Глядя на то, как у Ми Юэ от улыбки лучатся глаза, Цзин Жун вдруг ощутил укол необъяснимой ревности:
— Подумаешь! Не станет Си Шо — останусь я. Я-то тебя пораньше его узнал.
«В конце концов, нас вообще сплетни связывали! — прибавил он мысленно. — Неужто наша связь слабее, чем с этим приятелем по собутыльничеству?!»
Ми Юэ лишь хмыкнул:
— Ничего-то ты не понимаешь.
Знакомы-то они были дольше, да только их первая встреча строилась на взаимном подозрении. А потом... один выслеживал, другой уворачивался. То ли дело Си Шо — с ним дружба завязалась легко и просто, исключительно из душевной симпатии.
Цзин Жун без труда прочитал эти мысли на его лице. Что тут скажешь? Он и сам признавал: поначалу сблизился с Ми Юэ с вполне конкретным умыслом...
Да уж, проклятое прошлое вовек не отмоешь.
Он ведь приехал сюда ради дела о происшествии в Овраге Обезьян. И если с убийством всё более-менее прояснилось, то история с разграблением гробниц всё ещё напоминала густую, безнадёжно разваренную кашу.
Ми Юэ выкинул из головы лишнее и вернулся к делу. Поразмыслив, он произнёс:
— В институте творится чертовщина, но Ван Чжоу, как и Ван Ин до него, — всего лишь пешки. Не будет одного — найдут другого. Через них ни на кого крупного не выйти.
— Давай я разложу всё по полочкам, — Цзин Жун присел рядом. — Схема выглядит так: есть посредник, Ван Сяоху — может, существуют и другие, но пока мы знаем о нём. С одной стороны, он завязан на чёрный рынок Биньхая и Юньтая, где главной фигурой нам видится Нань Чаншэн. С другой — на шайки копателей, что снуют по горам.
Ми Юэ кивнул, уловив суть:
— Эти бандформирования собираются случайно, но главари вроде Братца Чжао — люди постоянные. Именно они выходят на Ван Сяоху. Выходит, тот должен знать немало?
— В теории — да, — соглашается Цзин Жун. — Только Ван Сяоху далеко не дурак. Понимает, что под колпаком, и сидит тише воды, ниже травы. На прямые вопросы виляет, зубы заговаривает, а вид строит самый благожелательный — мол, искренне рад помочь следствию.
— Настоящий ублюдок, ничем не пробьёшь, — вздохнул Ми Юэ.
Теперь он понимал, почему оперативники не спешили брать Ван Сяоху за жабры. Для теневых дельцов посредник — расходный материал. Стоит его списать, и все ниточки, ведущие вверх и вниз, упрячут концы в воду.
«И всё-таки без Ван Сяоху не обойтись», — подумал Ми Юэ. Может, снова подослать к нему Эрцина, чтобы припугнуть до полусмерти?
Цзин Жун лишь качнул головой:
— Ван Сяоху мыслит точь-в-точь как Нань Тан: без готовой добычи сокола не выпустит. Пока они не увидят, что их покровитель пошёл ко дну, хрен они что скажут.
Ми Юэ признал его правоту. Его тошнило от мелких грабителей, но куда больше он ненавидел кукловодов. Эти твари — главная раковая опухоль. Отрежешь метастазы — вырастут новые. Не будь их за спинами воришек, в горах давно установился бы покой.
В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошёл Профессор Линь. Завершив совещание, он вернулся за младшим учеником и замер на пороге, увидав сидящего подле Ми Юэ Цзин Жуна.
— Ты почему ещё здесь?
Старик думал, что капитан ушёл вместе со своими подчинёнными.
Ми Юэ лишь тут опомнился и уставился на Цзин Жуна изумлёнными глазами:
— И впрямь, ты чего не уехал?
Цзин Жун потерял дар речи.
«Эх... я к нему со всей душой, а он...» — мысленно вздохнул капитан и повернулся к Линь Циньшаню:
— Вы упоминали, что собираетесь в Биньхай. С датой уже определились?
— На днях, — ответил Старик Линь. — Закончу с делами в институте и сразу в путь.
Цзин Жун угодливо налил ему чашку горячей воды и, не краснея, поинтересовался:
— А не секрет, зачем вам в Биньхай?
— Да какие секреты, — спокойно принял услугу Линь Циньшань. — В наш институт запустили столько загребущих лап, что глупо отсиживаться за закрытыми дверями. Пора съездить и посмотреть, чьи это когти.
Цзин Жун задумался. Судя по тону профессора, тот полагал, что за институтом стоят определённые влиятельные фигуры из Биньхая.
— Подозреваете Нань Чаншэна? — уточнил Цзин Жун.
Ми Юэ рассказывал ему, что именно Нань Чаншэн рекомендовал Ван Чжоу. Если тот с самого начала был засланным казачком, то кротовая нора вырыта глубоко.
Профессор Линь усмехнулся, и в его усмешке скользнуло явное пренебрежение:
— Стал бы я брать в расчёт этого трухлявого старикана?
У Цзин Жуна в голове будто что-то щёлкнуло.
Мысли помчались со свистом. Выходит, Линь Циньшань тоже убеждён, что Нань Чаншэн — не одинокий волк! Значит, они мыслят в одном направлении.
— Профессор Линь, а насколько хорошо вы знаете Нань Чаншэна?
Старик Линь звякнул пустым стаканом. Цзин Жун тут же подскочил и стремглав бросился обновлять кипяток.
Довольный такой проворностью, профессор продолжил:
— Что до Нань Чаншэна... В молодости этот тёртый калач умел пахать до седьмого пота, да и хватка у него была мёртвая. В Биньхае их семейство поднялось одним из первых.
— А я-то думал, они из тех кланов, где богатство копилось поколениями, — удивился Цзин Жун.
Линь Циньшань фыркнул:
— Настоящие древние роды ещё до известных событий собрали пожитки да удрали за границу, прочуяв, куда ветер дует. Взять тех же Фэнов. Свой капитал они сколотили на чужбине, а уж когда в стране потеплело, молодые отпрыски вернулись развивать бизнес.
— Про Фэнов я в курсе, — кивнул Цзин Жун. — Мы с Ми Юэ знакомы с Фэн Цяо.
Линь Циньшань вскинул бровь, бросив быстрый взгляд на Ми Юэ, который смирно сидел в уголке и слушал, после чего продолжил:
— У Фэнов клан огромный, стариков над душой навалом. Оттого любое их решение — сплошная тягомотина. Даже нынешний глава компании ступить спокойно не может — слишком много над ним матушек да дядюшек.
— И то правда, — согласился Цзин Жун, восхищаясь проницательностью собеседника. — Семья большая, у каждого своё мнение, единства нет. Чуть что случится — сразу начинается грызня.
— Вот тут-то и вылезает преимущество такого безродного выскочки, как Нань Чаншэн, — резюмировал Линь Циньшань. — Этот хрыч у себя дома — единоличный хозяин. Как скажет, так и будет.
— Верно, абсолютно верно.
— В детстве Нань Чаншэн букварей не листал, поднялся исключительно на жестокости и хладнокровии. А под старость лет нарядился в тогу ценителя искусств, говорят, даже репетиторов нанимает. — Линь Циньшань качнул головой. — Получи он нормальное воспитание с малых лет — бог весть, вырос бы из него человек или чудовище.
— Ну, это ещё бабушка надвое сказала, — тихонько пробормотал Ми Юэ.
Профессор Линь хитро усмехнулся, но спорить не стал:
— Как бы там ни было, спросишь меня — отвечу: у Нань Чаншэна есть и мозги, и хватка. Недооценивать его смертельно опасно.
Цзин Жуну стало немного не по себе. После того как они засекли, как Нань Тан умыкнула печать прямо из-под носа у деда, они списали старика со счетов, посчитав его выжившим из ума маразматиком.
Линь Циньшань закончил мысль и, обсудив с Ми Юэ, какие вещи взять в дорогу, ушёл по своим делам.
Цзин Жун, намеревавшийся изначально просто побыть с Ми Юэ, теперь горел желанием проверить свежие соображения.
— Пойду я, пожалуй, подсоберу вещи да спущусь с горы, — сказал он Ми Юэ.
Тот опешил:
— Чего это ты... так резко?
Цзин Жун смерил его долгим взглядом:
— Вообще-то я планировал уехать с ребятами. Но захотелось сперва кое-что перетереть с профессором.
Ми Юэ нахмурился, не понимая, к чему эта оговорка. Он решился узнать мнение Линь Циньшаня про Ван Чжоу и Нань Чаншэна?
— А-а, вон оно что! — озарило Ми Юэ. — Теперь-то всё выяснил?
— Угу, — сжал зубы Цзин Жун. — Выяснил от и до.
Ми Юэ с улыбкой пошёл его провожать:
— Глядишь, через пару дней в Биньхае увидимся. Будешь свободен — угощу тебя выпивкой.
— Чтобы заодно и с Си Шо пересечься? — бросил Цзин Жун с нечитаемым выражением лица.
Когда успели так сойтись? Загадка. Впрочем, помня, что Си Шо сохнет по тому дурачку из клана Фэн, Цзин Жун слегка успокоился — хоть за романтические искры между ними можно было не переживать.
Собираясь в поездку, Ми Юэ беспокоился не о собственном багаже, а о мохнатой братии.
Сам-то он привык к разъездам и мог обустроить комфорт совам Дамао и Сяомао в дороге. Но птицы только-только освоились на горе Линси. Сорвать их сейчас — значит перечеркнуть все усилия по адаптации. Захотят ли они снова менять лес на людской муравейник?
Бросив вещи на полпути, Ми Юэ спустился во двор поговорить со своими питомцами.
Он направился к калитке заднего двора. Заасфальтированный людской двор сов совершенно не привлекал, искать их в пределах ограды было бессмысленно.
Лето вступало в силу, огород за оградой буйно зеленел. Сблизившись, можно было заметить, как вянут на зное верхушки листьев, однако сочные огурцы да стручковая фасоль на шпалерах выглядели свежо и аппетитно.
Ми Юэ пошёл по тропке вдоль грядок, покликивая пернатых. Они уже переняли его распорядок: к обеду старались далеко не улетать.
И впрямь: едва он отшагал пару десятков метров, в густой кроне зашуршало, и на него пушечным ядром помчался светлый пушистый комок величиной с футбольный мяч. В самый последний миг снаряд взмыл вверх, буквально подбрив Ми Юэ макушку.
Ми Юэ замер.
Сяомао обожал эту глупую забаву и каждый раз искренне гордился, если удавалось напугать хозяина.
Погладив себя по голове, Ми Юэ подумал, что ещё пара таких трюков — и он облысеет.
Сделав пару кругов, сычик радостно уселся ему на плечо и застрекотал:
— Ну как? Каков полёт?!
— Замечательно, — искренне похвалил Ми Юэ, про себя отметив, что филинёнка хоть сейчас можно отправлять в цирк без дополнительной дрессировки.
Сяомао довольненько закрутил головой, в его круглых глазах вспыхнула гордость.
— Ты чего не спишь? — Ми Юэ погладил мягкое брюшко. — Опять режим сбил?
— Да выспался я! — сычик повернул голову и шепнул: — Мне же за Дамао приглядывать надо. Тут же чужая территория, вдруг его отлупят!
— И как, отлупили?
— Пока нет... но бережёного бог бережёт!
Ми Юэ ухмыльнулся:
— А где сам Дамао?
Сяомао покрутил головой:
— Только что тут был... Ах да! Мы же сегодня к Сяо Чжэньчжу в гости летали!