В душе Ми Юэ зародилось подозрение, и он не удержался от расспросов:
— Госпожа Цинь, а где именно находится та историческая застройка, о реконструкции которой говорил Ван Сяоху?
В Биньхае ходили самые разные слухи. Большинство сходилось во мнении, что легендарная усадьба спрятана где-то в пригороде, но стоит только спросить, в каком именно, как собеседники лишь разводили руками.
Ми Юэ, сомневаясь в правдивости этих сплетен, даже изучил карту Биньхая. Однако открытые источники упрямо твердили одно: вокруг города никогда не водилось старинных имений или древних поселений. Еще полвека назад Биньхай оставался захолустной рыбацкой деревней. Рыбаков-то в ней жило от силы пара сотен, откуда взяться разветвленным дворянским гнездам или чиновничьим усадьбам?
Все древние городки, превращенные ныне в туристические достопримечательности, веками процветали, благодаря чему обычные кирпичные мостовые и улочки пропитались духом времени. Нечто подобное куда скорее могло сохраниться в окрестностях Юньтая. В эпохи Мин и Цин Юньтай процветал как торговый порт, где, говорят, держали лавки даже иностранные купцы.
Впрочем, лезть в чужие тайны глупо. Дельцы, взявшиеся за скупку старинных поместий, люди влиятельные и с деньгами. Попытка выведать лишнее обойдется дорого — перейдешь дорогу сразу нескольким кланам, а овчина выделки не стоит.
Заметив, к чему клонится разговор, Линь Циньшань сопоставил факты и с недоверием спросил у госпожи Цинь:
— Ты ведь знаешь только это?
Та мгновенно напряглась:
— А разве есть что-то еще?
Старик Линь лишь косо взглянул на ученика, молча передавая ему слово.
Ми Юэ слегка смутился и негромко откашлялся:
— Госпожа Цинь, в Биньхае до меня доходили слухи, будто несколько состоятельных господ скинулись и выкупили старинную усадьбу. Неужели Ван Сяоху ввязался в то же самое дело?
Госпожа Цинь задумалась, выискивая в памяти нестыковки.
— Похоже на правду... Но с чего бы крупным биньхайским богачам брать в долю Ван Сяоху?
Даже если тот и сошелся с кем-то из биньхайских денежных мешков, стал бы делец с побережья делиться куском лакомого пирога с провинциалом?
Ми Юэ лишь покачал головой — ответа у него не было.
А госпожа Цинь погружалась в тревожные мысли все глубже. Если бы Ван Сяоху сидел у себя в Циншуе да покорно отыгрывал роль местного царька, серьезные люди бы его не тронули. Но влезть в разборки биньхайских магнатов... это уже совсем другой размах бедствия.
Неужели под «плохим раскладом» он имел в виду именно это?
При всей неприязни к родичу, кровные узы берегли остатки тепла, и госпожу Цинь охватила смутная тревога:
— Если он перешел дорогу кому-то влиятельному...
— Нужно через кого-нибудь аккуратно навести справки, — невозмутимо подтолкнул ее Линь Циньшань. — Разузнаем обстановку — и перестанем гадать на кофейной гуще.
— Профессор Линь абсолютно прав! — закивала она. — Я сейчас же попробую найти нужные связи...
* * *
Едва они покинули дом Циней, Старик Линь обратился к ученику:
— Задержимся в городке еще на пару дней. Посмотрим, к кому побежит госпожа Цинь.
Ми Юэ с удивлением посмотрел на наставника.
Профессор Линь восседал на заднем сиденье автомобиля, пытаясь приманить Дамао кусочком жевательной резинки. Почувствовав на себе взгляд, он, не поднимая головы, проворчал:
— Ты ведь сам хотел узнать, кто стоит за спиной Ван Сяоху?
Ми Юэ сдавленно хмыкнул:
— Учитель, вы читаете мои мысли! Я и слова сказать не успел, а вы уже обо всем догадались.
— Не будь у него покровителя, духу бы не хватило ввязаться в нелегальный оборот антиквариата, да еще и заглядываться на гору Линси, — фыркнул Линь Циньшань.
Ми Юэ вспомнил их первую стычку с Ван Сяоху — еще тогда его обдало тем же смутным подозрением. Страсть как хотелось взглянуть, что за фигура прикрывает этого наглеца.
— Его главный покровитель — тот же человек, что крышует госпожу Цинь, — продолжал рассуждать старик. — Иначе с чего бы Ван Сяоху зазывать ее семейство в нашу глушь, крутиться перед ней на задних лапках и терпеть её снобизм? Ты ведь не думаешь, что у него ангельский характер?
* * *
И хотя они решили задерживаться в Циншуе еще на два дня, неотложных дел у них не водилось. Посему Ми Юэ набрал съестного и отправился к роще у южной окраины городка.
Лес подступал вплотную к реке. Густые кроны отражались в водной глади, окрашивая ее в сочный зеленый цвет. Дикие, необрезанные ветви переплетались в хаотичном порыве, исполненном первозданной, нетронутой красоты.
Ночью эти места казались зловещими, но при дневном свете манили тишиной и умиротворением.
Опушка возле шоссе давно перешла во владение стаи бродячих псов. Ми Юэ без труда отыскал знакомого черного пса, защищавшего его машину, и его лохматую братию.
В этот раз юноша принес не только сухой корм, но и свежую говядину вместе с сочными мозговыми косточками.
Пока псы с азартом делили угощение, Ми Юэ, прижав к себе Дамао, прошел чуть глубже в чащу. Корзинка, в которой он когда-то приносил яйца, давным-давно исчезла, да и ту небольшую полянку, где он прощался с Эрцином, уже невозможно было узнать.
Дикая природа быстро прибирает все к рукам: стоит пройти пару проливных дождей, как буйная трава скрывает любые следы человеческого присутствия.
Ми Юэ бережно положил принесенные перепелиные яйца под раскидистое дерево.
Именно здесь они впервые встретились с Эрцином. Если этот участок по-прежнему оставался его охотничьими угодьями, серая змейка вскоре обязательно найдет подарок.
Когда Ми Юэ вышел из чащи, вожак стаи уже насытился. Черный пес подошел к юноше и, тихо потявкивая, ткнулся носом в его ладонь, выражая благодарность.
Ми Юэ поласкал его по лохматой голове:
— Я пробуду в городке еще пару дней, завтра снова загляну.
— Не надо ходить к нам каждый день, — пес поднял морду. В его прозрачных глазах сквозила житейская мудрость, присущая убеленным сединами старикам. — Мы не домашние любимчики. Если нас начнут кормить с рук, мы потеряем хватку.
Ми Юэ понимал, что по собачьим меркам этот пес уже находился в преклонном возрасте, поэтому волей-неволей относился к нему со всем почтением, как к умудренному аксакалу.
— Хорошо. Тогда позволишь мне попрощаться перед отъездом?
Пес наклонил голову, раздумывая. Слишком уж теплое и безобидное дыхание исходило от этого человека, так что вожак все же неохотно кивнул:
— Ладно.
Заметив его сомнения, Ми Юэ поспешил заверить:
— Не беспокойся, мы с тобой друзья, равные среди равных. У меня и в мыслях нет сажать вас на цепь или делать из вас диванных болонок.
Пес отвел взгляд, будто от смущения:
— Будто я этого боялся...
Ми Юэ улыбнулся и потрепал его за ухом:
— Вы мне очень помогли, а я привык платить по счетам. Вам самим мясо в лавке не купить, вот я и взялся за доставку. У друзей всегда так: выручил один — отблагодарил другой.
Пес удивленно лизнул его запястье, словно взвешивая решение. Спустя мгновение он выпрямился:
— Я знаю, что мясо покупают за деньги.
Шныряя по городку в поисках пропитания, пес насмотрелся на людские привычки и прекрасно понимал цену вещам.
Ми Юэ рассмеялся:
— Не бери в голову. Я тоже помог кое-кому, и меня щедро вознаградили. Вот я и делился тем, что получил.
Пес окончательно запутался в этой цепочке взаимных услуг.
— Ну все, закрыли тему, — Ми Юэ решил поставить точку в расчетах, пока дружба не треснула под тяжестью арифметики.
— Погоди! — пес оглянулся на сородичей, которые, наевшись до отвала, с азартом делили маклок под раскидистым дубом. Приняв окончательное решение, он произнес: — Иди за мной.
Ми Юэ недоуменно застыл.
Пес повел его прочь от привычной поляны, углубляясь в сторону реки.
Местные жители редко забредали в эти края. И дело было не только в густых зарослях и стае бродячих собак — само прибрежное косогоровище пугало изрезанным рельефом.
Безлюдный берег сохранил первозданную, дикую унылость. Вязкая грязь у самой воды перемешивалась с бытовым мусором и густым бурьяном.
Если бы пес не петлял ловко между кустами, указывая путь, Ми Юэ ни за что бы не пробрался сквозь эту чащу — ступить здесь было ровным счетом некуда.
Но пес знал эти места как свои четыре лапы: он юркал в едва заметную щель между кустами, раздвигал мордой плотные ветви и выводил юношу на крошечные пятачки суши.
Сделав десяток петляющих шагов, они вышли к самой воде.
Ми Юэ прикинул местность в уме. Если идти вдоль реки прямо от городка, то добраться до рощи, пожалуй, тоже можно, вот только прогулка превратится в сущий ад.
В отличие от ухоженных городских набережных, где безопасность сочетается с красотой, а вдоль воды тянутся мощеные дорожки и прочные перила, здесь царил абсолютный хаос. Ни грамма цивилизации.
Ни один здравомыслящий горожанин не стал бы шлепать по колено в грязи без веской на то причины.
Однако прямо на влажной прибрежной почве отчетливо отпечатались свежие следы человеческих ног.