В утреннем свете молодая зелень казалась прозрачной, будто светилась изнутри. Посреди тихого леса заливались птицы, наполняя глушь живым дыханием.
Ми Юэ вёл Цзин Жуна через огород, неспешно шагая по лесной тропе. На ходу он жестикулировал, объясняя:
— Если идти по этой тропе всё время прямо, выйдешь к Деревне Мацзягоу. На карте между вершинами всего пара километров, но горная дорога виляет, так что на путь в одну сторону уходит добрая половина дня.
Цзин Жун ещё во время прошлого визита узнал о существовании этой срезки между Мацзягоу и горой Линси. Говорили, родители А-Ци, державшие птицеферму, обычно ходили именно здесь, когда доставляли продукты в исследовательский институт.
Тропа пролегала в стороне от Оврага Обезьян и никакого отношения к расследованию не имела. У Цзин Жуна не было времени обходить каждую горную стёжку, поэтому за оба визита на Линси он ступил на неё впервые.
Сориентировавшись по сторонам света, Цзин Жун прищурился:
— Там... ведь Овраг Обезьян?
Ми Юэ окинул его взглядом — острым, испытующим.
Цзин Жун не отвёл глаз, спокойно выдерживая этот немой допрос.
В душе Ми Юэ промелькнуло отчётливое: «Ну вот и всё». Впрочем, удивления он не почувствовал.
Юноша давно понял: Цзин Жун упрям. Если у того возникал вопрос, оставшийся без ответа, капитан не отступал, пока не добирался до сути.
Понимая свою беспомощность перед этой въедливостью, Ми Юэ решил довериться случаю. Чем позволять капитану рыскать по округе в поисках улик и тратить силы на слепые поиски, пусть лучше спросит в лоб.
Путь от вершины Линси до Оврага Обезьян был неблизким. Даже с таким проводником, как Ми Юэ, знающим каждую кочку, дорога заняла больше часа.
Желая срезать, юноша повёл спутника самым глухим потайным лазом.
Тропинкой это назвать едва ли удавалось: чаща смыкалась так плотно, что ступить оказывалось некуда. Порой приходилось пролезать боком сквозь узкие щели между стволами вековых деревьев. Слой прелой листвы под ногами, копившийся годами, пружинил столь мягко, что поневоле возникало ощущение, будто ступаешь в скрытую ловушку.
Но едва они миновали густые заросли, перед ними неожиданно распахнулся простор.
Цзин Жун огляделся и понял, что они стоят на склоне. Внизу расстилался тот самый Овраг Обезьян, где произошла кровавая расправа.
Горный ручей рассекал лощину пополам. По обоим берегам тянулись исполинские деревья. Цзин Жун помнил, что на них зреют мучнистые, сладковатые плоды, которые так любят местные приматы. Именно из-за обилия обезьян овраг и получил своё название.
Однако сейчас в низине царила звонкая тишина: стая точно сквозь землю провалилась.
Вглядываясь в панораму под ногами, Цзин Жун поймал себя на мысли, что с этого ракурса знакомое место кажется странно чужим.
— Отсюда видна Деревня Мацзягоу, — пробормотал он, сопоставляя вид с ориентирами в памяти. — Напротив — Деревня Люшугоу. А Деревня Гуцяоцунь осталась вон там, дальше за хребтом...
Ми Юэ проследил за взглядом капитана и рассеянно кивнул:
— Верно. Те грабители, которых растерзали хищники, скорее всего планировали пересечь овраг и выйти из гор через Люшугоу. В Мацзягоу у них были пособники в лице родителей А-Ци. А что насчёт Люшугоу? Искали ли там сообщников?
Цзин Жун сделал вид, будто не заметил колкости в голосе юноши, и с сожалением качнул головой:
— Проверяли Люшугоу. Местные боятся увязнуть в таком деле, как огня, так что никаких ниточек к чёрным копателям не нашлось. Семьи самих грабителей тоже ничего толкового не сказали... Эти дельцы умеют заметать следы.
Почему столь осторожные люди вдруг сорвались и устроили кровавую резню в Мацзягоу, оставалось загадкой.
Ми Юэ, зная упёртый нрав матери А-Ци, подозревал, что та при сделке с копателями попыталась взвинтить цену. Когда стороны не сошлись в цифрах, женщина вспылила и пригрозила доносом в полицию, чем и навлекла смертельную расправу на весь дом.
Впрочем, это были лишь догадки.
Время шло. Те, кому суждено было погибнуть, давно истлели в земле; невиновные легли рядом. Пройдёт ещё пара лет, и о семье А-Ци никто и не вспомнит.
Ми Юэ тихо вздохнул. Нервное напряжение, сковывавшее его с самого утра, сменилось опустошением.
— Зачем ты тянул меня сюда? Что именно ты хотел выяснить?
Цзин Жун лишь усмехнулся, сохраняя невозмутимый вид:
— Хотел проверить, сколько времени занимает дорога от института до этого оврага.
Пока капитан допускал причастность Ми Юэ к той ночи, его терзали сотни вопросов. Как парень узнал о беде в доме А-Ци? Откуда ведал, что копатели двинутся именно через Овраг Обезьян?
Ведь путей из гор множество.
И ответа на это не было.
К тому же расстояние от Мацзягоу до оврага почти на треть короче, чем до института. Даже если бы Ми Юэ выскочил из дома в момент нападения, он физически не успел бы добраться сюда до завершения бойни.
Без транспорта в этих чащобах не обойтись, а на крутых склонах не проехать даже на велосипеде.
С точки зрения сухой логики Ми Юэ выпадал из числа подозреваемых. Однако интуиция подсказывала Цзин Жуну: за кровавой вакханалией той ночи незримо стоял кто-то, ведомый состраданием.
Ми Юэ совершенно точно знал больше, чем говорил.
Юноша прекрасно понимал ход мыслей полицейского. Он знал, что Цзин Жун не желает ему зла, да и погоны обязывали доверять человеку в форме. Но для Ми Юэ этого казалось мало.
С самого детства Линь Циньшань твердил ему: держи свой дар в тайне, молчи, берегись. С годами этот инстинкт самосохранения впился в его плоть и кровь.
Сделать хотя бы шаг навстречу чужаку для Ми Юэ было невероятно трудно.
Овраг обследовали вдоль и поперёк, так что спускаться в низину Цзин Жун не планировал.
Прикрыв глаза ладонью от яркого солнца, он вглядывался в синеющие дали и как бы между прочим произнёс:
— Ми Юэ, дело закрыто.
Ми Юэ опешил:
— Что?!
— Дело закрыли, — повторил Цзин Жун, поворачиваясь к нему. Его взгляд был мягким, глубоким и совсем не напоминал тот жёсткий допрос, с которого всё началось. — Серию ограблений гробниц объединят в одно производство. А гибель людей от лап диких зверей признана несчастным случаем: следов стороннего вмешательства мы не нашли.
Ми Юэ окончательно сбился с толку. Он-то полагал, что капитан притащил его на место преступления, чтобы надавить, прижать к стене и заставить выложить все карты на стол... А расследование, оказывается, окончено?
Цзин Жун с лёгкой улыбкой прижал пальцы к губам и выдал звонкий свист. Звук улетел в глубину лощины.
Рельеф оврага был своеобразным: свист не отозвался эхом, а мгновенно потонул в кронах.
Капитан окончательно убедился, что показания выжившего грабителя о «странном свисте» — не более чем бред израненного разума. Если уж сейчас, в полнейшем безмолвии, громкий свист взрослого мужчины прозвучал столь глухо, то в хаосе ночной резни, под рык озверевших хищников, услышать подобное было вовсе невозможно.
На душе у Цзин Жуна стало легко. Он ухмыльнулся:
— Папку с материалами уже передали в архив.
Ми Юэ всё ещё не мог взять в толк:
— Зачем же ты пришёл сюда?
Лицо капитана вдруг стало серьёзным. Поразмыслив мгновение, он негромко ответил:
— Не хотел сдаваться. Решил проверить напоследок.
— Проверить что?
Цзин Жун улыбнулся, но в его глазах читалась такая искренность, от которой перехватывало дыхание:
— Я хотел убедиться, что ты к этому непричастен, Ми Юэ. Каковы бы ни были причины... я очень не хочу, чтобы на твоих руках была кровь.
В груди у юноши что-то дрогнуло.
Они замерли под раскидистой кроной, молча смотря друг другу в глаза. Первым не выдержал Ми Юэ и отвёл взгляд.
Тишину нарушило появление Дамао: обезьяна промчалась мимо, стрекоча и радостно скача по ветвям в сторону низины.
Осторожный от природы, зверёк покрутился лишь на крайних деревьях и вскоре вернулся тем же путём. В лапках он сжимал пару недозрелых плодов, которые тут же с гордым видом протянул Ми Юэ.
Приняв угощение, юноша поделился с Цзин Жуном. Покачав головой, он показал, как счистить кожуру, и слегка надкусил нежно-розовую мякоть.
— Не вызрели ещё, кислятина, — вздохнул Ми Юэ и погладил Дамао. — Вот закончится лето — пойдут сладкие, пальчики оближешь.
Вообще-то местная стая с удовольствием уплетала и кислые плоды. Но после ночной резни звери, напуганные давлением хищников, предпочли оттянуться в дальние чащи и появлялись в овраге лишь изредка — созвать семейство и набрать терпких ягод.
— После того случая стая ушла, — с тихой грустью произнёс Ми Юэ.
А ведь овраг был для них идеальным домом: ручей, изобилие фруктов, да и деревни рядом — хищное зверьё сюда прежде не забредало.
Цзин Жун в три укуса расправился с терпким плодом. На слова юноши он лишь неопределённо отозвался:
— Вот как?
На душе у капитана легла тяжёлая тень разочарования.
Ему казалось, что лёд между ними растаял и он завоевал доверие юноши. Но стоит сделать шаг ближе — и выясняется, что эта близость была всего лишь иллюзией.
Встретившись с его пристальным взором, Ми Юэ смутился, а промелькнувшая было решимость испарилась.
— Может... здешние обитатели просто напуганы тем, что произошло, — тихо добавил он.
Цзин Жун вздохнул про себя.
«Впереди ещё много времени. Не нужно торопить события».