Си Шо привёл их к себе в кабинет и вывел на экран записи с камер наблюдения, установленных возле отдельного кабинета председателя Наня.
Хотя ресторанный бизнес и требует уважения к приватности гостей, у Си Шо как у владельца имелись собственные соображения. Опасаясь, что посетители могут устроить нелегальную сделку или разборку, где понадобятся доказательства, он установил камеры вдоль коридоров и на открытых террасах. Объективы спрятал так умело, что снаружи их никто бы не заметил.
Сейчас он как раз просматривал запись с камеры, замаскированной в кроне османтуса прямо напротив террасы.
В угол обзора попадали три ближайшие площадки. Ближе всего находилась та, где они только что пили чай, а сразу за резным ограждением располагалась терраса персонального кабинета председателя Наня.
Просторная площадка метров в двадцать квадратных была обустроена со вкусом: изящная деревянная гарнитура, пышные декоративные растения в кадках, а под резным карнизом пошатывались стилизованные под старину бумажные фонарики.
При ускоренной прокрутке изображение подёргивалось, а люди на экране двигались рвано и неестественно. Кадры мелькали один за другим: вот официанты протирают столы и перила, вот председатель Нань о чём-то неспешно беседует с гостями за чашкой чая...
Ми Юэ мазнул взглядом по экрану, узнав Нань Тан, которая в одиночестве дымила у ограждения, а следом — момент, когда через эти самые перила перемахнул Дамао.
Судя по всему, эти записи сохранились ещё с того дня, когда они приходили сюда пообедать вместе с Цзин Жуном.
Кадры стремительно мчались вперёд, как вдруг Цзин Жун коротко бросил:
— Стоп.
Си Шо тут же поставил запись на паузу. На экране несколько девушек из высшего общества играли в маджонг. Нань Тан сидела в профиль к камере; густые вьющиеся волосы, убранные в высокий хвост, подчёркивали её высокую, точёную фигуру.
Фэн Цяо подался ближе к монитору, вглядываясь в лицо девушки, и фыркнул:
— Надо же! У этой фурии Нань Тан, оказывается, есть подружки?
Сидевшие за столом девушки явно принадлежали к тому же кругу: безупречный макияж, дорогие наряды. Одно из миловидных лиц показалось Ми Юэ знакомым — он узнал Цяо Ин, которую мельком видел на ночном рынке.
Единственную и обожаемую дочь Цяо Жана, владельца аукционного дома «Время».
— Не думал, что Сяо Цяо водится с такой компанией, — не удержался от комментария Фэн Цяо.
Ми Юэ уловил в его голосе едва заметную фальшь, к тому же Фэн Цяо невзначай оглянулся на Цзин Жуна.
В душе Ми Юэ мгновенно вспыхнул огонёк любопытства. Интонация, этот мимолётный косой взгляд — да тут прямо-таки пахло интригой!
«Неужто девица, за которой он ухаживает, — это Цяо Ин?»
Впрочем, она вполне подходила под описание Фэн Цяо: из хорошей семьи и прекрасно разбирается в древней культуре.
Что же касается Цзин Жуна...
Ми Юэ вспомнил их вечернюю встречу. Цзин Жун и Цяо Ин действительно держались довольно непринуждённо, да и сам Цяо Жан общался с капитаном по-братски. Ми Юэ тогда ещё подумал, не приходится ли эта красотка Цзин Жуну девушкой.
Представив, что Фэн Цяо и Цзин Жун могут оказаться соперниками в любви, Ми Юэ ощутил предвкушающий трепет.
«Ого, какова драма! Будет на что посмотреть!»
Однако не успело пламя сплетен разгореться как следует, как Ми Юэ озарила другая мысль.
«Постой-ка...»
Ведь он сам подозревал, что девица, вытащившая Фэн Цяо из дома, замешана в нечистых делах! Она вполне могла исподволь натолкнуть его на нужные мысли, подтолкнуть к поездке и полностью контролировать его маршрут.
Ми Юэ быстро взглянул на Цзин Жуна. Тот, судя по всему, пришёл к тому же выводу. Бросив на Ми Юэ успокаивающий взгляд, капитан нахмурился и обратился к Фэн Цяо:
— Твоя знакомая, которая посоветовала тебе «приобщиться к прекрасному» в музее... Это ведь была Цяо Ин?
Фэн Цяо подскочил как ужаленный:
— Ты на что намекаешь?!
— На что я намекаю? — усмехнулся Цзин Жун. — Да мне-то что? Речь идёт о твоей шкуре, не о моей.
Слова попали в самое больное место. Фэн Цяо мгновенно налился яростью, глаза его вспыхнули гневом, и он сгрёб Цзин Жуна за грудки:
— А ну поясни! Что значит «о моей шкуре»?! Ты хочешь сказать, будто Сяо Цяо задумала недоброе? Что она снюхалась с теми, кто желает мне смерти, или вообще сама резать меня собралась?! Сказать это хотел, да?!
Цзин Жун сбил его руки одним движением — точным и сухим. Ми Юэ ничего другого от него и не ждал. Ещё при первой встрече он заметил, что у Цзин Жуна выправка настоящего бойца, против которого у обычного человека нет ни единого шанса. А уж когда в горном приюте они столкнулись с бандой расхитителей гробниц, Ми Юэ наочию убедился: этот парень дерется чертовски здорово.
Так что против балованного барчука Фэн Цяо он держал верх без малейшего труда.
Фэн Цяо, впрочем, и не думал остывать, ринувшись в атаку, но Цзин Жун в два счёта заламал ему руки за спину и сбил лицом в подушки дивана.
Фэн Цяо побагровел — то ли от злости, то ли от удушья — и тяжело, прерывисто задышал.
Цзин Жун удерживал его брыкающееся тело без малейшего напряжения:
— Раскинь мозгами, идиот! На кого я клеветал? Ты хоть разницу между добрым советом и наездом улавливаешь?!
Только тут обомлевший Си Шо опомнился и бросился разнимать сцепившихся приятелей.
В голове у Ми Юэ всё окончательно встало на свои места. Неудивительно, что когда Цзин Жун пытался выведать у Фэн Цяо имя девицы, подтолкнувшей его к поездке, тот отнекивался до последнего. С такой-то реакцией! Фэн Цяо банально считал Цзин Жуна соперником и из принципа запирался.
«Ну и каша...» — растерянно подумал Ми Юэ, совершенно не понимая, как вмешаться.
Затянуть банальность вроде «не одна она на свете» казалось глупым, а совестить его, дескать, «погнался за юбкой и предал друга» — и вовсе не к месту. К тому же он ни с одним из них не был толком знаком.
А вот Си Шо церемониться не стал. Вцепившись в плечо Цзин Жуна, он оттащил его в сторону, а затем перехватил взвившегося Фэн Цяо и стальной хваткой прижал его спиной к своей груди.
— Угомонись! — рявкнул Си Шо над ухом брыкающегося парня. — Не дети уже, говори по-человечески!
Ми Юэ чуть челюсть не выронил. Си Шо скрутил его с такой отточенной ловкостью, будто занимался этим каждый божий день.
Отношения между этой троицей предстали перед ним в совершенно новом свете.
— Никто твою пассию не очерняет, — проговорил Си Шо, глядя сверху вниз на сжатого в объятиях Фэн Цяо; судя по всему, он тоже был в курсе событий. — То, что она отправила тебя в музей, вовсе не значит, будто она желает тебе зла. Вполне возможно, кто-то выведал у неё твои планы.
Фэн Цяо понемногу затих.
Цзин Жун стоял рядом, скрестив руки на груди, и с непонятным подтекстом разглядывал Си Шо, словно раскусил какую-то его тайну. Си Шо не выдержал и огрызнулся:
— И ты туда же! Нормально объяснять не пробовал?
— Если он идиотом родился, я его нянчить обязан? — отрезал Цзин Жун. — Чем больше ты его облизываешь, тем глупее он становится. Вот увидишь, ещё наплачешься с ним.
Фэн Цяо снова взвился:
— Ты кого идиотом назвал?!
Цзин Жун лишь закатил глаза, проигнорировав выпад.
Си Шо досадливо поморщился:
— Хорош орать. Какую роль сыграла Цяо Ин, выяснить недолго. Но если эта девица действительно замешана...
— Неправда! Она бы не стала! — выкрикнул Фэн Цяо, упрямо вытянув шею.
Си Шо резко цапнул его за подбородок. Со стороны Ми Юэ было видно, с какой силой пальцы Си Шо впились в плоть — щека Фэн Цяо аж перекосилась.
Он впился взглядом в его глаза и с расстановкой закончил фразу:
—...то я с тобой, дурак, клянусь, знаться больше не буду.
Фэн Цяо обомлел.
«Ч-что это значит?!»
Си Шо, однако, ничего объяснять не стал. Выпустив подбородок парня, он вернулся к столу и уткнулся в монитор.
До Ми Юэ дошло нечто важное. Одарив ошарашенного Фэн Цяо сочувственным взглядом, он вслед за Цзин Жуном подошёл к письменному столу.
Проходя мимо, Цзин Жун с усмешкой бросил:
— Смотреть на тебя тошно, никчёмыш. Полагаю, ты мне немало лапши на уши навешал. Так вот, запоминай: моя семья с кланом Цяо родниться не собирается.
Фэн Цяо снова застыл, уши его густо вспыхнули, но он упрямо выпер подбородок:
— Понятия не имею, о чём ты.
— Понятия не имеешь — и ладно, — пожал плечами Цзин Жун. — Чего ты только не знаешь... А ещё обижаешься, когда дураком зовут.
— Слышь, Цзин! Ты нарываешься?! — закипел Фэн Цяо.
— Напугал! — хмыкнул капитан.
— Заткнитесь оба! — не оборачиваясь, гаркнул Си Шо.
Не успело эхо затихнуть, как Ми Юэ воскликнул:
— Отмотай назад!
Заметив, что Си Шо замер, Ми Юэ хлопнул его по плечу:
— Отмотай запись!
Кадры поплыли в обратную сторону, пока не вернулись к барышням за маджонгом. Ми Юэ скомандовал остановиться, попросил включить обычную скорость и затаил дыхание.
Снова Нань Тан.
Она была в короткой кожаной куртке и, держа в одной руке пиалу с кормом, лениво перегибалась через перила, бросая крошки рыбе.
Си Шо с нескольких попыток сумел поймать чёткий стоп-кадр.
На экране Нань Тан смотрела вниз, на веер сыплющегося корма. И среди россыпи тёмных гранул явственно выделялась неясная тень, совершенно не похожая на обычные крошки.