Увы, далеко не каждый разговор оставляет после себя приятное послевкусие.
Стоило Ми Юэ обмолвиться о ночной добыче, как настроение Линь Циньшаня испортилось.
О печатях старый профессор слышал и прежде. Первую Нань Тан зашвырнула в пруд, второй меткой воспользовался Ван Чжоу во время тайной встречи для подтверждения личности — хотя тот оттиск Ми Юэ своими глазами не видел.
И вот теперь всплыла третья.
Находка окончательно связывала подделку фарфора с кровавыми жилами с именем Нань Чаншэна. Пусть даже глава клана не выступал главным кукловодом, он всё равно увяз в этой афере по самые уши.
Оттого Линь Циньшань проникся к старику ещё большей брезгливостью. Чего не хватало этому ископаемому? Жил в безумной роскоши, ни в чём не знал отказа... Неужто искренне верил, будто овладел даосскими тайнами и перед смертью сумеет упаковать всё накопленное богатство с собой на тот свет?
Да даже если бы и так — неужели сыновья с внуками позволили бы ему утянуть всё в могилу?!
Совсем из ума выжил на старости лет.
В оценке происходящего Линь Циньшань и Ми Юэ сходились безоговорочно.
— Раз выяснили, кто за этим стоит, считай, ниточка у нас есть. На этом и поставим точку, — отрезал Линь Циньшань. — Ни у тебя, ни у меня нет сил тягаться с семейством Нань... Да и нужды никакой. Мы не полиция. К тому же продавал ли Нань Чаншэн подделки под видом оригинала или просто развлекался в мастерской — никому не ведомо.
— Понимаю, — кивнул Ми Юэ. — Сделаем вид, будто ничего не знаем.
Раскрой они карты сейчас — и Нань Чаншэн легко повернёт всё в свою пользу, заявив, что лишь исследовал древние технологии. В итоге старик выйдет чистым из воды, а они с наставником окажутся клеветниками и интриганами.
— Янь Цин, тебя это тоже касается, — строго добавил Линь Циньшань. — Держи рот на замке.
Молодой человек поспешно закивал.
* * *
Едва окончился завтрак, у ворот засигналил возвратившийся ассистент Янь Цина.
Остаток утра пролетел незаметно: Янь Цин увёл гостей в свою мастерскую — возиться с глиной. К его удивлению, и учитель, и ученик демонстрировали удивительную ловкость рук.
— У нас в институте один из старших соучеников специализировался на скульптуре, мы у него немного поднаторели, — пояснил Ми Юэ, аккуратно разглаживая сырой край. — Некоторые извлечённые из земли артефакты слишком хрупкие, поэтому приходится делать точные копии один к одному. Их потом и выставляют в экспозициях.
Янь Цин понимающе откликнулся.
Линь Циньшань сработал изящную чашу для промывки кистей — часи, а Ми Юэ сваял для наставника отличную пепельницу. Поделки вышли на загляденье.
Закончив с лепкой, гости собрались в город. Дальнейшую сушку, обжиг и нанесение глазури Янь Цин взял на себя.
Перед отъездом хозяйственный Янь Цин привычно заглянул в местный деревенский магазинчик за свежими домашними яйцами и несколькими банками солений.
— Вы каждый раз закупаетесь в таких объёмах! — с улыбкой шутила хозяйка залавки. — На продажу берёте или сами всё съедаете?
— И сами едим, и родным возим, — откликнулся Янь Цин. — У брата двое ребятишек растут, им домашнее яйцо куда полезнее.
— И то верно! — охотно подхватила женщина. — В городских-то супермаркетах что продают? Одно название, а не польза.
— Вот-вот, — поддержал Янь Цин. — У вас тут хоть всё натуральное.
Продавщица просияла:
— Птицефермой мои знакомые заправляют, так что я точно знаю, чем они птицу кормят. За такое качество не стыдно! И ведь не вы одни такие умные: из Деревни Масляной Живописи тоже к нам бегают. Вот сегодня утром один заходил, сразу полтора десятка коробок отвалил.
Янь Цин мысленно насторожился:
— Из какой семьи в деревне Масляной Живописи?
— Да новенький какой-то, из тех, что керамикой занимаются, — с радостью выложила торговщица. — Мужчина в годах, с виду такой интеллигентный, вежливый. Сказал, везёт гостинцы старикам да детворе.
«Интеллигентный мужчина в годах...» — подумал Янь Цин. Верно, тот самый почтенный мастер, у которого Сяомао прошлым вечером умыкнул печать!
Какова бдительность! Только ночью приключился конфуз, а уже с утра пораньше старик вовсю расспрашивает округу.
— А про торговлю ничего не выспрашивал? Хорошо ли ходит товар?
— А как же! — подтвердила хозяйка. — Ещё интересовался, часто ли чужаки заезжают. Да откуда у нас чужие? Вся округа друг друга знает, разве что с фабрик кто заглянет...
Неспешно переговорив с ней, Янь Цин убедился: продавщица аккуратно обмолвилась приезжему, что Янь Цин закупался вчера к вечеру и сразу уехал в город. Успокоенный, он погрузил коробки на одолженную тележку и покатил к машине.
Вернувшись во двор, он первым делом пересказал услышанное Линь Циньшаню и Ми Юэ — ненавязчиво напомнил, что противоположная сторона держит ухо востро и расслабляться нельзя.
Ми Юэ послушно кивнул.
Линь Циньшань лишь фыркнул:
— Нет чтобы делом заниматься — всё хитросплетения плетёт.
* * *
На выезде из деревни Линь Циньшань и Ми Юэ расположились на заднем сиденье. На коленях у Юэ удобно устроился Дамао, а рядом свернулась клубком Сяо Чжэньчжу. Маленького Сяомао пустили лететь впереди — разведчиком.
Миновав просёлок, машина выскочила на городскую автостраду. Янь Цин заметно расслабился за рулём и завёл непринуждённый разговор.
Речь зашла о соучениках Ми Юэ, оставшихся в горах Линси. Янь Цин поинтересовался, долго ли Юэ пробудет в Биньхае и когда планирует возвращаться.
Ми Юэ воровато покосился на наставника.
Линь Циньшань, заметив этот взгляд, деланно удивился:
— Чего ты на меня смотришь? В горы захотелось?
— Ещё как! — у Ми Юэ даже глаза загорелись. — Если старший соученик найдёт гробницу Великого жреца... там же наверняка понадобятся руки!
— Там Ци Дуо и остальные ребятки, без тебя справятся, — неспешно проговорил Линь Циньшань. — Если ты будешь встревать в каждую экспедицию, когда младшим расти? Дай людям проявить себя.
Ми Юэ мгновенно сник.
Профессор ласково погладил его по макушке:
— Поработай пока в институте у дядюшки, попреподавай. Слыхал про выражение «идти в ногу со временем»? Если мы засядем в глухих горах, наши знания, навыки да и сам кругозор быстро покроются плесенью.
Заметив, что ученик готовится возразить, Линь Циньшань предостерегающе поднял ладонь:
— И не вздумай твердить про доступность интернета. Вспомни закрытый конкурс на аукционе. Ты ведь видел снимки с новейшими разработками? Нашёл хоть слово о них в сети?
Ми Юэ молчал. Добавить было нечего.
Он и сам понимал: редкие технологии и передовые методики, только внедряемые в узких профессиональных кругах, в открытый доступ не попадают. И пока сам не пощупаешь их руками — ничего не поймёшь.
— Это касается не тебя одного, — продолжал Линь Циньшань. — Со временем я буду отправлять всех ваших братьев по ротации. Мы не имеем права отрываться от реального мира. Кого-то направим учиться, кого-то — на стажировку в иногородние институты, а кого-то и вовсе оформим в годичную командировку.
Профессор ненадолго умолк. В глубине души у него имелась и другая причина: Ми Юэ вырос в горной изолированной среде и плохо разбирался в людских интригах. А Биньхай с его пёстрой мешаниной интересов и хитроумными дельцами мог стать для парня отличной школой жизни.
Между тем Ми Юэ размышлял над словами учителя.
Замысел Линь Циньшаня выходил далеко за рамки Института горы Линси. Для такой программы требовались прочные связи с ведущими научными центрами страны — тут без непререкаемого авторитета наставника было не обойтись. Но сама идея казалась блестящей, и Ми Юэ от души надеялся, что её удастся воплотить.
— Учебный обмен нужен не только для освоения чужих методик, — добавил Линь Циньшань. — Главное — шире смотреть на мир. Тысячу лет назад на землях Поднебесной существовали не только Линси, Линьань, Дунцзин да Шестнадцать округов Яньюнь... Были ещё Западное Ся, Корё, Монголия, а дальше — Западное Ляо и Тибет...
Ми Юэ на мгновение замер. До него постепенно доходил глубокий смысл слов профессора.
— История никогда не бывает однолинейной, — Линь Циньшань слегка потянул ученика за мочку уха. — Я боюсь, как бы вы, застряв на горе Линси, не забыли об этой простой истине.
Ми Юэ смущённо потёр щёку. Слова наставника отозвались в душе странным трепетом.
Прежде ему казалось, что достаточно досконально изучить цивилизацию Сишань — и цель жизни достигнута. Но ведь на самом деле его взор действительно был прикован лишь к родному хребту.
Узколобый подход. Линь Циньшань прав: события, происходившие в соседних государствах тысячу лет назад, неотделимы от судьбы народа Сишань.
Линь Циньшань добродушно улыбнулся:
— К слову о широте взглядов... Вспомнилась мне одна история двадцатилетней давности. Сейчас-то она имеет к нам прямое отношение, а тогда считалась обычным курьёзом среди археологов.
— Каким курьёзом? — оживился Ми Юэ.
Профессор с удовольствием погрузился в воспоминания:
— Я тогда был совсем молодым специалистом. Поехал со своим учителем в область Шаньси — там проводились раскопки. Поступило сообщение, будто в горах обнаружили руины древнего буддийского монастыря. Местность та... дай бог памяти... называлась Минчуань. Где-то между Пинъяном и Дунпином, ближе к Тайюаню. Прибыли мы на место, а там — глухомань, от обители одни развалины остались. Но по архитектуре и резьбе чётко угадывалась эпоха Северная Сун.
Главные храмы давно рухнули, зато сутра-пагода в углу двора сохранилась неплохо. Всё ценное из неё, конечно, давным-давно разграбили, но на стенах уцелели фрески. Окошки там были крошечные, свет почти не проникал, да и климат стоял сухой — вот живопись и выжила, хоть её и попортили вандалы.
А под пагодой мы открыли потайной подвал. До него грабители не добрались. Внутри лежал целый архив древних рукописей.
Машина мягко затормозила у дома Линь Цзин, но никто из пассажиров не торопился выходить. Ми Юэ застыл, боясь пропустить хоть слово, да и Янь Цин за рулём слушал с нескрываемым интересом.
— В канонических текстах мы разбирались слабо — этим занялись специалисты из Бюро культурного наследия, — продолжал Линь Циньшань. — Зато среди свитков нашлись ксилографии с местными хрониками. Вот там попадались весьма любопытные записи!
В одной описывался случай, произошедший примерно на третий год после переноса столицы на юг. Посреди ночи монахов разбудил страшный звериный рёв. Перепуганные братья взобрались на монастырскую стену и увидели, как в непроглядной тьме, точно паводковая вода, движется море жёлтых и зелёных огней.
Сперва решили — нечисть беснуется. А присмотрелись — да это же лесные звери! Тигры да пардусы шествовали целой лавиной прямо по горной тропе мимо монастырских ворот. За ними следом шагали медведи, а замыкали шествие стаи оленей и диких коз. И шли они ровными рядами, словно обученное войско. Летописец даже употребил выражение: «Строем строгим и нерушимым».
Ми Юэ и Янь Цин переглянулись. Обоим стало ясно: эта старинная притча напрямую перекликалась с наследием их собственных предков.