Хэйтан очнулся ото сна, когда машина уже стояла на месте.
Потянувшись на сиденье, пёс поджал затекшие лапы и огляделся. Автомобиль замер на обочине, а сидевший за рулем Лю Чжао вместе со своими приятелями высыпал наружу и о чём-то оживлённо спорил, собравшись в кружок.
Чуть дальше по дороге просматривалась развилка.
Хэйтан сначала решил, что парни ждут от него указаний. Он выскочил из салона и нарезал пару кругов вокруг компании, дабы размять конечности, и лишь тогда из разговора понял: они ждут полицейскую машину.
Дальше дорога становилась совсем никудышной — обычное старое шоссе, построенное бог весть когда, с кучей заброшенных участков. Лю Чжао с ребятами намеревались сдать Хэйтана стражам порядка с рук на руки, а сами развернуться и уйти на скоростную трассу.
Лю Чжао налил собаке воды и с нескрываемым сожалением погладил её по ушам:
— Ты первая настоящая служебная собака, которую мне довелось погладить. Хэйтан, ну ты и мокроступый герой... Мы тобой искренне восхищаемся. Смотри там, береги себя на заданиях.
Хэйтан аж растрогался.
Дома он часто смотрел телевизор и прекрасно знал из новостей, какие ужасы происходят с бездомными псами, когда они попадают в руки живодеров. А тут первые же встречные люди мало того что пустили в салон, так ещё и взялись помочь отыскать хозяина, да ещё и везли столько времени.
Какая же он всё-таки везучая собака!
Пёс ткнулся мокрым носом в ладонь Лю Чжао и тихонько тявкнул. Он попытался объяснить, что как только вернётся домой, папочка обязательно устроит для них роскошный пир в знак благодарности, так что они ещё непременно увидятся.
Увы, человеческое ухо не способно было разобрать собачью речь. Парни лишь по очереди обняли пса и сделали с ним несколько снимков на память.
Именно эту картину и застал подоспевший Цзин Жун: Хэйтан, словно изнеженный наследный принц, вальяжно переходил из одних объятий в другие.
Ехавший с ним Линь Дунчжи лишь развёл руками. Эта лохматая морда, где бы ни оказалась, везде сумеет выпросить пайку за красивую мордашку.
Ох уж этот мир, повёрнутый на внешней красоте...
Заметив второго папочку, Хэйтан на мгновение оцепенел, а затем с истошным воплем бросился вперёд и с разбегу влетел прямо в грудь Линь Дунчжи. Пёс принялся истово умывать его лицо языком, параллельно скуля и жалуясь на тяжелую судьбу: как он мчался за машиной злодеев, как чуть не сбился с пути на горной дороге, как выскочил на шоссе — голодный, исчахший от жажды...
Пусть этот балбес и отличался капризным нравом, но он ни разу в жизни не покидал родного дома и уж тем более не испытывал подобного стресса. Линь Дунчжи сам до смерти перепугался, едва не потеряв любимца, а потому долго не мог выпустить его из объятий.
Оказавшись под защитой своего человека, Хэйтан наконец окончательно расслабился и прогнал липкий страх.
Тем временем Цзин Жун предъявил Лю Чжао служебное удостоверение и попросил не распространяться об увиденном. Ребята, узнав, что миссия Хэйтана напрямую связана с органами безопасности, дружно заверили, что прекрасно понимают всю ответственность и ни за что не сорвут операцию.
Линь Дунчжи от души поблагодарил ребят, они обменялись контактами, договорившись встретиться по возвращении в Биньхай, после чего разъехались.
Получивший статус официальной ищейки Хэйтан с гордо поднятой головой сменил транспорт, перекочевав в машину Цзин Жуна. На сей раз он сразу с комфортом устроился на коленях у Линь Дунчжи.
После столь изнурительной и опасной погони собаке требовалось основательное чесание за ухом.
На развилке Цзин Жун притормозил и выпустил их пернатого разведчика.
Линь Дунчжи вышел вместе с ним — ему тоже безумно хотелось посмотреть, каким образом воспитанник Ми Юэ передаёт сведения.
На этот раз роль навигаторов, помимо сидевших на ветках воробьев, взяла на себя пара белок. Зверьки жили в лесополосе вдоль дороги. С пуском новой трассы эта ветка опустела, машины здесь ездили редко, так что пушистые чувствовали себя вполне вольготно.
— Мы тут постоянно гуляем, когда погода хорошая, — процокали белки.
Именно поэтому Сяомао без труда заручился их поддержкой.
Выяснив у зверушек направление, куда улетел Сяомао, Линь Дунчжи щедро вознаградил помощников пачкой печенья и вернулся в салон передать данные.
В машине, помимо Цзин Жуна, посвятившего себя в детали, сидели ещё двое оперативников. Они знали лишь то, что у похищенного профессора Линя и его ученика при себе были питомцы, а потому решили, будто Хэйтан выходил искать оставленные сородичами метки или следы запаха.
Продвигаться подобным образом было невероятно муторно и медленно. На некоторых перекрёстках царила мертвая тишина — ни одной живой души, у которой можно было бы спросить дорогу, из-за чего терялись драгоценные минуты.
Линь Дунчжи и Хэйтану приходилось кружить по окрестностям в поисках хоть каких-то вестей от Сяомао.
К счастью, большинство птиц, встречавшихся совёнку на пути, гнездились неподалёку и не улетали далеко от обжитых мест.
Кроме того, миновав несколько развилок, Линь Дунчжи подметил одну любопытную деталь: на стволах деревьев возле поворотов имелись свежие царапины, похожие на стрелки. Не могло же это быть совпадением — чтобы абсолютно все деревья у изгиба дороги были ободраны на высоте примерно полуметра от земли.
Метки выглядели совсем свежими и были одинакового размера.
Впрочем, догадки оставались догадками — утверждать наверняка, что это работа Сяомао, Линь Дунчжи не мог. Он давал Хэйтану обнюхать кору, но на открытом воздухе запахи долго не держались, а собака не проходила специальной дрессировки, чтобы с уверенностью опознать след.
Поэтому засечки служили лишь ориентиром, который постоянно сверяли с показаниями местных воробьев.
После бесчисленных остановок и расспросов Цзин Жун окончательно убедился: похитители едут посменно, не останавливаясь на отдых. Из-за этого Сяомао просто не мог выкроить минутку, чтобы вернуться к Хэйтану.
Вероятность того, что они держат путь к горе Линси, возрастала с каждым километром. Но Линси — не городской парк, у неё нет главных ворот, а троп, ведущих в чащу, не сосчитать.
Шансы перехватить преступников до того, как они скроются в массиве, стремительно таяли.
* * *
К вечеру седан с Линь Циньшанем и Ми Юэ въехал в глухой городок.
Первое, что бросилось в глаза Ми Юэ — гнетущая тишина.
Дорога выглядела относительно новой, по обе стороны тянулись двух-трехэтажные домики свежей постройки. Вот только большинство лавок на первых этажах почему-то были наглухо закрыты: сине-зеленые железные жалюзи опущены до самой земли и заперты на висячие замки.
За всё время пути Ми Юэ заметил от силы две-три работающие бакалеи, да редких прохожих, спешивших по своим делам с озабоченными лицами.
Ми Юэ часто бывал на Линси и знал, что в местных горах полно деревень, постепенно угасающих из-за оттока молодежи в мегаполисы.
Похоже, этот городок постигла та же участь.
В самом конце улицы ютилась скромная лапшичная. В небольшом зале стояли четыре деревянных столика, а за стойкой, обняв старого желтого кота, дремала пожилая хозяйка под бубнящий телевизор.
Машина замерла у входа. Водитель и Лао Цзе по очереди сходили перекусить, а вернувшись, захватили по порции жареной лапши и для пленников.
В каждую коробочку добродушная хозяйка щедро положила по несколько ломтиков тушёной говядины.
Ми Юэ всю мясную нарезку отдал Сяомао. Совёнок успел изрядно проголодаться и с аппетитом уплетал не только мясо, но и кусочки теста, к которым дома даже не прикоснулся бы.
Пока они ели, Ми Юэ через стекло разглядывал хозяйского кота. Старый питомец уставился на сидевшего в салоне Сяомао большими жёлтыми глазами-бусинами.
В душе Ми Юэ мелькнула мысль: а не передать ли через него весточку? Однако, поразмыслив, он отказался от этой идеи. Неизвестно, когда подмога нагонит их, поедут ли они этой дорогой и встретят ли вообще этого кота...
Слишком много неизвестных.
К тому же ментальная связь давалась не так-то просто — пара фраз, переброшенных Сяомао, отозвалась тупой болью в голове, не утихавшей всю дорогу. И бог его знает, как пополнять этот внутренний ресурс.
Ми Юэ решил приберечь силы на крайний случай.
Расправившись с едой, похитители двинулись дальше, и вскоре унылый городок остался далеко позади.
Заходящее солнце медленно опускалось за горные пики, дневной зной уступал место вечерней прохладе. Небо ещё хранило легкий алый отблеск, но придорожные деревья уже погрузились в густую тень.
А за ними молчаливыми исполинами высились горные кряжи.
— Гора Линси... — благоговейно прошептал сидевший впереди Лао Цзе.
Для учителя и ученика возвращение домой всегда было радостью. И если бы не эти обстоятельства, они радовались бы куда сильнее.
Сяомао тоже оживился. Тихонько ухнув, совёнок юркнул в узкую щель приоткрытого окна и вылетел наружу.
Ми Юэ незаметно улыбнулся под маской. В этом беспросветном, кошмарном дне хотя бы для пернатого малыша нашёлся поворот к лучшему — вернуться домой таким необычным способом.
Едва они въехали в горы, дорогу начало ощутимо трясти.
В густых кронах деревьев ночной сумрак сгустился мгновенно, стоит лишь солнцу спрятаться за горизонт. И пусть в просветах ветвей ещё теплился светлый небосвод, вокруг машины уже вовсю плясали мрак и мрачные тени.
Когда водитель врубил дальний свет, по сторонам от дороги и вовсе ничего нельзя было разобрать. Лишь темные силуэты деревьев, подобные затаившимся монстрам, недобро следили за дёргающимися огнями машины.
«Это моя территория, — подумал Ми Юэ. — Пусть я связан, но шансы на победу у меня ещё есть».
Разглядеть что-либо из окна в таких условиях было невозможно, так что Ми Юэ с Линь Циньшанем просто забились на заднее сиденье и сделали вид, что спят.
А вот похитителям пришлось несладко: один крутил руль, второй сторожил пленников — обоим приходилось из последних сил бороться со сном.
Так они ехали всю ночь.
Лишь перед самым рассветом Ми Юэ сквозь сон разомкнул веки и заметил, как впереди, на склоне холма, из предрассветной дымки проступают очертания маленькой деревушки.
Он повернулся к Линь Циньшаню. Профессор молча всматривался в проявляющиеся среди тумана дома, словно в его голове только что сложился последний пазл.
Где-то в глубине деревни донесся собачий лай.
В воздух потянулись тонкие струйки печного дыма, а утренний туман стал медленно таять в лучах восходящего солнца.
У придорожного дворика отворилась калитка, и навстречу машине вышел молодой человек в спортивном костюме.
Едва взглянув на него, Ми Юэ показалось, что это лицо ему знакомо. А в следующий миг Линь Циньшань тихо усмехнулся.
В этом коротком смешке Ми Юэ услышал всё: и «ну надо же», и «кто бы сомневался», и горькую, ядовитую иронию.
Сердце Ми Юэ ёкнуло. А следом из дверей того же дома выплыла высокая, внушительная фигура.