Си Шо отличался редким терпением. Он досконально перебрал видеозаписи с камеры почти за два месяца и в конце концов остановился на кадре, где Нань Тан кормит рыбок.
Хотя уверенности в том, что печать в воду бросила именно она, не было, на данный момент девушка оставалась главной подозреваемой.
Осознав, что за этой историей может стоять сам председатель Нань Чаншэн, Си Шо почувствовал, как в руки ему угодил раскалённый уголь. Только вдуматься: пропала столь драгоценная вещь, а владелец не смеет искать её открыто и даже в полицию не обратился. Дело явно нечисто.
Если уж человеку уровня председателя Наня приходится что-то скрывать...
От таких мыслей у Си Шо мурашки побежали по коже.
— Может... всё-таки заявим в полицию? — спросил он.
Он обернулся к стоявшим позади приятелям. Невольно вляпавшись в одну и ту же урядицу, они как-то разом сблизились.
— Давайте заявим, — растерянно поддержал Фэн Цяо. После пережитого покушения он вздрагивал от каждого шороха.
Си Шо перевёл взгляд на Цзин Жуна и заметил, что тот пристально смотрит на Ми Юэ.
Ми Юэ ненадолго задумался и качнул головой:
— Если пойдём в полицию, у нас потребуют записи с камер. Тогда Нань Тан тут же погорит.
Ми Юэ не ведал, какими мотивами она руководствовалась, но тонкое чутьё подсказывало ему: положение Нань Тан завидным не назвала бы даже она сама.
Со стороны она казалась своенравной и властной барышней, привыкшей жить на широкую ногу. Однако Ми Юэ понимал: поистине взбалмошные и уверенные в себе люди не стали бы, бросив фразу, поддельно-равнодушно переспрашивать собеседника, пытаясь убедиться в своей правоте.
Она походила скорее на живую мишень, которую кто-то намеренно выставил под удар.
Услышав, как тот заступился за Нань Тан, Цзин Жун удивлённо вскинул бровь:
— А ты, я смотрю, искренне за неё переживаешь?
— Вовсе нет, — мотнул головой Ми Юэ. — Просто не вижу смысла наживать себе врага в её лице. Во всяком случае, пока.
К тому же сама Нань Тан им ничем не навредила.
Си Шо мрачно уставился на печать, лежавшую на ладони:
— Председатель Нань — мой постоянный гость... Боюсь, как бы дела этой компании в моих стенах не вылезли мне боком.
— Раз так, — произнёс Цзин Жун, — тем более стоит переманить Нань Тан на свою сторону.
Ми Юэ кивнул. Судя по тому, как легко девушка избавилась от ценности, она вряд ли плыла в одной лодке с председателем Нанем, что бы тот ни замышлял.
Си Шо на мгновение задумался:
— Ладно, я найду повод пересечься с Нань Тан и аккуратно позондирую почву.
— Ни за что! — тут же запротестовал Фэн Цяо. — Эта деваха с приветом! Чёрт знает, что ей в голову взбредёт!
Си Шо проигнорировал его выпад и обратился к Цзин Жуну и Ми Юэ:
— Что думаете?
— Я пойду с тобой, — предложил Цзин Жун. — Вдвоём держаться спокойнее.
Си Шо усмехнулся и дружески ткнул его кулаком в плечо.
Фэн Цяо, наблюдая за ними, окончательно пал духом и досадливо буркнул:
— Я с вами!
— А вот тебе точно не стоит! — в один голос отрезали Си Шо и Цзин Жун.
Фэн Цяо лишь рот разинул.
Ми Юэ стоял чуть в стороне, ощущая, как атмосфера вокруг снова наполняется странным, едва уловимым напряжением.
Си Шо сменил тон на более мягкий и пояснил Фэн Цяо:
— У тебя и без того проблем выше крыши, не ввязывайся ещё и в это.
Фэн Цяо явно сомневался в справедливости этих слов, но Ми Юэ был согласен с Си Шо: вспыльчивый и откровенный Фэн Цяо совершенно не подходил для тонкой дипломатии. Отправься он с ними — и превратился бы в самое слабое звено, подставив остальную компанию.
— Не стоит, — подхватил Ми Юэ. — Ты ведь вспылишь при первой же колкости с её стороны, переругаешься с ней, и на этом разговор закончится.
Фэн Цяо был младше всех и привык, что Си Шо опекает его. И хотя тот обычно сквозь пальцы смотрел на капризы юноши, в серьёзных вопросах младший покорно уступал. Сейчас он просто обиделся, решив, что старшие приятели держат его за неразумное дитя.
Си Шо прекрасно видел обиду на надутом лице парня, но предпочёл сделать вид, будто ничего не заметил. Повернувшись к Ми Юэ и Цзин Жуну, он радушно предложил:
— С этими делами мы совсем забыли про обед. Сегодня как раз привезли свежайших креветок, так что самое время пропустить по рюмочке. Мои настойки на османтусе и сливе известны на весь Биньхай.
Последнее предназначалось лично Ми Юэ.
Ми Юэ с улыбкой кивнул — слава о фирменном алкоголе ресторана семьи Си действительно гремела по всему городу. Мельком бросив взгляд на Фэн Цяо, он заметил, что угощение мгновенно переключило внимание юноши: при упоминании деликатесов у того аж глаза заблестели.
Ми Юэ едва сдержал смешок. Обернувшись, он наткнулся на пристальный взгляд Цзин Жуна.
Цзин Жун всегда производил впечатление человека сдержанного и собранного, редкие эмоции отражались на его лице. Но сейчас в его тёмных глазах плескалась едва заметная тёплая улыбка, придававшая всему его облику удивительную мягкость.
Однако стоило Ми Юэ присмотреться, как Цзин Жун отвёл взгляд. Ми Юэ оставалось лишь списать показавшуюся нежность на собственное воображение.
Настойка на османтусе в ресторане семьи Си оказалась потрясающе ароматной и мягкой, а шеф-повар продемонстрировал истинное мастерство: не только дары моря, но и самые простые блюда из овощей и тофу вышли объедением. Но главное — хозяин заведения учёл пристрастия двух необычных гостей: Сяомао получил любимые тефтели в кисло-сладком соусе и тушёные свиные рёбрышки, а Дамао — запечённую с мёдом кукурузу и отварной солёный арахис.
За одну лишь эту чуткость Си Шо в глазах Ми Юэ заслуженно перешёл в разряд настоящих друзей.
За рюмкой домашней настойки Си Шо и Цзин Жун принялись обсуждать, как деликатнее выманить Нань Тан на разговор.
Изначально Ми Юэ чувствовал неловкость: всё-таки именно его мохнатые спутники выудили печать из пруда, втянув остальных в эту историю. Однако спокойная уверенность собеседников передалась и ему. Проблема казалась запутанной, но не безнадёжной. Недаром ведь говорят, что один ум хорошо, а два лучше.
Фэн Цяо, оставшийся за бортом обсуждения, снова взъерошился. От нечего делать он начал выбалтывать Ми Юэ секреты Цзин Жуна, попутно вворачивая шпильки в адрес Си Шо. Ни тот, ни другой не обращали на его тявканье ни малейшего внимания.
От такого пренебрежения юноша распалялся ещё пуще. Не выдержав, Ми Юэ решил разрядить обстановку и сменить тему:
— А ты хорошо знаешь Цяо Ин? Когда мы впервые заговорили о том, что человек, подтолкнувший тебя к поездке в музей, может быть замешан в этом деле, ты про неё не думал?
Но стоило словам слететь с языка, как Ми Юэ пожалел об этом.
Лицо Фэн Цяо тут же потемнело:
— Ми Юэ, не слушай ты этих параноиков. Сяо Цяо совсем не такая! Семья Цяо с нашими никогда не враждовала, да и я ей ничего плохого не сделал. Зачем ей меня подставлять?
Сам Ми Юэ Цяо Ин знал плохо: в памяти остался лишь образ крайне изысканной и утончённой красавицы.
Словив на себе укоризненные взгляды Си Шо и Цзин Жуна, Фэн Цяо сбавил тон, чувствуя себя немного неудобно:
— Разумеется, я не идиот и своей жизнью дорожу. Всё, что надо, я сам проверю.
Си Шо лишь фыркнул и отвернулся.
— Ладно, проверкой займусь я, — спокойно проговорил Цзин Жун. — Главное, не выдай себя перед Цяо Ин.
— Верно, она не должна догадаться, что попала под подозрение, — добавил Ми Юэ.
Си Шо промолчал, одарив Фэн Цяо настолько скептическим взглядом, что тот не выдержал:
— Да что в этом сложного?! Вы меня совсем за дурака держите? В конце концов, я просто отсижусь дома и не буду с ней видеться. Довольны?
И тут Ми Юэ вдруг осмыслил произнесённые Цзин Жуном слова.
Похоже, тот имел в виду вовсе не связи своей влиятельной семьи, а собственные профессиональные возможности...
Заметив, как изменилось лицо Ми Юэ, Си Шо с изумлением поинтересовался:
— Ты что, не знал? Цзин Жун же на госслужбе. Специализируется на расследованиях, да и в полиции у него связи о-го-го.
Ми Юэ потерял дар речи.
Новость обрушилась на него подобно грому среди ясного неба.
Цзин Жун — при должности... С какой стати человеку в погонах потакать какому-то Ван Сяоху и внедряться к нему, Ми Юэ, под видом прислужника? Разве что... в нём самом подозревали нечто такое, что заставило органы начать проверку!
Мысли Ми Юэ закружились вихрем. За все двадцать с лишним лет жизни он так и не смог припомнить за собой ни единого противоправного проступка...
Нет, нет, не с того конца он заходит.
Главное — он вышел на него через Ван Сяоху. Значит, ключевой фигурой всё ещё оставался директор Ван!
Выходит, Цзин Жун пытался выяснить, не состоял ли сотрудник Музея горы Линси, Ми Юэ, в преступном сговоре с Ван Сяоху и не посягал ли он на национальное достояние?!
Впрочем, и это не самое главное.
Суть в том, что Цзин Жун изначально сблизился с ним с определённым умыслом, а вовсе не ради выполнения поручений Ван Сяоху. Директор Ван служил всего лишь прикрытием!
В голове Ми Юэ царил полный хаос.
Первой реакцией на вскрывшуюся правду стала вовсе не обида на обман или уязвлённая гордость, а липкий, пронизывающий страх.
Его охватило подозрение: не произошло ли в Научно-исследовательском институте горы Линси или самом музее горы Линси нечто настолько серьёзное, что привлекло внимание компетентных органов?
Но и эта версия трещала по швам. Случись в Научно-исследовательском институте горы Линси какая-то беда, профессор Линь Циньшань или старшие соученики обязательно бы намекнули, пусть даже самым туманным образом, но не стали бы держать его в полном неведении.
Мысли Ми Юэ вновь и вновь возвращались к Научно-исследовательскому институту горы Линси, он отчаянно пытался отыскать брешь, прореху, за которую могли зацепиться ищейки.
На самом деле, стоило Си Шо сболтнуть лишнее, как Цзин Жун застыл, опешив: подобного разоблачения он никак не ожидал.
Не сводя глаз с бледнеющего лица Ми Юэ, Цзин Жун судорожно подбирал объяснения, готовясь встретить неизбежную бурю вопросов.