Ми Юэ отсутствовал всего ничего, а во дворе уже вспыхнула самая настоящая междоусобица.
Хэйтан самозабвенно рассказывал своим папкам о собственном героизме. Сяо Чжэньчжу, услышав этот вдохновенный сольный номер, немедленно прискакала на задний двор и пересказала всё Дамао. А дальше разборку уловила чутким ухом Сяомао — маленькая сова как раз дремала на ветке.
Сяомао только-только получила похвалу от Ми Юэ и Линь Циньшаня, в душе её ещё бушевал гордый восторг, и тут выясняется, что глупый пёс бессовестно присваивает её заслуги! Терпеть подобное совёнок не намеревался. Сяомао собрала свою пернатую братию и грозной тучей двинулась в передний двор требовать справедливости. Хэйтан же, оказавшись перед лицом обоих хозяев, выкладывался по полной и ни за что не соглашался уступать звание первого храбреца, бросившегося в бой.
Словом...
Когда Ми Юэ выбежал во двор, Янь Цин уже хохотал до слёз, едва держась на ногах. Линь Дунчжи застыл с выражением крайнего смущения на лице, а Чжуан Чжоу, абсолютно не понимая сути конфликта, самозабвенно нахваливал своего собачьего сына — какой тот красивый, сильный, бесстрашный и вообще самый-самый...
Дамао, набравшись смелости, выскочил прямо к незнакомцам и громко заявил в защиту Сяомао:
— Первой в бой рванула Сяомао!
Сяо Чжэньчжу, подпрыгивая у его ног, звонко вторила:
— А Ми Юэ сказал, что мы все очень храбрые!
Ми Юэ не знал, смеяться ему или плакать. Он ласково погладил нахохлившегося совёнка, сидевшего у него на плече, и мягко произнёс:
— Когда я вчера ночью выбежал во двор, я видел, как Сяомао патрулировала воздух, а Хэйтан и остальные держали оборону на земле. Вы вместе защищали этот дом, защищали меня... В моих глазах вы все — бесстрашные стражи, просто у каждого была своя задача.
Каждый из мохнатых и пернатых защитников получил свою долю похвалы, и накал страстей во дворе мгновенно спал.
Хэйтан вильнул хвостом и виновато, совсем тихо буркнул:
— Сяомао, когда ты слетела вниз, я ведь тоже сразу бросился вперёд...
Сяомао вспыхнула вновь и замахала крыльями, готовая продолжить бой.
Ми Юэ поспешно вмешался:
— Разве прошлой ночью, когда случилась беда, кто-то из вас думал о том, кто вылетит первым, а кто вторым? Вы спасали дом, не думая о такой ерунде, — вот почему всё закончилось хорошо!
До слепо влюблённого в питомца Чжуан Чжоу наконец дошло, в чём причина спора. Он подгрёб огорчённого пса к себе, обнял и стал успокаивать:
— Ты, конечно же, невероятно храбрый! Но врагов было много. Если бы ты остался один против всех, разве справился бы? Представь: ты бьёшься с ядовитыми змеями, а все остальные разлеглись на диване и спят. Разве удалось бы вам так хорошо защитить дом?
Хэйтан представил себе эту картину, и его уши мгновенно взмыли торчком:
— Ни за что!
Чжуан Чжоу даже без перевода понял, что именно ответил пёс, и погладил его по лоснившейся голове:
— Вот именно. Так что неважно, кто был первым. Главное — что вы действовали вместе. Справляйся ты один, без помощи друзей ничего бы не вышло, верно?
Линь Дунчжи тоже решил подключиться к увещеваниям:
— Один в поле не воин, Хэйтан, забыл? — Он даже напел мотив из детской песенки, напоминающей о простых истинах. — В мультиках тоже есть жизненная мудрость!
Хэйтан склонил голову набок, его карие глаза быстро задвигались. Трудно было понять, переваривает ли он эти глубокие мысли или уже замышляет новую проказу.
Дамао, стоявший рядом, с тревогой наблюдал за ним. Как полудикий зверь, привыкший жить рядом с людьми, он догадывался о переживаниях пса и не удержался от совета:
— На самом деле, неважно, герой ты или нет, папа всё равно тебя любит. Ми Юэ всегда говорит: главное, чтобы мы были здоровы и радовались каждому дню.
Линь Дунчжи, уловив суть по интонациям, улыбнулся, тут же сдержался и с преувеличенно серьёзной миной произнёс:
— Как только утром пришло известие о нападении, твой папа первым делом спросил, не ранен ли ты. Ты для него дороже всех на свете.
Чжуан Чжоу окончательно понял, какая муха укусила его пса, сгрёб его в охапку и начал с чувством наглаживать по холке, расточая самые пылкие признания в любви.
Ми Юэ только качал головой, глядя на эту сцену:
— У вас в семье всегда так? Это же... ну просто невероятно нежно.
Янь Цин рядом тихо похихикивал.
Глядя на его улыбку, Ми Юэ вдруг вспомнил разговор, который только что состоялся в комнате профессора Линя. Неужели он действительно атаковал ту змею силой собственной мысли?
Неужели его ментальный импульс способен на такое?
Если эти догадки верны, владеют ли подобным даром его сородичи?
Ми Юэ ощутил почти мистическое предчувствие: у них обязательно должна быть эта сила! Возможно, они сами ещё не осознали её в полной мере или она проявляется у них иначе, но способность эта заложена в их крови.
Если оглянуться на историю их клана, то почему такие легендарные вожди, как Ли Фэйлин или Ли Чанцин, могли вести за собой звериные армии на войну? Неужели дело было только в умении говорить с животными?
Нет, одной лишь речи недостаточно. Вождю необходим куда более жёсткий, прямой и действенный инструмент управления, чем ласковые слова и убеждения.
В стае или войске звери признают вожаком только того, кто обладает подавляющей, неоспоримой силой. Преданность животных всегда выкована из уважения к мощи своего лидера.
Чем больше Ми Юэ размышлял об этом, тем сильнее распалялось его воображение. Однако заводить подобные разговоры на людях было бы неразумно. Он решил выждать подходящий момент и расспросить обо всём наедине.
* * *
В это время в комнате Линь Циньшаня Цзин Жун указывал пальцем на карту, мерцавшую на экране ноутбука:
— Я проконсультировался со специалистами. Вот эти несколько точек — наиболее вероятные места, где могли тайно разводить змей. Полиция сейчас как раз проводит там проверку.
Старик Линь внимательно всматривался в указанные районы. Пока злоумышленника, натравившего гадов, не найдут, ночные кошмары могут повториться в любой момент.
И если это произойдёт снова... хватит ли у него, старого дурака, духу опять выскочить с бутылкой крепкого алкоголя? На этот счёт у него не было никакой уверенности.
— Есть и ещё кое-что, — продолжал Цзин Жун. Закрывая ноутбук, он на мгновение задумался. Изначально он хотел рассказать Ми Юэ о подозреваемых местах — вдруг тот со своими пернатыми и мохнатыми помощниками смог бы проверить эти следы сам.
Однако риск был слишком велик, и капитан быстро отказался от этой затеи, решив дождаться официальных результатов расследования.
Линь Циньшань недовольно сдвинул брови:
— Что ещё?
Цзин Жун собрался с мыслями, его лицо стало суровым:
— Мой информатор на чёрном рынке сообщил, что кто-то за огромные деньги пытается перекупить любые сведения о группе Тао Тяньраня.
— Что? — Старик Линь аж застыл. — О гробнице Великого жреца?
Цзин Жун кивнул:
— Кем именно является заказчик, информатор не знает. Но я взял эту нить на контроль. Говорю вам, чтобы вы предупредили старшего соученика Тао — пусть будет вдвойне осторожен. У меня складывается стойкое ощущение, что за раскопками с самого начала кто-то пристально наблюдает... И не исключено, что ниточки тянутся от кого-то из своих.
Линь Циньшань невольно вспомнил Ван Чжоу.
Если на горе Линси нашёлся один Ван Чжоу, где гарантия, что нет второго? Да и не обязательно иметь глубоко внедрённого крота — за хорошую сумму всегда найдётся тот, кто продаст секретные сведения.
— Меня удручает другое... Этот чёрный рынок, — насупился Линь Циньшань. — Разве в Юньтае не проводили масштабную чистку? Я думал, с этим гадюшником покончено.
Цзин Жун его оптимизма не разделял:
— Искоренить подобные вещи до конца невозможно. Всегда найдутся те, кому нужна теневая площадка для сбыта краденого.
После облав дельцы просто ушли глубже в подполье, что лишь осложнило работу органам. У них своя система шифров и связей, а покупатели молчат как рыбы — выудить хоть какую-то зацепку со стороны крайне тяжело.
— А твой человек не уточнял, что конкретно интересует покупателя? График работ? Личность погребённого? Артефакты?
По мнению Линь Циньшаня, ходом раскопок могли интересоваться коллеги из институтов археологии соседних провинций. Но научные мужи обычно действуют через знакомых, а не платят бешеные деньги на чёрных рынках.
А вот личности умерших и список сокровищ — это уже добыча для дерзких коллекционеров, любителей ходить по краю закона.
— В том-то и странность, — нахмурился Цзин Жун. — Судя по словам информатора, заказчик отлично понимает, чью именно усыпальницу раскапывает группа Тао Тяньраня.
Сердце старика Линя ёкнуло.
— Ну или, по крайней мере, владеет частью правды, — Цзин Жун взъерошил волосы. — Он прекрасно осведомлён, насколько эти раскопки важны для нашего института. Более того, он намекнул, что знает, кем был этот жрец в истории племени Сишань...
Линь Циньшань внимательно посмотрел на капитана:
— Как думаешь, те бандиты, что гонялись за Тао Тяньранем в горах... они связаны с этим покупателем?
Цзин Жун лишь развёл руками — прямых улик пока не было.
Те, кого удалось скрутить, оказались обычными наёмниками, работавшими за деньги. А настоящие организаторы успели сбежать в самый последний момент. Так что, несмотря на количество задержанных, ценной информации они выудили с гулькин нос.
Да и беглый Ван Чжоу до сих пор как сквозь землю провалился.
Старик Линь сокрушённо вздохнул:
— Обложили со всех сторон, словно стая волков...
— К счастью, группу соученика Тао прикрывают бойцы вооружённой полиции, — попытался успокоить его Цзин Жун. — На данном этапе они в безопасности.
Профессор снова вздохнул.
Впрочем, благодаря данным из гробницы Великого жреца, графические таблицы Ми Юэ удалось существенно обновить. После свежей корректировки Линь Циньшань был твёрдо убеждён: этот материал станет их главным секретным оружием в исследовательской работе.
Утечка первой версии таблицы стала для них суровым уроком. Впредь им придётся быть стократ осмотрительнее.
— А у твоего информатора... — снова подал голос старик Линь, — есть новости о запятнанных реликвиях, украденных с горы Линси?
Цзин Жун понял, о чём речь, и с сожалением качнул головой:
— По этому поводу пока глухо.
Он не стал озвучивать худшее: чёрный рынок — далеко не единственный путь для сбыта.
Если похитители не планируют рисковать на местных аукционах, ценности вполне могли уйти по контрабандным каналам за рубеж.
И если они уже там... вернуть их будет несравненно сложнее.