Даже спустя долгое время судмедэксперт Чэнь, вспоминая тот случай, не мог совладать с волнением в голосе.
— Это было общее решение нашего отряда. Капитан Цзин, вы человек городской и вам не понять, каково это — жить в эдакой отрезанной от мира горной глуши. Пойди по округе слухи и толки, представьте, через какой ад пришлось бы пройти этой бедной девчушке и её семье... Её дедушка с бабушкой в ноги нам бухались, умоляли: дитя при жизни так натерпелось, неужто и после смерти ей покоя не будет? Да и негодяи эти получили по заслугам...
Цзин Жуну и самому стало тошно.
Твари умерли, и скрыл ли что-то Чэнь — сути не меняло. По-человечески их порыв укрыть память о девчушке от людских языков был понятен. Но для некоего таинственного кукловода, повелевавшего зверьем, разница между намеренным убийством и защитой жертвы была колоссальной.
— О таком надлежало доложить сразу, — в голосе Цзин Жуна прорезались жесткие нотки. — Вы же понимаете: в ту ночь там мог находиться кто-то ещё. Если его когда-нибудь поймают, то из-за вычеркнутого вами звена... человеку могут впаять максимальный срок.
Чэнь долго молчал, прежде чем ответил:
— Байку про свист подтвердить нечем. В ту ночь никто не видел, чтобы кто-то входил в Овраг Обезьян или выходил оттуда. Так что... вернув всё похищенное, мы единодушно решили списать дело в глухари.
Цзин Жун молча сжал зубы.
На душе скоблили кошки. Он почувствовал себя едва ли не злодеем, без стыда и совести преследующим благородного мстителя. Настаивать не имело смысла — прямых улик против неизвестного "свистуна" все равно нет.
— Ответь мне ещё на один вопрос, — проговорил Цзин Жун. — Когда нашли тело А-Ци, на нём были следы укусов или когтей диких зверей?
— Ни единого, — отрезал Чэнь. — Выглядела бедняжка ужасно, но все раны оставили те подонки. Звери к ней даже не притронулись. Мы думали об этом... Скорее всего, когда хищники прибежали, А-Ци уже не дышала. Многие дикие звери нападают только на живых, к трупам они равнодушны.
Цзин Жун не стал ни спорить, ни соглашаться.
Но если тот свистун существовал на самом деле и мог натравить зверей на бандитов, то убедить хищников не трогать тело девочки для него не составило бы никакого труда.
* * *
Ми Юэ спал отвратительно: всю ночь мучили сумбурные, липкие кошмары. Утром казалось, будто голова опухла и налилась свинцом. Лишь умывшись и выйдя из ванной, он сообразил, что в комнате непривычно тихо — Дамао и Сяомао куда-то испарились.
Выглянув во двор, юноша невольно улыбнулся. Дамао, бережно прижимая к груди плетёную бамбуковую плетёнку, послушно семенил за тётушкой Чжан по грядкам в углу огорода. В корзине уже покоилось несколько хрустящих огурчиков и две охапки сочной, нежной зелени.
«Вот ведь проныра! Когда только успел выслужиться перед нашей кухаркой?»
Сяомао улетел на прогулку, но пернатый прекрасно помнил, что сегодня они уезжают, так что надолго не загуляет.
Едва Ми Юэ переступил порог дома, тётушка Чжан вместе с обезьяной тоже вошла внутрь. Завидев юношу, она тепло улыбнулась:
— Завтрак готов, А И! Мы тут с Дамао свежих огурчиков нарвали, к соусу — самое то. Ах, до чего же понятливый малый!
Дамао, расплывшись в довольной ухмылке, гордо замигал глазами.
Вскоре спустились и хозяева. Позавтракав, дедушка с внуком помогли Ми Юэ уложить вещи для старика Линя и коробки с провизией, снаряжённые заботливой тётушкой Чжан.
Старики на старости лет неизбежно становятся ворчливыми. Когда дедушка Цинь в третий раз завел песню о том, что нельзя вести машину в темноте, Цинь Чжао не выдержал. Кашлянув, он слегка подтолкнул Ми Юэ к пикапу:
— Устанешь в дороге — сразу съезжай на обочину, передохни. Не рискуй. Как выкроешь время, обязательно навести нас... И передай поклон двоюродному деду и старшим соученикам!
Ми Юэ со смехом помахал им рукой, завел свой старенький пикап и тронулся с места.
На заднем сиденье, прижавшись друг к другу, восседали Дамао и Сяомао — оба едва ли не светились от восторга. Едва машина выехала из двора, попугай наперебой принялся расписывать обезьяне достоинства их родных гор: пышные осенние кусты османтуса да жирных, сочных полевок, которых так приятно ловить поздней осенью.
Выехав за ворота жилого комплекса, Ми Юэ прижал пикап к обочине. Чуть впереди стояли два автомобиля: один — до боли знакомый чёрный внедорожник, а второй... вычурный, кричаще-лимонный спорткар.
Ми Юэ выбрался из кабины и оглядел этот лимонный шедевр автопрома с нескрываемым скепсисом:
— И это, по-твоему, стиль? Я уж грешным делом подумал, что интерьер твоей лавки разрабатывал кто-то другой!
Си Шо, смеясь, вышел из машины:
— Да ладно тебе! Это авто Фэн Цяо выбирал, не я.
Ми Юэ лишь покачал головой.
Си Шо протянул юноше увесистый пакет с контейнерами:
— Шеф-повар постарался, возьми в дорогу. Всё готовое, разогревать не надо: рисовые колобки да колбаски. А сушёные фрукты и орехи — это твоей крылатой и мохнатой братии.
Ми Юэ принял подарок и убрал на заднее сиденье.
Услышав про угощение, Дамао и Сяомао прильнули к стеклу. Обезьяна расплылась в благодарной ухмылке, а Сяомао замахал крыльями так яростно, словно возомнил себя вентилятором. Кажется, повяжи ему на талию красную ленту — и он выдал бы махач не хуже деревенского ансамбля.
Ми Юэ даже стало неловко за этих двух прожорливых попрошаек, а вот Си Шо расхохотался от души: юноша казался ему невероятно душевным и живым, да и питомцы под стать хозяину.
Поиграв с пушистыми пассажирами, Си Шо достал из кармана конверт и протянул Ми Юэ:
— Это Фэн Цяо просил передать. У него в семье стряслась беда, так что в ближайшее время он из дому ни ногой.
Ми Юэ нащупал внутри пластиковую карточку и насупился.
Си Шо хлопнул его по плечу:
— Не кипятись, Ми Юэ. Фэн Цяо велел передать: он считает тебя другом и надеется, что это взаимно. Но клан Фэн — это не один человек. Там куча народу, и у каждого свои тараканы. Он просто не хочет втягивать тебя в неприятности.
Ми Юэ слушал, пытаясь ухватить суть.
— Это благодарность от семьи Фэн, — пояснил Си Шо. — Фэн Цяо — твой друг, но весь его клан — нет. Прими карту, и они успокоятся, не станут строить лишних подозрений.
Ми Юэ вздохнул. Вроде бы логично, но до чего же у городских много уверток и подводных камней!
— Фэн Цяо и сам бы не посмел заявиться к тебе с этой картой, будь его воля, — пожал плечами Си Шо. — Старшее поколение не понимает нашей дружбы и вечно ищет подвох. Хотела семья отблагодарить — бери, не стесняйся.
Ми Юэ прекрасно понял подтекст: богатеи просто перестраховались, откупившись деньгами за спасение наследника, чтобы спаситель из глуши потом не предъявлял претензий. Досадно, но вполне объяснимо. Подумав о Цзин Жуне и Ван Сяоху, юноша решил не брать в голову. В конце концов, родня Фэн Цяо действовала из благих побуждений.
— Я не виню Фэн Цяо, — сказал Ми Юэ. — Понимаю, что против старших он не пойдёт. Фэн Цяо — это Фэн Цяо, а клан — это клан. Я умею разделять такие вещи.
— Ну и отлично, — с облегчением вздохнул Си Шо. — Главное, что мы остались друзьями.
— А что за беда у них произошла? — поинтересовался Ми Юэ.
Си Шо мгновенно помрачнел:
— Его младший дядя погиб.
Ми Юэ опешил:
— Родной дядя?
— Да, — Си Шо опустил взгляд. — Поехал со своей девушкой в горы за город. Поругались. Она психанула, села в авто и рванула в город, он ринулся следом. На повороте обе машины слетели с серпантина...
— Когда это произошло?!
— Вчера под утро.
— Счастливая случайность... или?..
Си Шо качнул головой:
— Полиция разбирается.
Ми Юэ не знал, что и думать. Сначала Фэн Цяо едва не уделали, теперь погиб его дядя... Семью Фэн кто-то целенаправленно изводит?
— Не бери в голову, — Си Шо легко хлопнул его по плечу. — В такие дела даже мне, местному, лучше не соваться. К тому же клан Фэн вряд ли захочет выставлять семейные скелеты напоказ. Если выведаю что-нибудь — звякну. Ладно, там тебя кое-кто заждался, поеду я. Легкой дороги!
Си Шо сел в свой лимонный спорткар, помахал рукой и укатил.
Только тогда Цзин Жун открыл дверцу внедорожника и вышел на свет. Он смотрел на юношу, стоящего в лучах утреннего солнца, с непередаваемо сложным чувством. Столько всего хотелось сказать, но слова застряли в горле.
Ми Юэ настороженно окинул его взглядом. Капитан выглядел даже хуже, чем он сам — покрасневшие от бессонницы глаза, залепившая веки усталость, придававшая его обычно строгому лицу странную, непривычную мягкость.
Дамао выставил морду из окна и яростно зарычал на Цзин Жуна.
Ми Юэ, не оборачиваясь, пару раз погладил обезьяну по загривку и тихо шепнул:
— Тише, не шумли!
Дамао надулся, продолжать рычать не посмел, но вперил в капитана взгляд, полный наглядной ненависти. Даже не зная звериного языка, Цзин Жун без труда прочитал в глазах примата беспримесное презрение и настороженность.
Засунув руки в карманы брюк, Цзин Жун неторопливо подошёл и остановился в паре метров от пикапа.
— Ми Юэ, — капитан чуть заметно улыбнулся. — Решил вот проводить тебя. В дороге моего присмотра не будет, так что смотри, не влипай в неприятности.
У Ми Юэ струна внутри неожиданно ослабла.
Перед глазами проплыли воспоминания: вот чёрный внедорожник следует за ним по горному серпантину, вот в ночи Цзин Жун ловко перемахивает через дувал и протягивает ему руку... Вот они идут по песчаному берегу, и капитан допытывается до истины, впиваясь в него внимательным взглядом.
Но теперь всё позади. Этот красивый, уверенный в себе мужчина стоит перед ним без всякой задней мысли, с теплой заботой в глазах, и говорит, что просто пришел попрощаться.
Незаметно для себя они стали так близки...
Ми Юэ опустил взгляд, испытывая смешанные чувства:
— Неужели у тебя больше нет ко мне вопросов?
Цзин Жун лишь качнул головой.
Выбивать признания пытками — не его метод. А обвинять без доказательств он не привык. Да и если его безумная догадка верна... Если в этом мире действительно существует сила, способная повелевать зверями...
То тайна Ми Юэ должна остаться тайной. Навсегда.