Весть, пришедшая во сне, лишила Ми Юэ покоя. Хотя он давным-давно смирился с тем, что родителей больше нет в живых, на сердце всё равно легло тяжёлое, тягучее уныние. Он совершенно потерял интерес к происходящему, выпав из реальности — пока Дамао, испугавшись потянувшегося к нему Линь Циньшаня, не уткнулся с разбегу Ми Юэ прямо в грудь.
Не успел Дамао издать ни звука, как Сяомао уже протестующе закокотал:
«Злой дядька напугал Дамао!»
Сам же Дамао обвил лапками шею Ми Юэ и жалобно уткнулся носом ему в плечо, всем своим видом изображая глубоко потрясённое и хрупкое существо.
Ми Юэ только лишился дара речи.
Он же точно помнил, что Дамао — самец. С каких это пор он превратился в такую капризную неженку?!
— Эх, и этот в руки не даётся, — вздохнул Линь Циньшань.
На склоне лет, хоть прежде он и был равнодушен к зверью, его сердце размякло. Ему всё больше нравилось возиться с мохнатой братией, постоянно кружившей возле Ми Юэ. Старик искренне полагал, что раз эти смышлёные зверюшки так привязаны к воспитаннику, то и с ним они найдут общий язык. Кто же знал, что они будут липнуть к Ми Юэ, а его — откровенно сторониться? Разве не обидно?
Ми Юэ, вздохнув, покрепче сжал в руках своего разнежившегося питомца и попытался утешить задетое за живое самолюбие учителя:
— Дамао в детстве пришлось несладко, он парень ранимый. Вот привыкнет к вам немного — и обязательно дастся на руки. — Он взял обезьянку за лапку и помахал ей в сторону старика: — Дамао, смотри, это твой дедушка.
Дамао воровато высунул мордочку и исподлобья глянул на Линь Циньшаня.
Тот от возмущения слегка отвесил Ми Юэ щелбан по макушке:
— Раз я им дедушка, то ты кто? Обезьяний папаша? А как же сказки про то, что внуков любят больше детей?!
* * *
Внедорожник Линь Циньшаня, давно пылившийся без дела, накануне вымыли до блеска, и сейчас он стоял на парковке на заднем дворе отеля.
Старик усадил Ми Юэ за руль, а сам забрался на заднее сиденье, не теряя надежды наладить контакт с Дамао и Сяомао.
Ми Юэ, всё ещё не вполне уловив суть происходящего, уточнил:
— Мы что, не выезжаем из отеля? Сегодня на гору не возвращаемся?
— Номер пока не сдавай, — отозвался Линь Циньшань. — Сначала посмотрим, как пойдут дела.
Ми Юэ вбил в навигатор название «Сад Янгуан» и, выруливая, полюбопытствовал:
— А что это за место? Жилой комплекс? Там живёт ваш старый знакомый?
— Старая знакомая Вана Сяоху... Его тётушка, — поправил старик.
Ми Юэ изумлённо обернулся:
— Мать Кебао?!
У Линь Циньшаня аж руки зачесались снова дать ему по загривку:
— Госпожа Цинь! Та самая, что держит корги.
— Зачем она зовёт вас на обед? — Ми Юэ быстро сообразил, вспомнив вчерашние разговоры на банкете. — Хочет прибрать к рукам бизнес Вана Сяоху?
— Должно быть, — к делам городка Циншуй Линь Циньшань относился без особого интереса; ему хотелось лишь проучить Вана Сяоху.
— И вы согласились?
— Мне без разницы, кто за это возьмётся, — буркнул старик. — Лишь бы не Ван Сяоху.
Ми Юэ показал в зеркало заднего вида большой палец:
— Учитель, вы непреклонны!
* * *
Всё вышло ровно так, как и предполагали учитель с учеником. Госпожа Цинь устроила обед у себя дома, пригласив двух молодых внуков для компании, и всё ради того, чтобы услышать от Линь Циньшаня чёткое «да».
Старик Линь не любил тратить время на обиняки и экивоки с пожилой дамой, а потому выложил всё напрямую:
— Что касается завода Вана Сяоху — если у вас хватит сил и ресурсов его подмять, действуйте. Помех с моей стороны не будет.
Госпожа Цинь явно не ожидала, что человек, столь беспощадно расправившийся с Ваном Сяоху, в разговоре с ней окажется столь сговорчивым. Обрадованная, она вместе с внуками подняла бокал за здоровье Линь Циньшаня, а затем заговорила с подкупающей искренностью:
— Профессор Линь, вы изволили заметить, будто я покровительствовала Сяо Ми... Стыдно признаться, но никакой особой заботы я не проявляла. Просто мне давно тошно от замашек Вана Сяоху, вот и не хотелось плясать под его дудку.
Она намекала на историю, когда Ван Сяоху пытался прижать Ми Юэ во время его спуска с горы.
— Помнится, — задумчиво произнёс Линь Циньшань, — вы в своё время перебрались сюда именно из-за Вана Сяоху. Почему же теперь...
На лице госпожи Цинь отразилось замешательство.
— Не стану скрывать: родом я из Баоцзи. Семья наша издавна занималась торговлей съестным. Но потом мы перешли дорогу не тем людям, и дело пошло ко дну. Ван Сяоху к тому моменту уже пустил корни в Циншуй и позвонил нам, предложив переехать — мол, ему здесь нужны надёжные соратники... Так мы тут и оказались.
Она вздохнула, и её лицо омрачилось тревожной тенью:
— Я искренне благодарна этому парню за помощь. Но людские сердца изменчивы. За десять с лишним лет он возомнил о себе невесть что. Особенно в последние годы... Он совершенно открыто водится с теми, с кем честному человеку на одной улице оказаться зазорно. А я уже в преклонных летах, мне о детях и внуках думать надо. Испугалась я, вот и стала держаться от него подальше.
Линь Циньшань вскинул бровь:
— С кем это «тёмными»?
Домик семьи Цинь располагался на окраине, где земля ценилась недорого, а потому их усадьба выгодно отличалась размерами и ухоженностью. Двор буквально утопал в цветущих редких кустарниках и деревьях. Вдоль высокой ограды пышно разрослись плетистые розы; стояла самая пора их цветения, и тяжёлые бутоны гирляндами спадали с забора, украшая летний дворик словно драгоценный парчовый покров.
В саду Дамао и Сяомао вовсю гонялись за корги госпожи Цинь. Кебао поначалу дичился обезьянок, но у зверей дружба завязывается быстро, совсем как у маленьких детей: не успели взрослые покончить с обедом, как троица пушистых непосед уже вовсю резвилась на лужайке.
Ми Юэ перевёл взгляд из окна столовой обратно в комнату как раз в тот момент, когда Линь Циньшань спросил:
— С кем это «тёмными»?
Госпожа Цинь слегка нахмурилась, на её лице мелькнуло сомнение. Однако оно тут же сменилось мягкой улыбкой, и пожилая женщина обратилась к внукам:
— В нашем погребе припрятана пара кувшинов настойки «Чжуецин», что присылал ваш дядя. Сходите-ка принесите. Я ещё вчера хотела преподнести её профессору Линь, да с утренней кутерьмой совсем из головы вылетело.
Ми Юэ переглянулся с учителем. Оба прекрасно поняли: хозяйка просто выпроваживает молодёжь, чтобы поговорить без лишних ушей.
Толковые юноши тоже сообразили, в чём дело. Обменявшись с гостями парой любезностей, они послушно удалились.
Стеклянная дверь столовой бесшумно закрылась.
Госпожа Цинь поочерёдно посмотрела на Ми Юэ и Линь Циньшаня и тихо вздохнула:
— Вы оба люди мудрые, так что вилять и таиться я не стану.
— Слушаем вас, — вежливо кивнул Линь Циньшань.
— Первые годы после нашего переезда в Циншуй отношения с Ваном Сяоху были словно у родных, — заговорила госпожа Цинь. — Парень он горячий, но далеко не глупый. В молодости работы не боялся, и не успело ему стукнуть тридцати, как запустил тут первый завод по переработке даров тайги.
История возвышения Вана Сяоху не была тайной ни для Линь Циньшаня, ни для Ми Юэ, так что тут они лишь молча кивнули.
— А потом дело пошло в гору, — продолжала госпожа Цинь, — и он постепенно перестал считаться со старой роднёй. В округе его прозвали местным царьком, да и сам он, видать, уверовал в собственное всевластие. Попервой, когда я пыталась совестить его, он ещё прислушивался. А в последние годы и вовсе бросил делать вид.
Она досадливо вздохнула:
— Я, признаться, не особо вникала, что за кошка пробежала между ним и вашим институтом. Но как-то на Новый год столкнулась у него в доме с двумя типами. Подозрительные такие личности, ушлые... Позже через знающих людей разузнала: оказалось, что они промышляют посредничеством в нелегальных сделках.
«Посредничество в нелегальных сделках» — так в здешних краях звали дельцов, промышлявших посредничеством в нелегальном бизнесе: от ростовщичества и сбыта краденого до торговли закрытой информацией. Ми Юэ уже знал о связях Вана Сяоху с аукционным домом в Биньхае, так что узнать о его связях с теми, кто занимается посредничеством в нелегальных сделках, его ничуть не удивило.
Юноша подумал, что Ван Сяоху, вероятно, поначалу скупал ценные вещицы именно через людей, занимающихся посредничеством в нелегальных сделках. А когда освоился и оброс связями, просто выбросил таких посредников из цепочки и вышел напрямую на грабителей гробниц.
От этой мысли Ми Юэ призадумался. Как ни крути, прямых доказательств против Вана Сяоху у него на руках не было — лишь догадки и косвенные улики. А подтвердить подобные вещи не так-то просто.
И тут ему вспомнился Цзин Жун. Капитан Цзин давно копал под Вана Сяоху, и если у того действительно рыльце в пушку, у полиции наверняка имеются веские улики.
«Может, стоит при случае звякнуть Цзин Жуну и аккуратно разузнать?» — промелькнуло в голове у Ми Юэ.
Госпожа Цинь тем временем распалялась всё сильнее, в её глазах вспыхнул гнев:
— Я ему от чистого сердца твердила: не водись с этой швалью! А он мне в ответ — мол, трусливая ты, старая, только под ногами путаешься да зарабатывать мешаешь! После такого кто к нему с советами полезет? Ладно бы дело касалось только бизнеса — каждый крутится как умеет, не мне в чужой карман заглядывать. Но этот паршивец...
Она аж задохнулась от возмущения:
— Представляете, у него откуда ни возьмись выскочили десятилетние сыновья-близнецы! Это ли не свинство?! Его законная жена — наша дальняя родственница. Я эту девочку с малых лет знаю: кроткая, начитанная, мухи не обидит... И ведь вместе через всю нищету прошли! А как заимел деньги — сразу рожу козлиную воротит!
Ми Юэ про себя лишь качнул головой. Ван Сяоху и раньше не выглядел праведником. Человек, шагнувший через закон, едва ли станет мучиться угрызениями совести из-за супружеской измены.
— Бедная баба от горя едва не ослепла, все глаза проплакала! — Госпожа Цинь вытащила пару салфеток, промокнула уголки глаз и снова вскипела: — Да чёрт с ней, с любовницей! А дети? У него же от законной жены сын и дочь растут, родная кровь! И что вы думаете? Чуть палёным запахло, он первым делом этих байстрюков от любовницы за границу выправил! Бессовестная тварь!
— Постойте, — перебил её брань Линь Циньшань. — Что значит «палёным запахло»?
Госпожа Цинь на секунду осеклась:
— Да я и сама толком не ведаю. Он сам проговорился, будто из-за антиквариата в историю вляпался, и перепугался, что сверху проверка нагрянет...
Линь Циньшань окончательно убедился, что отношения Вана Сяоху с госпожой Цинь испорчены бесповоротно. Будь иначе, случись что-то настолько серьёзное, из-за чего приходится срочно прятать детей за кордоном, он бы не стал утаивать от неё подробностей.
Ми Юэ тоже пришёл к этому выводу и аккуратно закинул удочку:
— А перед тем, как он это сказал, не замечали за ним каких-то крупных или странных вложений?
Судя по словам госпожи Цинь, они хоть и поругались, но родственные связи никуда не делись, так что о крупных сделках Вана Сяоху она должна была хоть край уха слышать.
И верно: пожилая женщина на мгновение задумалась, а затем неуверенно произнесла:
— Уж не знаю, совру или правду скажу... Помню только, он бахвалился, будто вложился с какими-то дельцами в крупный проект. Вроде бы какую-то деревню под снос пустить собирались...
Ответ оказался неожиданным.
Госпожа Цинь, не уверенная в собственных воспоминаниях, помешкала и добавила:
— Хвалился, мол, хотят из той деревни элитный туристический объект сделать. Якобы там сохранились старинные усадьбы чиновников, родовые храмы и всё такое... Почистить, мол, подлатать — и будет конфетка. Ещё хвастался, что в это дело впряглись какие-то богатеи из Биньхая...
Ми Юэ нахмурился. Сюжет показался ему до боли знакомым — в голове мгновенно всплыли слухи про «поиск антиквариата в старых домах», о которых он слышал в Биньхае.
«Неужто речь об одном и том же деле?..»