Подойдя к той самой обломанной ветке, Цзин Жун не уловил ни малейшего подозрительного запаха. Однако Сяомао заметно нервничал. Дамао и Сяо Чжэньчжу, до этого весело резвившиеся на газоне у дороги, выскочили было навстречу вернувшемуся сородичу, но замерли на полпути. Испуганно попятившись, птицы юркнули обратно в кусты.
Цзин Жун приметил их реакцию и решил не рисковать: подходить ближе не стал, а сразу набрал Чжоу Ши, чтобы тот прислал людей за важным вещественным доказательством. Чжоу Ши, занимавшийся расследованием происшествий в лесопарковой зоне позади сафари-парка, выслушал новости об обнаруженной улике и без лишних расспросов согласился приехать.
Тем временем Ми Юэ через Цяо Вэня вызвал штатного ветеринара сафари-парка.
Врач осмотрел Сяомао, взял у сыча кровь на анализ, а затем, с замирающим сердцем, подобрался сквозь решетку и к Сяосяо. Ветеринару впервые в жизни пришлось брать кровь у тигра, находившегося в полном сознании, поэтому на парня по фамилии Ми — тот без тени страха обнимал хищника — врачеватель смотрел с нескрываемым благоговением.
В свое время у парка катастрофически не хватало денег, и старый директор придумал хитрый ход: организовал программу опекунства, пристроив зверью целую кучу фиктивных «пап и мам». Вот только среди всех этих опекунов один лишь Ми Юэ, когда-то подрабатывавший здесь временным сотрудником, ухитрился стать для тигра настоящим отцом.
Чуть только игла вонзилась в кожу, Сяосяо от боли вздрогнул и угрожающе рявкнул на врача. Но не успел рык утихнуть, как тигр тут же получил от Ми Юэ легкий подзатыльник.
— Не смей пугать дядю-врача! — строго осадил его Ми Юэ. — Он же хочет проверить твое здоровье!
Зверь мгновенно сник, уткнулся мордой Ми Юэ в грудь и жалобно замурчал, выпрашивая ласку. Ветеринар отер холодный пот со лба и мысленно поднял большой палец в честь такого тигриного папаши.
Цяо Вэнь, узнав, что тигр вместе с сычом приволокли откуда-то странную ветку, после чего оба потеряли прежнюю резвость, перепугался до смерти. За долгие годы работы в сафари-парке ему не раз приходилось сталкиваться с неадекватными посетителями — вроде тех безумцев, что проносили втайне отравленные приманки и исподтишка подбрасывали их животным.
Цяо Вэнь тут же подумал о самом худшем — о саботаже. Он места себе не находил от тревоги, и даже известие о том, что Ми Юэ уже вызвал полицию и оперативники вот-вот прибудут, не принесло облегчения. Что, если подобные «отравленные» ветки валяются не только в тигрином вольере? Если другие звери тоже наткнутся на них — беды не миновать.
Дорога из города занимала минимум час с лишним.
Ми Юэ не терял времени даром: успокаивал лохматого «сынка» и заодно пытал Сяомао — как им с тигром вообще удалось приволочь в вольер столь увесистую корягу через ограждение?
Он-то воображал нечто эпическое — как стайка птиц, сплотившись, несет ветку по воздуху через высокую сетку. На деле же всё оказалось куда прозаичнее: Сяосяо позвал сородичей, они вместе надавили на поврежденную секцию решетчатой ограды и просто протолкнули ветку внутрь через образовавшийся пролом.
Ми Юэ аж опешил. Он даже представить боялся, что подумают сотрудники, когда при просмотре записей с камер наблюдения увидят, как несколько тигров дружно «выламывают дверь» в собственной ограде.
Впрочем, рассказ Сяосяо натолкнул его на важную мысль: он мгновенно вспомнил, где именно в ограждении могла образоваться брешь. Ранее Ми Юэ работал в сафари-парке и отлично знал местность. Часть территории глубоко уходила в густой лес. При строительстве внешнего периметра из соображений безопасности возвели две линии ограждения. Однако на одном участке — протяженностью почти двести метров, где ландшафт был слишком сложным — наружную капитальную стену так и не построили.
Если Сяосяо уверял, что, отжав решетку, можно запросто удрать в чащу, а Сяомао ухитрился через этот лаз протащить длинную ветку — сомнений не оставалось: аварийный участок находился именно там.
Ми Юэ поспешно вытащил телефон и набрал Цзин Жуна, остававшегося снаружи у ворот, чтобы передать ему эти сведения. Если Чжоу Ши с группой намерены прочесывать лес, начинать поиск стоит именно с этого пролома. Заодно нужно было найти саму брешь и предупредить руководство парка, чтобы ограждение срочно залатали.
Сяосяо, чувствуя беспокойство своего «папы», успокаивающе ткнулся мордой ему в ногу:
— Не волнуйся, папа. Я всем нашим давно объяснил: если убежим, нас поймают. Да и снаружи одни плохие люди ходят.
Ми Юэ с некоторой тревогой посмотрел на него:
— И что, никто больше не хочет на волю?
Сяосяо беспечно перевернулся на спину и потянулся:
— Да не особо. Парочка мелюзги хотела побегать снаружи, а к обеду вернуться, так я на них так рыкнул — они сразу передумали!
Ми Юэ даже не знал, радоваться ли такому «воспитанию». Программа реинтродукции хищников и без того продвигалась со скрипом, а если тигры сами ни в какую не желают возвращаться в дикую природу... То дело совсем дрянь.
— Ты молодец, — вздохнул Ми Юэ, почесав тигра за ухом.
Как бы там ни было, пока зверям безопаснее оставаться в вольере — так будет лучше абсолютно для всех.
* * *
Вместе с Чжоу Ши прибыли двое молодых оперативников лет двадцати пяти. Один — пониже ростом, с добродушным, округлым лицом, на котором вечно играла приветливая улыбка. Второй — высокий, статный, с точеными, волевыми чертами лица и глубоким взглядом; от всей его фигуры так и веяло молодой, упругой силой и сдержанной жесткостью.
Приехав, опера сразу же включились в работу. Забыв о формальных приветствиях, они обступили Цзин Жуна и принялись вполголоса обсуждать детали.
Сидя по ту сторону решетки в обнимку с Сяосяо, Ми Юэ чувствовал на себе внимательные взгляды полицейских. Особенно пристально на него поглядывал тот самый высокий офицер. Причем Ми Юэ мог поклясться: во взгляде этого незнакомца проскальзывало нечто теплое, почти родственное. Словно Ми Юэ приходился ему двоюродным братом.
От этого у Ми Юэ даже мурашки по коже побежали.
Лишь уладив все дела в парке, успокоив Сяосяо и созвав разбежавшихся Дамао и Сяо Чжэньчжу, Ми Юэ вместе с Цзин Жуном сел в машину, чтобы вернуться в город. Тут-то загадка и разъяснилась.
Цзин Жун мельком обронил, что дело Чжао Мо и дело старого господина Фэна объединили в одно производство. Для расследования сформировали специальную следственную группу, а возглавил ее человек по имени Пэй Жун — тот самый высокий оперативник, который приехал с Чжоу Ши за уликами.
— Капитан Пэй хоть и молод, но парень хваткий, на его счету немало раскрытых резонансных дел, — рассказывал Цзин Жун. — Он сам здешний, из Биньхая. Я слышал, что...
Не успел он закончить, как Ми Юэ громко ахнул.
Цзин Жун аж вздрогнул от неожиданности, решив, что парень случайно прищемил палец. А Сяомао от этого выкрика с перепугу взмыл с плеча Ми Юэ, суматошно забил крыльями в тесном салоне и, едва не задев крылом щеку Цзин Жуна, юркнул на заднее сиденье.
— Ой, прости, прости! — принялся извиняться перед сычом опомнившийся Ми Юэ. — Я просто кое-что вспомнил...
Сяомао недовольно заколесил, забился к Сяо Чжэньчжу и уткнулся в ее перья.
— Да кто он такой-то? Что ты вспомнил? — допытывался Цзин Жун.
Ми Юэ возбужденно хлопнул его по рукаву:
— Я вспомнил, кто такой этот Пэй Жун! Боже мой, теперь понятно, почему он так странно на меня смотрел!
Если считать со стороны Янь Цина, то Ми Юэ ему буквально родня!
— Янь Цин! — просиял Ми Юэ. — Это же жених Янь Цина!
Раньше он лишь слышал это имя в разговорах, но вживую капитана никогда не видел. Судя по реакции Пэй Жуна, тот явно знал, кто перед ним. Наверняка видел фотографии у Янь Цина.
Ми Юэ не стерпя вытащил телефон и набрал Янь Цина:
— Слушай, твоего парня случайно не Пэй Жун зовут?
И, не дождавшись ответа, сходу выложил:
— Я только что с ним пересекся! Правда, сразу не узнал, мне только Цзин Жун потом сказал, кто это такой...
Янь Цин заразился его эмоциональностью и рассмеялся в трубку:
— Да, это он. Я просто не успел тебе сказать, что он вернулся в Биньхай. Поручили тут новое дело, вот и крутится целыми днями.
— Новое дело — это как раз наше, по антикварам, — понизив голос, обронил Ми Юэ, но тут же ушел от опасной темы. — Честно говоря, я вообще не ожидал так неожиданно с ним столкнуться... Он выглядит у вас таким суровым! С ним вообще легко ладить?
— Суровым он бывает только на работе, — с улыбкой ответил Янь Цин. — А со своими он совсем другой. Сейчас у всех завал, толком не собраться, но вот разгребем дела — обязательно устроим общий ужин, я вас нормально познакомлю.
Поболтав еще немного, Ми Юэ повесил трубку. Ему пришла в голову мысль: раз уж расследованием занимается Пэй Жун, они наверняка пересекутся еще не раз.
Вернувшись домой, Ми Юэ принял душ, переоделся и, приведя себя в полный порядок, взял машину учителя и отправился по адресу, который прислала Нань Тан.
Линь Циньшань предупредил его заранее: Янь Фу, вполне возможно, собирается нанести удар по отцу Линь Боиня. Так что семейство Линь Боиня сейчас находилось с ними в одной лодке и относилось к категории весьма дружественных союзников.
Перед выходом старик Линь специально достал две бутылки коллекционного вина и велел взять с собой — мол, идти в гости с пустыми руками не по-нашему.
Ми Юэ рассудил, что раз ужин дружеский, то и настроиться нужно на тёплый, добрососедский лад.
По дороге он приметил уютную флористическую лавку и решил купить букет для хозяйки дома.
Внутри на стене висели карточки с описанием значений цветов. Постояв возле них несколько минут, Ми Юэ попросил флориста собрать пышный букет из белых лилий. Лилии символизировали семейное счастье и гармонию — идеальный подарок для новобрачных.
Вдобавок к лилиям он выбрал несколько веток стрелиции — «райской птицы».
На табличке значилось: «Стрелиция — символ свободы и счастья». Едва прочитав эти слова, Ми Юэ понял: лучше этого цветка для Нань Тан ничего не найти.
Свобода — это то, к чему Нань Тан рвалась всей душой.
А счастье... Счастье — это то, чего он искренне желал ей как верный друг.