Снова прогремел выстрел.
Грохот ружья окончательно разогнал обезьянью стаю. Зверьки брызнули врассыпную: одни без оглядки метнулись в чащу, другие затаились за забором, с опаской выглядывая наружу, а несколько самых смелых взлетели на крышу. Вцепившись в карниз, они с высоты настороженно разглядывали странных двуногих.
Пользуясь поднявшейся суматохой, Ми Юэ неслышно пробрался ближе к воротам гостиницы.
За оградой тянулась укатанная грунтовая дорога, с обеих сторон стиснутая густым лесом и подлеском. Даже днем среди этих зарослей было легко спрятаться, а в предутренней темноте — и подавно.
Ми Юэ ничуть не боялся разоблачения. Впрочем, людям во дворе сейчас было вовсе не до беглецов, перемахнувших через забор.
У них нашлись дела поважнее: разделившись, одни ковыряли замок, а другие инструментами пытались скрутить петли массивных железных ворот.
«Вместо того чтобы побросать лишнее и удирать налегке, они упорно возятся со створом, — подумал Ми Юэ. — Значит, награбленного в кузовах слишком много, на своих двоих всего не унести».
К тому же, брось они хоть часть груза, это сулило бы им бесконечные неприятности. Да и баснословная ценность добычи не позволяла от нее отказаться: грабители предпочли рискнуть и потерять драгоценные минуты, лишь бы забрать всё до последнего.
На сердце у Ми Юэ стало тревожно.
Это служило ясным предупреждением: если кто-то попытается встать у них на пути, эти люди будут отбиваться насмерть, пустив в ход всю свою силу.
К счастью, обезьяны оказались проворными. Вглядываясь сквозь прутья ограды, он не заметил среди них раненых.
Возле самого уха слабо колыхнулся воздух. Ми Юэ обернулся и увидел, как сквозь переплетение ветвей к нему ловко скользнула темная тень. Большие круглые глаза, янтарно светившиеся во тьме, приблизились и умильно моргнули.
— Я привел подмогу! — торопливо отчитался Сяомао. — Но у них та штука, которая очень громко бабахает. Мы побоялись подойти.
— Передай всем, чтобы держались подальше, — Ми Юэ ласково погладил совенка по крылу. — Ты не видел Дамао? Сможешь привести его сюда?
Подобные поручения надежнее было доверять маленькому совенку. Всё-таки сам Ми Юэ вымахал за метр восемьдесят, и его передвижения по лесу трудно было назвать абсолютно бесшумными.
Сяомао взмахнул крыльями и растворился в темноте, а вскоре вернулся, ведя за собой крадущегося на цыпочках Дамао.
Человек и обезьяна затаились в густом кустарнике, стараясь даже не дышать.
Замок наконец поддался. Ворота со скрипом распахнулись, и два пикапа один за другим выскочили со двора гостиницы, на полной скорости рванув вниз по горной дороге.
Ми Юэ включил в телефоне геолокацию и велел Дамао следовать за машинами на безопасном расстоянии, не выпуская аппарат из лап.
Горный серпантин изобиловал крутыми поворотами, так что даже на пустой трассе пикапы не могли развить слишком большую скорость. А густая лесополоса вдоль обочины надежно укрывала обезьяну от чужих глаз.
Сяомао, до этого слегка расстроенный своей бесполезностью, при виде нового задания для Дамао тут же воодушевился и вместе со своими сородичами устремился следом.
Для слежки птицы подходили куда лучше обезьян, но Сяомао был слишком крошечным, чтобы удержать телефон. С другими же пернатыми Ми Юэ просто не успел наладить контакт за столь короткое время, не говоря уже о том, чтобы просить их о содействии.
Гул моторов постепенно затих вдали.
Ми Юэ выбрался из зарослей и через распахнутые ворота вернулся во двор гостиницы. Нужно было убедиться, что никто из хвостатых помощников Дамао не пострадал, а заодно одолжить у кого-нибудь телефон — например, у того парня в рубашке с красной каймой, — чтобы связаться с Линь Циньшанем и ввести его в курс дела.
Заметив его, обезьянка, которая прежде выпрашивала арахис, резво метнулась навстречу и уцепилась за штанину. Карабкаясь вверх, малыш без умолку стрекотал и верещал, жалуясь на пережитый страх.
Ми Юэ позволил ему забраться на плечо. Убедившись, что среди стаи пострадавших нет, он с облегчением выдохнул.
Что делать дальше — искать персонал гостиницы или самому спускаться по дороге вдогонку, — он пока толком не решил. Интуиция подсказывала: работники вряд ли не замечали подозрительных постояльцев. Скорее всего, они просто предпочли закрыть на всё глаза, лишь бы избежать неприятностей.
Доверия к местным у него не было: а вдруг они заодно? Что, если эта гостиница — тоже часть воровского притона?
После недолгих колебаний Ми Юэ решил сразу идти вниз по склону. В кармане у него лежал золотой шарик для благовоний, переданный Дамао, — важная улика, которую непременно следовало вручить полиции.
Нащупав шарик для благовоний, он повернулся к выходу.
Сидевшая на плече обезьянка, поняв, что он собирается уходить, внезапно вцепилась ему в волосы и со всей силы потянула назад.
— Ай! Пусти! — вскрикнул Ми Юэ от резкой боли, чувствуя, как трещит скальп.
Но зверек не разжал лап, настойчиво указывая мордочкой назад.
Обернувшись, Ми Юэ увидел две фигуры, выходящие с заднего двора. Впереди плелся парень в рубашке с красной каймой, с заломленными за спину руками. Шедший сзади крепко держал пленника за шиворот, а в другой руке сжимал сверкающий кинжал. С этим свирепым видом он больше всего походил на матерого разбойника с большой дороги — и был не кем иным, как Лао Мао, которого Ми Юэ уже мысленно отправил вниз по склону.
— Это... что за дела? — запнулся Ми Юэ.
Прежде он подозревал, что Лао Мао, раз уж знаком с бандитами, может быть как-то замешан в их делах.
Лао Мао грубо толкнул парня в спину и процедил:
— Этот щегол пытался свистнуть своим дружкам, но я его перехватил.
Ми Юэ и сам допускал подобное, так что ничуть не удивился:
— Значит, здесь всё-таки воровское гнездо?
— Нет! — хором выпалили и Лао Мао, и парень в белой рубашке.
Лао Мао отвесил пленнику пинка под зад и пояснил:
— Хозяин тут Лао Ли. Только он в городе живет, наезжает редко, вот этот паразит и крутит делишки за его спиной.
— А где сам Лао Ли?
Парень скулил и охал от пинков.
— Знал ведь, что те снимутся до рассвета, и побоялся, как бы старик не полез не вовремя, — продолжал Лао Мао, и в его голосе прозвучали запоздалые нотки тревоги. — Вот и подмешал дряни в ужин. Лао Ли до сих пор дрыхнет без задних ног. Да и нас этот гад хотел усыпить до утра — зелье было во вчерашней тушеной баранине. Хорошо хоть, ни ты, ни я к ней не притронулись.
Лао Мао просто-напросто терпеть не мог баранину, а Ми Юэ, увлеченный кормлением совенка, намеренно пропустил пару самых пряных блюд.
Теперь-то всё встало на свои места: вкус нарочно забили специями, чтобы замаскировать привкус снотворного.
— Он здесь один на кухне?
— Вроде бы был второй, — отозвался Лао Мао. — Но тот на ночь уходит домой. Впрочем, пусть полиция с этим разбирается.
— Брат, ну пощади!.. — взмолился пленник, извиваясь и пытаясь заглянуть Лао Мао в лицо. — Да не подельник я им, честное слово! Они и заезжают-то раз в сто лет...
— Ментам расскажешь, — отрезал Лао Мао и без лишних церемоний приложил его рукоятью кинжала по затылку.
Парень обмяк и потерял сознание.
Ми Юэ вместе с сидевшей на плече обезьянкой вздрогнули от такой внезапной расправы. Зверек инстинктивно шарахнулся назад, едва не свалился и в панике снова намертво вцепился в шевелюру Ми Юэ.
«С такими темпами я точно облысею», — с тоской подумал юноша, судорожно втягивая воздух сквозь зубы.
Едва сдерживая смешок, Лао Мао вытащил из кармана телефон и протянул ему:
— На, звони скорее.
Он успел заметить, как Ми Юэ отдал свой аппарат обезьяне — видимо, чтобы передавать координаты засаде. Вернется ли теперь животное с телефоном — отдельный вопрос...
Ми Юэ поспешно набрал номер Линь Циньшаня.
За столь короткий срок наставник физически не смог бы добраться сюда с горы Линси, однако оперативники наверняка держали связь именно через него.
Едва в трубке раздались гудки и Ми Юэ успел выдохнуть короткое «Алло», как взволнованный голос профессора перебил его:
— Ми Юэ?! Ты где? Цел?
— Всё в порядке, — торопливо отозвался юноша. — Сигнал с моего телефона... доходит?
Линь Циньшань подтвердил, что маячок работает исправно, и добавил: наряд полиции уже перехватил оба пикапа на горной дороге. Подробностей он не знал, но строго наказал Ми Юэ дождаться оперативников и помочь с описью и экспертизой похищенных древностей.
Завершив вызов, Ми Юэ вернул телефон владельцу:
— А с этим что делать?
Лао Мао понял, что речь идет о поваренке. Выудив из пачки сигарету, он лениво опустился на ступени крыльца:
— Да ничего. Посидим, подождем полицию и сдадим с рук на руки.
Ми Юэ примостился рядом. Пока бушевал адреналин — погоня, прыжки через заборы, прятки в кустах, — усталость не ощущалась. Но стоило сесть, как каждая мышца отозвалась ноющей ломотой.
Лао Мао окинул его насмешливым взглядом:
— Ну и физуха у тебя. Слабовато, парень.
— Нормальная у меня форма, человеческая! — обиделся Ми Юэ.
Тот хмыкнул:
— Ты ж вроде в исследовательском институте на горе работаешь? По горным тропам небось каждый день наматываешь километры?
— На машине ездим, — буркнул Ми Юэ с легкой досадой.
В гараже института, помимо пикапа, на котором приехал он сам, стоял еще потрепанный внедорожник Линь Циньшаня. Профессор садился за руль редко, так что за долгие годы машина фактически превратилась в служебную развозку.
Так что пешком по склонам карабкаться приходилось нечасто. Если не считать рутинных научных обязанностей, самым тяжким физическим трудом для Ми Юэ оставался огород на заднем дворе института.
Перекопать грядки, посеять семена, внести удобрения...
Ну и, само собой, время от времени выходить с большой метлой на бой против диких макак, повадившихся разорять посадки. Шутки с ними были плохи: эти хвостатые разбойники налетали целыми бандами, двигались стремительно, как ветер, и наглели до крайности.
Несколько раз Ми Юэ удавалось изловить наглецов и терпеливо провести с ними воспитательную беседу. Те с готовностью кивали, соглашаясь со всеми доводами, а через пару дней как ни в чем не бывало возвращались обрывать свежие побеги. Более того, поняв, что этот двуногий прекрасно их слышит и понимает, обезьяны стали наведываться в огород с еще большим азартом. Они весело скакали по грядкам и визгливо вопили на всю округу: «Ми Юэ! Ми Юэ!»
В такие минуты Ми Юэ невольно проникался глубочайшим сочувствием к наставнику Тан Саньцзану из старинной легенды.
Только теперь он по-настоящему осознал, какая это невыносимая мука — воспитывать непокорных обезьян.
Впрочем, делиться этим с Лао Мао он, разумеется, не собирался.