Цзин Жун, — что вам известно об их совместном бизнесе на антиквариате?
«Совместный бизнес» — от этой формулировки веяло чужим и опасным криминальным духом. Даже госпожа Цинь почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Бизнес?.. — Она сокрушённо нахмурилась. — Насчёт этого я не в курсе. Слышала только, что Лао Цзян раздобыл пару ценных вещей, а Сяоху выступил посредником. А больше... ни сном ни духом.
Иными словами — был ли там полноценный теневой синдикат, она действительно не знала.
— Были ли у Цзян Ваньчжуна деловые связи или хорошие знакомые в Биньхае либо Юньтае? — продолжал расспрос Цзин Жун.
— В Юньтае у него родственники, — немного подумав, ответила госпожа Цинь. — Помнится, Лао Цзян какое-то время крутился там в морепродуктах, в импорте-экспорте. Потом спихнул всё на родню, вылетел из бизнеса и уехал к себе на родину — отдыхать на покое.
Последний вопрос Цзин Жун сформулировал так:
— Как бы вы охарактеризовали Цзян Ваньчжуна как человека?
На этот раз госпожа Цинь раздумывала дольше обычного. Ей явно хотелось дать максимально взвешенную и объективную оценку:
— Как начальник Лао Цзян всегда был суров, но спуску никому не давал и всё делал строго по уставу — по-честному, без любимчиков. Как друг — мужик прямой, широкой души, надёжный. Случись у кого беда — из кожи вон вылезет, а поможет. Мы с ним полжизни знакомы, и для меня лично он всегда оставался преданным старым товарищем.
Выйдя из дома семьи Цинь, Цзин Жун глянул на экран телефона и обнаружил два пропущенных вызова.
Перед визитом он перевёл смартфон в бесшумный режим — не хотел, чтобы случайный звонок сбил настрой. В глубине души он отдавал себе отчёт: к госпоже Цинь он относился со всей серьёзностью.
Немного помешкав, Цзин Жун набрал номер.
Звонили Линь Циньшань и Ми Юэ. Капитан решил сначала поговорить с Ми Юэ — так сказать, забросить удочку. Перед профессором Линём он всё ещё испытывал лёгкую робость. Точнее, не то чтобы робость... а тот самый необъяснимый подсознательный трепет, который испытывает холостой парень перед будущим тестем.
К счастью, Линь Циньшань даже не подозревал о его мыслишках.
Гудок быстро оборвался, и в динамике раздался звонкий, чуть насмешливый голос Ми Юэ:
— Алло? Освободился уже?
Цзин Жун облегчённо перевёл дух. От звука этого родного голоса накопившееся напряжение моментально улетучилось. В висках ещё поламывало от усталости, но на душе стало невероятно легко и тепло.
— Ми Юэ... — он словно попробовал это имя на вкус, чувствуя, как сладостный сок растекается по языку и капает прямо на сердце. — Я оставил свои часы у тебя в ящике стола. Не забудь убрать в надёжное место.
— Что?! Те самые, жутко дорогие? — перебил его опешивший Ми Юэ. — Ты с ума сошёл — бросать такие вещи где попало?!
В трубке послышался какой-то шорох, и Ми Юэ принялся ворчать:
— Не сказал бы — я бы их и не заметил! А если бы они пропали? Чем бы я с тобой расплачивался... Они же стоят как целое состояние!
Детская обида в его тоне заставила Цзин Жуна тихо рассмеяться:
— Приговор Ван Чжоу ещё не вынесен, кто знает, какие повороты нас ждут. Нам пока придётся изображать влюблённую пару. А раз так — тебе полагается хранить мой залог любви. Всё логично.
Ми Юэ замялся.
Профессор Линь и руководство института знали, что история с часами — всего лишь приманка для преступников. Но посторонние-то были не в курсе! Да и Цзин Жун прав: пока дело Ван Чжоу не закрыто, осторожность не помешает.
— Ну... ладно тогда, — нерешительно сдался Ми Юэ.
Цзин Жун снова улыбнулся. Он явственно представлял, как Ми Юэ держит эти часы — точь-в-точь как горячую картофелину, не зная, куда приладить.
— Ты только не прячь их в сейф, — предупредил капитан. — Старайся носить каждый день. Они делались на заказ, там встроен трекер. Я буду спокоен, если смогу видеть, где ты находишься.
— Чё-ё-ё?! — ахнул Ми Юэ. — Там ещё и слежка?! Ничего себе! То есть ты в любой момент знаешь, где я? А как же личное пространство?! А если я... в душ пошёл или в туалет?!
Цзин Жун обомлел, а потом до него дошло: Ми Юэ всё ещё мыслил категориями скрытых камер, которые они устанавливали возле тайника! Там видеосигнал транслировался прямо на телефон... Неужели этот наивный парень решил, что и часы способны передавать картинку?!
Цзин Жун хохотал во весь голос.
Ми Юэ от такого взрыва смеха окончательно растерялся:
— Я... я всё-таки отнесу их в сейф к наставнику! Такие деньги...
— Ми Юэ... ты... ну ты даёшь! — Цзин Жун вытирал слёзы, норовившие брызнуть из глаз. — Да не передают они видео! Смех да и только! Это обычная геопозиция на карте... Просто красная точка, честное слово! Слышишь? Никаких камер! Ха-ха-ха...
— Да замолчи ты! — сгорая от стыда и злости, выкрикнул Ми Юэ и бросил трубку.
Цзин Жун набрал снова — отбой.
Ещё раз — опять сброс.
Капитан задыхался от хохота. Уж каким-каким, а таким по-детски вспыльчивым он видел Ми Юэ впервые.
Ну что за чудо...
После нескольких скинутых вызовов Ми Юэ всё-таки соизволил ответить. Опасаясь, что Цзин Жун опять начнёт подшучивать над часами, он сходу перевёл тему на дело:
— Наставник велел спросить: ты что, копаешь под Босса Цзяна?
Цзин Жун с превеликим трудом взял себя в руки, хотя кончики ресниц всё ещё блестели от выступивших слёз:
— Есть такое.
Посчитав, что голос капитана звучит достаточно серьёзно и без издёвки, Ми Юэ немного сменил гнев на милость:
— Наставник просил передать: Босса Цзяна сейчас нет в Деревне Цветов и Птиц. Он уехал в Биньхай.
Цзин Жун озадаченно нахмурился:
— Откуда у профессора Линя такие сведения? Они что, близко знакомы?
Ми Юэ и сам толком не знал, как это объяснять, поэтому ответил уклончиво:
— Ну, он же собирался прижать Ван Сяоху, вот и приказал приглядывать за ним и госпожой Цинь, чтобы выследить их покровителя.
— А-а, вот оно что, — сообразил Цзин Жун.
— Наставник ещё добавил: если выкроешь время, съезди к бывшей жене Босса Цзяна. Она сейчас живёт в Баоцзи, в деревне Фэнсяньцунь. В молодости они вместе поднимали бизнес, баба она хваткая и проницательная. О делах бывшего муженька знает немало.
Цзин Жун быстро зафиксировал имя и адрес:
— А про бывшую жену профессор откуда пронюхал?
— Ну, как я понял, когда госпожа Цинь с Ван Сяоху побежали к Цзяну за советом, наставник взял того на карандаш. А бывшая супруга — фигура в тех краях известная, навести о ней справки труда не составило.
— И давно они в разводе?
Этот вопрос Ми Юэ уже задавал Линю Циньшаню, поэтому отчеканил без запинки:
— Года два или три спустя после того, как он перебрался в Деревню Цветов и Птиц. Говорят, этот старый хрыч на седьмом десятке удумал завести молоденькую старлетку. Ну, жёнушка не выдержала, забрала обоих сыновей и подала на развод.
Цзин Жун потерял дар речи.
— Сыновья у неё работают за границей, ехать с ними она не захотела и вернулась к себе на родину. Там, видать, родня осталась.
— Погоди-ка, — с лёгким оттенком сплетнического любопытства перебил Цзин Жун. — А история с любовницей-актрисой... не байка?
— Самая натуральная правда! — искренне удивился Ми Юэ. — Чему ты удивляешься-то? Об этом полгорода знает. Правда, теперь она уже не любовница, а официальная госпожа Цзян. Даже сынишку ему родила — лет пяти-шести пацану.
Цзин Жун лишился слов.
У него было слишком мало времени на изучение досье, но он помнил, что Цзян Ваньчжуну стукнуло под семьдесят! Даже если отмотать лет десять назад — менять шило на мыло на шестом десятке... Ну и ловелас!
Ми Юэ фыркнул:
— Вот вы где, капитан Цзин! Лишь бы чужое бельё пополоскать... Никакой серьёзности! И как тебя только в органах держат?
Чувствуя себя победителем в этой словесной дуэли, Ми Юэ с удовольствием отчитал его по полной программе.
Цзин Жун и смеялся, и качал головой:
— Спасибо за ценное указание! Обязательно подтяну профессиональный уровень. И передай мою искреннюю благодарность профессору Линю. Его сведения пришлись как нельзя кстати.
Сейчас, пока Старик Цзян ещё не сообразил, что попал под прицел, любая зацепка была на вес золота. Старик Цзян, вероятно, полагал, что внимание к его персоне вызвано лишь провалами Ван Сяоху. Стоит ему догадаться, что копают под него самого — он тут же закроется, зачистит все следы и подберёт все хвосты, чтобы комар носа не подточил.
И тогда выудить хоть что-то станет почти невозможно.
— Наставник сказал — спасибо не пашут, — с важностью произнёс Ми Юэ. — Ты институту здорово помог, мы перед тобой в долгу. Считай это взаимной услугой.
— Мы вроде как друзья, — улыбнулся Цзин Жун. — К чему эта бухгалтерия?
Ми Юэ задумался:
— И то верно... В общем, береги себя. До встречи в Биньхае.
Взгляд Цзин Жуна потеплел:
— До встречи.