— А помнишь, как мы с Фэн Цяо ходили в музей? — Ми Юэ коротко бросил взгляд в сторону коридора и едва слышно шепнул Цзин Жуну: — Я ведь потом ещё раз туда наведался, чтобы забрать буклет, о котором мы договаривались.
Цзин Жун отрицательно качнул головой: об этом визите он слышал впервые.
Вспомнив, кто эти двое такие, Ми Юэ заметно воодушевился. Глаза его азартно блеснули — вылитый зверёк, безупречно выполнивший трюк и с надеждой ждущий похвалы.
— Музей в тот день был закрыт для посетителей, но мне посчастливилось столкнуться с их директором.
— С Янь Фу? — Цзин Жун искренне удивился.
С самим директором ему приходилось пересекаться лишь мельком и без свидетелей. В сети о Янь Фу практически ничего не сообщалось: человек он был крайне скрытный и непубличный.
— Янь Фу — человек с большим размахом, — Ми Юэ на мгновение задумался, подбирая слова. — Сложно объяснить... В общем, с первого взгляда понятно: богат, влиятелен, образован и занимает высокое положение. Типичный хозяин жизни.
Цзин Жун тихо усмехнулся:
— Надо же, какая высокая оценка.
— Да я вообще не о нём! — Ми Юэ недовольно смерил его взглядом.
Похоже, если не пресечь поддёвки Цзин Жуна, разговор окончательно уйдёт в сторону.
— Так вот, когда я встретил Янь Фу, за ним шла целая свита сотрудников. И эти двое были среди них!
— Они работают на Янь Фу? — Цзин Жун приподнял бровь. — Ты уверен?
Ми Юэ убеждённо кивнул. Усмешка моментально слетела с лица Цзин Жуна: дело принимало серьёзный оборот.
Тао Тяньрань вернулся быстро, проводив гостей лишь до дверей административного корпуса. Его нынешний статус в институте не обязывал вышагивать до самой автостоянки ради двух рядовых ассистентов.
Его подмывало выведать, с какой целью эти визитёры заявились к Линь Циньшаню именно сейчас, но он не знал, как подступиться к теме. Явиться в такой момент... Не вынюхивают ли они подробности кражи со склада? Какая муха их ужалила, что нельзя было обсудить всё по телефону, а пришлось тащиться в такую даль? И насколько вообще эти частые кражи ударят по репутации института?
Как главный управляющий на горе, Тао Тяньрань всем сердцем переживал за учителя, на которого давил весь этот груз. Последние дни институт буквально гудел от тревожных слухов, да и Старик Линь ходил мрачнее тучи. Как старший соученик, Тао Тяньрань обязан был подавать пример младшим и держаться из последних сил, не показывая собственной растерянности.
Поэтому, даже когда грянула оглушительная новость о том, что у Ми Юэ появился ухажёр, он изо всех сил подавлял раздражение, пытаясь сдержанно и рассудительно обсудить с учителем воспитание их подопечного. Впрочем, насколько хорошо ему удавалось держать себя в руках — вопрос отдельный.
Подойдя к кабинету, Тао Тяньрань всё ещё раздумывал, как поделикатнее расспросить учителя, как вдруг из-за двери донёсся громкий, непосредственный голос Ми Юэ:
— Да точно вам говорю, они из людей Янь Фу! Я лично видел их рядом с ним, когда приходил в музей. Он ещё остановился со мной перекинуться парой слов, а эти двое за ним шлейфом плелись... Я не мог ошибиться! Учитель, а зачем они вообще приехали?
Тао Тяньрань замер на пороге, едва не застонав.
«Ну что за недотёпа...» — с тоской подумал он. Один — вечно всем недовольный брюзга, второй — чистый дурачок без царя в голове. Вдвоём хоть сейчас отправляй на сцену в комический дуэт.
Впрочем, сколько бы старший соученик ни ворчал на младшего, Линь Циньшаню подобная простота явно приходилась по душе. С возрастом люди становятся мягче и с особенной теплотой относятся к наивным младшим воспитанникам.
Старик Линь ответил на расспросы с неизменным терпением:
— Мы с Янь Фу знакомы давненько. Человек он непростой, с богатым прошлым. В молодости немало поскитался и похлебал лиха, потом уехал за границу, а вернулся лишь пару лет назад.
Ми Юэ живо подхватил роль восторженного слушателя:
— Ага, в интернете о нём то же самое пишут! Богач, каких поискать. Вы бы видели, какой он музей отбухал... Моё почтение!
Линь Циньшань едва заметно ухмыльнулся:
— Музей и впрямь хорош. На открытии я даже присутствовал, разрезал ленточку. Вот только фарфора с кровавыми жилами у него тогда не водилось. И чёрт его знает, прятал он его в закромах или разжился сокровищем совсем недавно.
— Из разговоров сотрудников я понял, что раритет попал к нему не так давно.
— А ты больше уши развешивай! — строго осадил его Линь Циньшань. — Свои мозги где растерял?
— Ну что вы, учитель! Мозги — это бесценный музейный экспонат, их нельзя разбазаривать, — расплылся в улыбке Ми Юэ. — Они у меня надежно спрятаны в вашем сейфе!
Тао Тяньрань качнул головой и, сдерживая улыбку, переступил порог.
Линь Циньшань сидел за дубовым столом, погружённый в глубокие раздумья. Услышав скрип двери, он вскинул взгляд:
— Проводил?
Ми Юэ по-обезьяньи устроился прямо на краю письменного стола, сжимая в руках две баночки с чаем. Его кавалер расположился на диване у окна и с преувеличенным интересом рассматривал глиняные фигурки на чайном столике.
Взгляд Тао Тяньраня скользнул по изящным игольникам из исинской глины — этот чайный набор в виде разных зверушек Ми Юэ привёз учителю из какой-то очередной командировки. Сяо Ми сам оставался ребёнком и подарки выбирал с чисто детской непосредственностью. Именно эта наивность и заставляла старшего брата беспокоиться за него с удвоенной силой.
Почувствовав на себе не самый дружелюбный взгляд Тао Тяньраня, Цзин Жун ничуть не смутился. Он вежливо кивнул с мягкой улыбкой и снова обратился в слух.
— Проводил, — ответил Тао Тяньрань, присаживаясь напротив Цзин Жуна. — Судя по всему, они сразу отправляются вниз, к подножию горы.
Ми Юэ тут же подал голос:
— Учитель, да что им вообще было нужно? Заявиться в такую рань... Они ведь наверняка из городка выехали ещё до рассвета! Что за срочность?
Действительно, почему нельзя было решить вопрос по телефону? Или они опасались прослушки? Какая паранойя...
Молодые люди уставились на Старика Линя, ожидая объяснений. Профессор не стал ходить вокруг да около:
— Похоже, в Биньхае заварилась каша, с которой они не могут сладить самостоятельно. Янь Фу приезжал прощупать почву — ищет союзников.
Тао Тяньрань изумлённо вскинул брови. Биньхайские дела были ему незнакомы, и он не мог взять в толк, что за беда стряслась за тысячи километров отсюда, ради которой пришлось мчаться на гору Линси. К тому же, если им так нужны связи... Постойте, а почему не обратиться к дяде? Профессор Цинь Хань из Биньхая всегда отлично ладил с Линь Циньшанем. Заручиться поддержкой Цинь Ханя — всё равно что привлечь на свою сторону самого Старика Линя.
Пока Тао Тяньрань ломал голову над логикой визитёров, Ми Юэ и Цзин Жун сохраняли абсолютное спокойствие. Оба прекрасно знали расклад сил в Биньхае — местная верхушка антикваров в лице Нань Чаншэна, Цинь Ханя, а теперь ещё и Янь Фу давным-давно была сплетена с горой Линси узлом весьма непростых и запутанных отношений.
Линь Циньшань не стал вдаваться в подробности. Он поднялся, закурил и принялся мерять кабинет шагами, тяжело над чем-то раздумывая. Спустя пару минут он повернулся к старшему ученику:
— Через несколько дней мне снова придётся уехать. Возьми институт на себя. И присмотри за новичками вроде Сяо Чжао, чтоб не смели совать нос в глухие чащи.
Речь шла о стажёрах, присланных из провинции этим летом. Неизвестно, останется ли кто-то из них здесь после практики, но из-за их юного возраста и полного незнания горной местности Тао Тяньрань опекал их с особой строгостью.
— Собираетесь в Биньхай? — уточнил Ми Юэ.
Профессор лишь нахмурился и, проигнорировав вопрос, перевёл взгляд на Цзин Жуна:
— Ты ведь здесь по службе?
Цзин Жун кивнул. То, что профессор с учеником втянули его в дело о краже из музея, вышло случайно, однако для него это расследование превратилось в ценную зацепку. Ведомство Цзин Жуна как раз выслеживало теневую цепочку поставок, тянувшуюся от горы Линси прямо до Биньхая, и эти два дела явно пересекались.
Ответив взглядом Цзин Жуну, Линь Циньшань вернулся к вопросу Ми Юэ:
— Отправлюсь, как только закончу со здешними делами.
Его угнетала неопределённость: сколько ещё ждать у моря погоды? Часы Цзин Жуна не могут вечно лежать в земле, да и серебряную курильницу пора бы вызволять из сейфа.
Всё это проворачивалось втайне от Тао Тяньраня, поэтому при нём приходилось взвешивать каждое слово. К счастью, старший соученик ни о чём не догадывался и искренне пытался помочь:
— Может, возьмёте с собой Сяо Ми? Он Биньхай неплохо знает, да и подменить за рулём сможет.
Ми Юэ эта идея пришлась по душе:
— А мы ненадолго? Если будет время, я бы хотел навестить сынишку!
Цзин Жун мгновенно вскинулся:
— Какого ещё сына?!
Старик Линь лишь обречённо вздохнул, а Тао Тяньрань закатил глаза — глупость младшего превосходила все разумные пределы. Лишь сам Ми Юэ продолжал беззаботно сиять:
— Официально усыновлённого!
Цзин Жун онемел. Какая ещё официальная опека?!
— Он живёт в сафари-парке. Пушистый такой, статный и невероятно гордый, — со смешком пояснил Ми Юэ.
Цзин Жун мысленно перевёл дыхание: похоже, речь шла об опеке над каким-то зверем.
— В прошлый раз всё было так сумбурно, времени катастрофически не хватало, — с досадой забормотал Ми Юэ. — Да ещё Дамао с Сяомао на руках... Эх, хоть бы Сяосяо не обиделся. Вдруг он вообще откажется признавать во мне папу?
Слушать про «папу» у Цзин Жуна уже не было сил, и он торопливо сменил тему:
— Ты правда собрался подменять профессора за рулём?
Ми Юэ моментально понял намёк на свою хроническую способность путаться в навигаторах и вспыхнул от возмущения:
— А что в этом такого? Я, между прочим, сам до Биньхая доехал!
С самого детства он колесил с учителем по экспедициям. Ещё не имея прав, они поочерёдно сменяли друг друга на бесконечных просёлочных дорогах. Впрочем, чаще всего маршруты пролегали через глухие дикие места, где не то что автоинспекторов — самих дорог толком не водилось. По этой причине у Ми Юэ так и не сформировалось чёткое чувство направления: в глуши навигатор бесполезен, поезжай туда, где проедешь, главное — выдерживать общее направление.
Именно к такому стилю вождения он и привык.