Линь Циньшань хоть и был учёным, но в «башне из слоновой кости» не сидел и кабинетным сухарём никогда не являлся. Окружающую жизнь он знал досконально: кто точит на него зуб, а кто просто приехал доживать век в тихом уголке — все эти расклады старик держал в голове.
Взять того же Ван Сяоху. Начинал тот мелким дельцом, даже сделал пару добрых дел для городка Циншуй: дороги подлатал, мост подновил. Да только богатство человека портит. Заработал денег, захотел приобщиться к коллекционированию антиквариата — полбеды, так ведь сунул нос в делишки грабителей гробниц! А какие раскопки по соседству с горой Линси? Понятное дело, прямое посягательство на работу самого Линь Циньшаня.
Профессор Линь и так подыскивал удобный случай, чтобы прижать мерзавца. А тот не просто позарился на его любимого ученика, но ещё и перетянул на свою сторону Ван Чжоу — хотя, скорее, Второй старший соученик сам охотно прыгнул к нему в объятия. Так или иначе, два проходимца нашли друг друга. И тогда Старик Линь ударил без промедления. Логика его была сурова и проста: раз уж у тебя карманы жгут лишние деньги, я устрою так, чтобы ты вообще перестал зарабатывать.
Но кто же знал, что стоит перекрыть Ван Сяоху кислород, как наружу вылезет ворох новых неприятностей.
— Два дня назад у реки начал ошиваться какой-то тип, — Линь Циньшань устало потёр переносицу. Бесконечная чехарда событий заметно его измотала, на лбу пролегла глубокая складка. — Всё один и тот же. Первое время, похоже, присматривался, выверял место, а сегодня на рассвете явился с лопатой и отрыл тот пустой сундучок, что ты зарыл.
Ми Юэ прекрасно понимал: выйти с точностью до метра на нужное место — никакое не совпадение. Такие случайности бывают только в сказках. Это был настоящий покупатель, пришедший за товаром.
— Я-то грешным делом думал, что за столь драгоценной вещью Ван Чжоу отправится сам, — с некоторой заминкой произнёс Линь Циньшань. — А у него, видать, кишка не тонка — сдал координаты напрямую покупателю. Как думаешь, он сделал это по неопытности или...
Вообще-то при сделках такого рода так не поступают. Покупатель запросто может сжульничать: заберёт артефакт, а потом заявит, что ничего в схроне не нашёл. Продавец в таком случае остаётся с носом. Тем более когда речь идёт о бесценной реликвии. И всё же Ван Чжоу пошёл на этот риск...
— Вряд ли дело в глупости, — возразил Ми Юэ. — Скорее всего, его что-то крепко связало по рукам и ногам. Оказавшись в безвыходном положении, он просто не имел возможности отлучиться и был вынужден раскрыть тайник.
В институте уже поднялся шум из-за кражи. Ми Юэ полагал, что Ван Чжоу сейчас забился в какую-нибудь щель и боится даже нос высунуть в город. Впрочем, спрятал он свой трофей на совесть, вот и уверовал в собственную безнаказанность.
Тем временем Восьмигранный золотой кубок с изображениями людей уже благополучно покоился в хранилище музея, так что Линь Циньшань мог со спокойной душой насладиться чужой драмой:
— Что ж, с нетерпением подождём, как эти псы начнут грызть друг друга.
Старик на мгновение задумался и добавил:
— Может, пустить слух, будто я выкупил кубок на чёрном рынке? Хм... Нет, пока торопиться не будем. Хочу сперва понаблюдать за этой грызнёй.
Ван Чжоу и правда решил, будто заметал следы без сучка без задоринки и теперь может спать спокойно?! Мечтать не вредно.
— А получится утаить? — с сомнением спросил Ми Юэ. — Кубок вернулся в хранилище, полиция в курсе. Рано или поздно слухи просочатся.
— Если кто и станет наводить справки через полицию, то первым делом выплывет сам факт дерзкой кражи из музея. На этом фоне история с отдельным кубком просто затеряется, — отмахнулся Линь Циньшань. — Неделю-другую продержимся. А выплывет — и бог с ним.
Ми Юэ кивнул. Если кто-то пронюхает про кубок сам, оно даже к лучшему: не придётся самому разносить сплетни.
— Так кто приходил за кладом? Человек Ван Сяоху?
Линь Циньшань сокрушённо вздохнул:
— Представь себе, нет. Сам огорчён донельзя.
Кабы Ван Чжоу намертво спутался с Ван Сяоху, всё было бы куда проще. Но этот бывший ученик оказался хитрее, чем казался, и решил использовать директора Вана лишь как дымовую завесу.
— Помнишь госпожу Цинь? — внезапно спросил профессор.
Ми Юэ изумился:
— При чём тут она?
Парень сперва подумал, будто профессор намекает на сговор Ван Чжоу с госпожой Цинь. Но тут же сообразил: будь это так, учитель не пошёл бы к ней на званый обед и уж точно не стал бы подталкивать её отжать бизнес у Ван Сяоху.
— Помнишь, перед подъёмом на гору мы гадали, кто стоит за спиной госпожи Цинь? — усмехнулся Линь Циньшань. — Кто бы мог подумать, что у такой с виду безобидной старушки окажется настолько влиятельный покровитель. Знаешь Деревню Цветов и Птиц на юге Циншуя?
Ми Юэ кивнул.
Раньше это местечко звалось деревней Лицзяцунь. Местные земли славились изобилием воды и плодородной почвой, поэтому несколько лет назад крестьяне массово занялись цветоводством. Управа подхватила инициативу, выделяла субсидии, и дело быстро набрало оборот. Нынче Деревня Цветов и Птиц разрослась в несколько раз, даже окрестные пустыри раскопали под питомники и оранжереи. Живописная природа и свежий воздух стали притягивать туда состоятельных пенсионеров.
— В той деревне что ни дом — то усадьба, полно непростых людей, — продолжал Линь Циньшань с лёгкой иронией. — И покровитель госпожи Цинь — как раз из их числа.
Ми Юэ особым интересом к ботанике не отличался и в тех краях бывал редко, но о новостройках и роскошных коттеджах, выросших там для богатеев, конечно же, слышал.
— Покровителя госпожи Цинь зовут Босс Цзян, — сказал Линь Циньшань, слегка понизив голос. — В молодости Цзян Ваньчжун чем только не промышлял: и торговлей, и угольными шахтами... В общем, сколотил сказочное состояние на хапке, а потом перетянул сыновей с внуками в легальный бизнес — скупил заводы, занялся промышленностью. Главный его талант — уменье втираться в доверие и открывать любые двери. Так что госпожа Цинь выбрала себе отличную крышу.
Старик на секунду запнулся и вдруг выдал:
— Погоди... А они случайно не любовники?!
Ми Юэ аж поперхнулся.
— Учитель, — смущённо покашлял он, — соблюдайте облико морале.
Ученик же рядом стоит, в конце концов!
Линь Циньшань непонимающе смерил его взглядом:
— А что такое? Ты у нас ещё несовершеннолетний, что ли?
Ми Юэ только руками развёл.
Даже если и совершеннолетний, к чему такие пикантные подробности? Вы ведь солидный почтенный профессор, а не жёлтая пресса!
— Ладно, отвлеклись... — понял свою оплошность профессор и быстро вернулся к делу: — Так вот, тот тип, что рыскал в прибрежной роще, оказался помощником Босса Цзяна.
Ми Юэ опешил:
— И где только Второй старший соученик находит подобных людей?
Они ведь жили под одной крышей, и Ван Чжоу вовсе не выглядел человеком, который часто отпрашивается в город.
Линь Циньшань насупился. Ему на ум сразу пришёл Нань Чаншэн, по чьей протекции Ван Чжоу когда-то и попал в институт. Тогда профессор был слишком занят решением насущных проблем и не догадался проверить, какие нити связывают этих двоих на самом деле.
В то, что Босс Цзян вась-вась с Нань Чаншэном, верилось легко. Но вот в то, что Ван Чжоу по собственной инициативе, прикрываясь именем Нань Чаншэна, сумел выйти на Цзяна — ни за что. Не того калибра сопляк.
Чем больше Линь Циньшань размышлял об этом, тем сильнее закипал. В конце концов он просто выставил Ми Юэ за дверь, заперся у себя и принялся обзванивать нужные контакты один за другим.
Даже если Ван Чжоу действовал без прямой указки Нань Чаншэна, пропажа золотого кубка неизбежно спровоцирует грызню между продавцом и покупателем. Справиться с Боссом Цзяном самостоятельно Ван Чжоу не под силу — весовая категория не та. А значит, его высокопоставленному покровителю придётся вылезти из тени и расхлёбывать заваренную кашу.
Профессор Линь и сам не мог толком объяснить, на что надеется. Даже зная о роли Нань Чаншэна, он всё ещё питал иллюзии в отношении старого приятеля. Ему отчаянно хотелось верить, что за этой подлой ловушкой стоит кто-то другой, а не человек, которому он когда-то доверял.
Прожив долгую жизнь, Линь Циньшань отлично знал, как непостоянна человеческая натура, и не строил детских иллюзий. Ему требовались только неопровержимые улики.
Тем временем на другом конце коридора Ми Юэ поймал Цзин Жуна.
Капитан как раз направлялся к Линь Циньшаню, но был перехвачен на полпути и теперь беспомощно разводил руками:
— Есть ли сговор между Ван Сяоху и Нань Чаншэном... Утверждать не берусь. Доказательств нет.
Ми Юэ прищурился:
— Ты сам сказал, что дело в Овраге Обезьян закрыто. Раз ты всё ещё здесь, значит, расследуешь делишки чёрных копателей?
— В таких делах всегда так, — вздохнул Цзин Жун. — Схватив пешек на раскопках, выйти на заказчика почти невозможно. Пока жив организатор, он без труда найдёт новых отчаянных парней, готовых рисковать шкурой ради лёгких денег. Стоит промежуточному звену дать дёру — цепь рвётся, и концы уходят в воду.
Ми Юэ прекрасно знал этот расклад. Попавшиеся грабители всегда твердят одно и то же: «Мы простые исполнители», «Кто хозяин — без понятия», «Нам платил бригадир, босса в глаза не видели».
И всё же Цзин Жун не рядовой обыватель, чтобы довольствоваться поверхностными слухами.
— Правда, улик нет, — вздохнул капитан Цзин. — Напрямую с людьми Наней он не контактировал.
Это означало, что по крайней мере официально их ничто не связывало.
— Если есть возможность, присмотрись к Ван Чжоу, — посоветовал Ми Юэ. — Это Второй старший соученик, которого только что прогнал учитель. В своё время его рекомендовал именно Нань Чаншэн.
Цзин Жун кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению.
Ми Юэ догадался, что капитан шёл к профессору по поводу похищенных реликвий, и не стал его задерживать. Но едва он собрался уйти, как за окном раздался гвалт и сбивчивый обезьяний гам.
Лицо Ми Юэ переменилось.
Снаружи наперебой орали обезьяны. В их хаотичном крике то и дело мелькало его имя, перемежаемое воплями: «Я первый нашёл!», «Нет, я скажу!», «Дайте бананов!».
Цзин Жун вздрогнул от неожиданности:
— Это... обезьяны?
Ми Юэ кивнул и поспешил к окну. Не успел он сделать и нескольких шагов, как на подоконник второго этажа, цепляясь за решётку, ловко взобрались два молодых примата. Встретившись взглядом с Ми Юэ, они радостно заверещали:
— Ми Юэ! Ты же спрашивал про тех, кто закопал штуковину в горах... Мы всё разузнали!