Заметив, что Ми Юэ совсем пал духом, Цзин Жун перехватил у него поводок:
— Что случилось? Опять тебя расстроил? — Он наклонился и пару раз погладил пса по макушке. — И в кого ты у нас такой упитанный?..
Хэйтан мгновенно возмутился, крутанул головой и отчаянно залаял.
Ми Юэ, едва сдерживая смех, перевёл:
— Он просит выбирать выражения. Никакой он не «упитанный»! Если продолжишь на него наговаривать, он позовёт папочку, и тот задаст тебе трепку.
— Вот как? — изумился Цзин Жун. — Какая дерзость.
— А ты попробуй, проверь.
В глазах Ми Юэ блеснули озорные искорки, отчего у Цзин Жуна сладко сжалось сердце. Наклонившись к самому уху юноши, он шепнул:
— Да справиться с ним проще простого. Пара звонков старому однокашнику из кинологов, пара служебных псов на подмогу... и этот крепыш от страха в штаны прудит.
Уши Хэйтана мгновенно встали торчком.
«Что? Служебные псы?!»
Ми Юэ фыркнул и обратился к псу:
— Ну да. У этого дяди среди служебных собак полно знакомых.
Хэйтан семенил лапками, аккуратно подбираясь ближе к Цзин Жуну, а на его морде проступило глубочайшее почтение.
«А... можно мне с ними познакомиться?»
Цзин Жун искренне расхохотался. Даже без перевода было ясно, о чём лебезит этот хитрый пёс. Потрепав Хэйтана за ухо, он улыбнулся:
— Если твой папочка не воспротивится, я отправлю тебя в кинологический центр на спецтренировку.
Пёс замер от восторга, переступая с лапы на лапу, и на полном серьёзе закрутил в голове эту заманчивую мысль.
* * *
К моменту, когда с небес вернулся лохматый Сяомао, Дамао с маленькой Сяо Чжэньчжу уже вовсю копались в траве неподалёку, вырывая ямку. Хэйтан же кинулся навстречу птице с преувеличенным воодушевлением.
В своих мечтах пёс уже примерял форму стража порядка, а потому смотрел на совёнка с особым покровительством: Сяомао — рядовой гражданин, а значит, находится под защитой доблестной полиции.
Он даже услужливо притащил в зубах бутылочку с водой и заботливо поинтересовался:
«Устал, небось?»
Сяомао опешил. Вытаращив глаза, он поскользнулся на руке Ми Юэ и чуть не свалился наземь.
Ми Юэ, едва сдерживая улыбку, пояснил:
— Хэйтан скоро отправится в тренировочный лагерь для служебных собак.
«Метит в полицейские ищейки...»
Сяомао мгновенно всё понял: служение народу — дело святое. Удобно устроившись на руках у хозяина, он с удовольствием принимал заботу будущего стража порядка и параллельно докладывал о результатах разведки:
«Трава густая, следов жилья нет, змей тоже немного. В зарослях сыро, но того запаха, что был в ту ночь, я не почувствовал».
— Молодец, Сяомао, — погладил его Ми Юэ.
Совёнок гордо повернул голову и косо посмотрел на Хэйтана.
Пёс, конечно же, опять вздрогнул от столь резкого разворота птичьей шеи.
Сяомао мысленно усомнился: с такой трусостью — и в полицию? Впрочем, Ми Юэ всегда говорил, что даже при скромных данных главное — стремиться к лучшему. А у Хэйтана, похоже, стремления хоть отбавляй. Поразмыслив, совёнок решил не сбивать с него спесь, а то этот изнеженный увалень снова побежит скулить и жаловаться своему папочке.
Разобравшись с этим вопросом, Сяомао окончательно сменил гнев на милость.
Ми Юэ не знал, как именно поладили его питомцы, но, видя их дружбу, искренне радовался.
Чтобы отметить примирение — а заодно наградить зверьё за великодушие, — на обратном пути Ми Юэ попросил Цзин Жуна сделать крюк и заехать в известную лавку в Южном районе за фирменной тушёной говядиной и свиными рульками. Вдобавок он прикупил соевого сыра в специях и пару лёгких закусок.
Будет ли всё это есть Дамао — вопрос другой, но как заботливый хозяин Ми Юэ старался делить любовь поровну. К тому же Дамао — натура трепетная, ему особенно важно чувствовать домашнее тепло.
* * *
Когда их машина выезжала с парковки у мясной лавки, мимо прошмыгнул серебристый спорткар.
Цзин Жун мазнул взглядом по зеркалу заднего вида и обронил:
— Кажется, машина Линь Боиня.
Ми Юэ автоматически проследил за его взглядом, но спорткар уже растворился в плотном потоке автомобилей.
Вспомнив о Линь Боине, юноша невольно подумал о Нань Тан. Как ей жилось все эти дни в доме семьи Линь?
Впрочем, мысль лишь мельком коснулась разума и угасла. Нань Тан слишком горда, чтобы терпеть сочувственные расспросы.
* * *
Вернувшись домой и переговорив с отцом, Линь Боинь всё же решил связаться с Линь Циньшанем. Пусть близкой дружбы между ними не водилось, сейчас они оказались в одной лодке. А враг моего врага — союзник, всё просто.
Выйдя из комнаты Линь Ао, он увидел Нань Тан, которая вместе с тётушкой Бай накрывала к ужину. На ней была свободная белая рубашка с засученными по локоть рукавами и пышная юбка сочного оранжево-красного оттенка. Наряд подчёркивал её высокую, статную фигуру, придавая образу непринуждённость и изящество — словно у героинь классического кинематографа.
Заметив его пристальный взгляд, Нань Тан кокетливо повела рукой, демонстрируя украшение:
— Красиво, правда? Отец подарил.
Только тут Линь Боинь разглядел на её запястье массивный золотой браслет, усыпанный разноцветными самоцветами. Дизайн казался вычурным, с явными мотивами кочевых народов.
— Выглядит знакомо... — пробормотал Линь Боинь. — Старик сам выкупил его на каком-то аукционе. Симпатичная вещь, носи на здоровье.
Нань Тан сияла, словно ребёнок, получивший конверт с новогодними деньгами. Отправляясь на кухню за палочками для еды, она даже весело замурлыкала какую-то песенку.
Линь Боинь вспомнил, что в его сейфе тоже пылится кое-что из женских драгоценностей: часть досталась от матери, а несколько отличных камней он заготовил много лет назад для собственной помолвки. Когда помолвка расстроилась, самоцветы так и остались лежать без дела.
«Надо бы при случае подарить их Нань Тан», — подумал он. Девушка так искусно скрашивала одиночество его отца, что ограничиваться простым «спасибо» казалось просто некрасивым.
Нань Тан снова показалась из кухни, осторожно неся глиняный горшочек. Заметив выходящего из комнаты Линь Ао, она улыбнулась:
— Отец, сегодня суп варила я! Тётушка Бай помогла выбрать продукты... Вы говорили, что куриный бульон слишком жирный, так я сняла весь жир!
Старый хозяин расплылся в улыбке:
— Вот спасибо! Обязательно выпью две пиалы.
Линь Боинь собирался сразу отправиться к Линь Циньшаню, по дороге вызвав ассистента Гао на совещание и перекусив на ходу. Но, услышав этот домашний разговор, он замер и свернул вслед за отцом в столовую.
Линь Ао покосился на него:
— Поужинаешь дома?
— В такое время ехать неприлично, будто напросился на ужин, — поддержал его под локоть сын. — Перекушу с вами и поеду.
— Вот и верно, — одобрительно кивнул Линь Ао. — В молодости надо беречь здоровье: вовремя есть, вовремя отдыхать. Иначе на старости лет локти кусать будешь. — Он вздохнул. — И не сиди за работой сутками, уделяй время жене.
Линь Боинь знал: отец опять вспомнил, как в молодые годы гнался за делами и упускал общение с близкими. Когда рождались он и его сестра, старик пропадал в разъездах, за что мать пилила его всю жизнь. А после её ухода любые подобные воспоминания отзывались в нём светлой грустью.
Предприниматель не стал возражать и лишь кротко ответил:
— Хорошо.
В последние дни отец казался таким жизнерадостным, что эта внезапная тоска задела Линь Боиня за живое. Сам того не замечая, он перенял у Нань Тан мягкий, заботливый тон и принялся успокаивать старика. И только спустя пару минут сообразил, что отродясь не разговаривал с отцом так кротко.
Линь Ао, привыкший к такому обращению за последние дни, даже не удивился.
А вот у Линь Боиня на душе соскребли кошки. Если старик заговорил о семье и тепле, значит, совсем сдал и чувствует себя одиноким.
«Нельзя перекладывать заботу о нём только на Нань Тан, — решил Линь Боинь. — Надо пересмотреть график и проводить с ним больше времени».
* * *
Ещё до того, как переступить порог, Ми Юэ и Цзин Жун поняли, что в доме гости. У ворот ютилось несколько автомобилей, а входная дверь в гостиную была распахнута настежь — изнутри доносился гомон голосов.
Поскольку проезд был заставлен, Цзин Жун припарковался на общественной стоянке неподалёку.
Выбравшись из машины вместе со зверьём, они увидели Сяомао, который уже сделал круг над домом и спустился к ним с докладом:
«В гостиной полно народу! Одни дедушки... И ещё тот, что обозвал меня ночной птицей!»
Значит, пришёл профессор Цинь.
Раз здесь Цинь Хань, то коллеги наверняка собрались обсудить дела — скорее всего, возрождение Ассоциации антикваров.
Цзин Жун передал Ми Юэ пакеты с едой:
— Я не пойду. Заеду за тобой завтра утром.
Ми Юэ прекрасно понимал: для этих людей Цзин Жун — человек посторонний, и в его присутствии они будут стесняться.
— Если узнаю что интересное, расскажу, — без тени смущения пообещал он возлюбленному.
Проводив машину Цзин Жуна взглядом, юноша в сопровождении питомцев направился к дому.
Первым делом Ми Юэ прошёл на кухню и отдал покупки кухарке.
К ступеням у заднего выхода он до сих пор питал подсознательный страх, а потому старался избегать этого пути, а если приходилось проходить мимо — прижимался к самому краю и преодолевал их одним широким шагом.
Линь Циньшань однажды увидал эту его манеру и долго смеялся.
Впрочем, не один Ми Юэ испытывал невольную дрожь перед злополучными крылечками: сам профессор после истории с ядовитой змеёй притащил из кухни шланг, долго вымывал каждый сантиметр бетона, а потом ещё и залил всё дезинфицирующим раствором.
Позже Ми Юэ слышал, как кухарка ворчала, что две куртины гортензий под лестницей вот-вот чахнут — и всё из-за этой ядовитой химии.
Вымыв руки, Ми Юэ вышел в гостиную поздороваться. Половина присутствующих оказались ему знакомы: Цинь Хань, приятели из Ассоциации антикваров и несколько преподавателей из университета. Вдобавок среди незнакомых лиц мелькали профили, кои он наверняка встречал на различных выставках и симпозиумах.
Но больше всего юношу удивило присутствие Шэн Анси.
Тот восседал подле Линь Циньшаня, непринуждённо беседовал с хозяином и одновременно ухаживал за гостями: подливал чай, подавал пиалы...
Словом, держался так, будто сам был хозяином дома.
Ми Юэ едва не поморщился. Он не знал, поддерживал ли Линь Циньшань с этим человеком тайную связь, но в их доме Шэн Анси появился впервые.
При первом знакомстве Шэн Анси показался ему вполне приятным человеком, и Ми Юэ даже по-детски раздумывал: если тот действительно ухаживает за профессором Линем, не стоит ли от чистого сердца пожелать им счастья и принять его как будущего наставника?
Но на свадьбе Линь Боиня и Нань Тан юноша увидел, как подле него вьётся Цяо Ин, а затем случилась та неприятная история с подглядыванием на лестничной площадке. С тех пор Ми Юэ проникся к нему глубоким недоверием.
Тогда он ещё делился сомнениями с Цзин Жуном: мол, может, он всё выдумал, и между Шэн Анси и профессором Линем нет ничего, кроме давней студенческой дружбы?
И вот, стоит юноше свыкнуться с этой мыслью, как Шэн Анси вновь оказывается подле его учителя, источая... нескрываемое нежное расположение.
Ми Юэ окончательно запутался.
Неужели он и впрямь слишком подозрителен и везде ищет подвох?!