Фарфор с кровавыми жилами — предмет восторгов и проклятий ценителей — на антикварном рынке ценился на вес золота. Секрет его изготовления и рецептура глазури давно утеряны, а потому подделки практически не встречались. Даже разбитые черепки принимали за сокровища.
Нань Чаншэн тихо вздохнул. Старик не мог оторвать мутного взора от снимка, на котором замер изящный кувшин. При одном виде этой вещи сердце сжимал первобытный страх, но слепая страсть оказалась сильнее: он стоял как заворожённый.
С огромным трудом пересилив себя, Нань Чаншэн перевернул фотографию. На обороте чернела цифра «3», выведенная маркером — размашисто, небрежно, словно кто-то черкнул заметку, понятную лишь ему одному.
Перворождённый ужас, охвативший его при взгляде на карточку, утих, уступая место дремавшему в глубине души одержимому азарту. Старик сам удивился этому порыву. Прошло столько лет, а он так и не сумел выбросить этот проклятый кувшин из головы.
Что до прочего... Иногда, просыпаясь среди ночи, он долго метался без сна. Но стоит рассвету вступить в свои права, как ночные тени рассеиваются без следа. Яркое солнце наливает тело новой силой, убеждая: какие бы твари ни таились во мраке, они не посмеют разрушить его жизнь.
«Свалил тебя в грязь один раз, — прошептал он сам себе под нос, — свалю и во второй. Мы ещё поглядим, чья возьмёт».
* * *
Лишь собираясь уходить, Цзин Жун случайно выведал, о чём Ми Юэ договорился с Янь Цином: они собирались в сафари-парк проведать Сяосяо.
Цзин Жун тут же сгреб Ми Юэ в охапку и наигранно запричитал:
— Это же наше место для свиданий! Как ты мог потащить туда кого-то ещё?!
Ми Юэ не знал, смеяться ему или плакать. Цзин Жун впервые вел себя столь ребячливо. Раньше тот всегда казался воплощением выдержки, надежности и взрослой рассудительности. Однако стоит им сделать шаг навстречу настоящей близости, как всплывала правда: всё это время юноша просто держал фасон.
Обычный озорной парень, вот он кто.
— Ты же сам твердил, что не хочешь работать когтеточкой для тигра? — улыбнулся Ми Юэ.
— Одно дело — я сам не хочу! — без зазрения совести заявил Цзин Жун. — И совершенно другое — ты меня вычеркнул! Понимаешь разницу?
Ми Юэ потерял дар речи.
Видя, что на него продолжают смотреть с предельным осуждением, Ми Юэ пришлось сменить гнев на милость:
— Ладно-ладно. В следующий раз никаких компаний — поедем только вдвоём.
"Будто у тебя найдётся столько свободного времени!"
Впрочем, эта откровенно шитая белыми нитками отговорка подействовала волшебным образом. Уходя, Цзин Жун умудрился детским жестом потребовать клятву на мизинчиках — мол, на сто лет, без права на измену...
Ми Юэ оставалось лишь качать головой.
Заметив, что парень вот-вот сдвинет брови, Цзин Жун тут же переменил тон и зашептал на ухо:
— Я тут на днях отвез дедушку к его старому приятелю и столкнулся с Нань Чаншэном и Нань Тан. Девица перекинулась со мной парой слов и просила передать, чтобы ты набрал её при случае. Говорит, есть дело.
Ми Юэ недоуменно замер:
— Мне? Зачем это?
— Сам без понятия, — пожал плечами Цзин Жун. — В её голове черт ногу сломит. И, судя по её виду, дело вряд ли касается семьи Нань... Может, хочет через тебя втюхать любовную записку Цинь Чжао?
Ми Юэ мгновенно потерял к разговору всякий интерес:
— Пусть сами разгребают свои амуры. Я им не психотерапевт и не опекун Цинь Чжао... Как думаешь?
— Мудрое решение, — тут же подольстился Цзин Жун. — Я и сам так считаю. Нечего лезть в чужую приватную жизнь и таранить чужие болота.
Ми Юэ кивнул, а потом с сомнением добавил:
— И всё же... Может, стоит чиркнуть Цинь Чжао?
— Забей, — отмахнулся капитан Цзин. — У них есть телефоны друг друга. Захотят связаться — обойдутся без посредников.
Подумав, Ми Юэ решил, что тот прав, выкинул историю из головы и переключился на важный вопрос: какие гостинцы приготовить для Сяосяо.
Цзин Жун с радостью поборолся бы за внимание с полосатым хищником, но служба не ждала. Со вздохом уныния он обнял Ми Юэ на прощание и, буквально виляя воображаемым хвостом, нехотя поплёлся к двери.
* * *
Из всех обитателей дома меньше всего восторгов по поводу поездки выражал Дамао.
В прошлый раз кот от страха весь визит просидел на руках у Цзин Жуна, благодаря чему проникся к нему глубочайшей симпатией. Если капитан не появлялся пару дней, пушистый даже бегал к Ми Юэ выведывать, куда тот делся.
Но сегодня Цзин Жун оставался на дежурстве. Едва узнав об этом, Дамао наотрез отказался выходить из квартиры: мол, останусь сторожить дом и развлеку дедушку.
Ми Юэ насупился и строго посмотрел на питомца:
— У дедушки свои дела, твой присмотр ему не нужен.
Кот виновато отвернулся, избегая прямого взгляда:
— Тогда просто побуду на страже.
Против этого пушистого упрямца у Ми Юэ не было приёма. Впрочем, если вспомнить, каким запуганным комком Дамао попал к нему в руки, то нынешняя дерзость — несомненный прогресс.
— Хорошо-хорошо, — сдался юноша. — Сиди дома, не проказничай. Вернёмся — привезу вкусненького.
Дамао послушно кивнул, довольный победой.
Зато стоящая рядом Сяо Чжэньчжу аж извивалась от нетерпения, нервно помахивая хвостом:
— Я поеду! Я! Хочу показать Сяосяо то блюдо!
Речь шла о декоративной тарелке, которую выжег для них Янь Цин — там был изображён сам Ми Юэ в окружении всей своей пушистой оравы. Сяо Чжэньчжу сгорала от желания похвастаться перед полосатым гигантом лишь потому, что мастер слегка преувеличил её и Сяомао на рисунке.
В её глазах крупный силуэт выглядел поистине величественно и грациозно — новый друг обязан оценить!
Ми Юэ дал добро.
Сяомао, отличавшийся флюгерным характером, посидел на карнизе, переводя взгляд с одного на другого, и рассудил: тигр, конечно, зверь скучный, но проветриться не помешает. Территория тигриного вольера примыкала к первичному лесному массиву — воздух там отменный, пейзажи шикарные, да и Ми Юэ как-то обмолвился, что в глухой чаще водятся упитанные лесные мыши.
Кот повел головой:
— Я тоже в деле.
Дамао тут же засомневался.
А когда раздался звонок от Янь Цина — мол, они уже у ворот ЖК, — и из динамика донёсся сорванный от предвкушения вопль Хэйтана, Дамао окончательно потерял твердость духа:
— Раз уж все едут... Может, и мне с вами?
Ми Юэ расхохотался, подхватил кота на руки и крутанул в воздухе:
— Вот и ладушки! Прогуляешься, развеешься. Не хочешь к тигру — пойдём поглядим на водоплавающих птиц, медвежат или крокодилов... Никто тебя в клетку не запирает! Не бойся.
Лишь со временем Ми Юэ начал догадываться, что творится в голове у Дамао. В детстве беднягу держали в заперти, а за малейшее непослушание жестоко били. И хоть те кошмары давно остались позади, где-то на дне души залегла глубокая фобия лишения свободы.
В понимании кота все обитатели зоопарка были лишены воли — точь-в-точь как он сам когда-то.
Ми Юэ не раз пытался донести до него правду:
— Из дикой природы или из рук браконьеров спасатели часто привозят покалеченных зверей. Тех, кто поправился, выпускают обратно в тайгу. Но если травма тяжелая — хромая пантера или олень без рогов — в диком лесу они обречены.
В таких случаях зоопарк становится для них единственным спасением и домом.
Дамао с трудом, но принял это объяснение. Впрочем, симпатии к подобным местам он так и не проникся. И если бы не перспектива остаться в пустой квартире в полном одиночестве, ни за что бы не согласился на поездку.
* * *
К привычному часу Сяосяо уже вовсю нервничал в зоне карантина, меряя шагами вольер и взмахивая мощным хвостом.
Хотя их разделяли прочные решётки, зрелище метания взрослого амурского тигра приводило смотрителей в тихий ужас. Пришлось срочно вызывать замдиректора — Цяо Вэня.
Едва прибыв, Цяо Вэнь первым делом выговорил хищнику сквозь прутья:
— И где твое царское достоинство, Владыка Джунглей?!
Сяосяо в ответ издал оглушительный рык, да так, что усы встали дыбом.
Замдиректора отшатнулся на пару шагов, с трудом сдерживая смешок:
— Ух ты какой! На меня рычать — так сила есть?!
Зверь даже не удостоил его взглядом, раздражённо смахнув лапой круживший у носа назойливый гнус.
Цяо Вэнь вздохнул и набрал Ми Юэ. Лишь когда он во всеуслышание объявил тигру, что его «папочка» уже подъезжает к центральным воротам, свирепый гигант утихомирился.
Когда же Ми Юэ наконец появился в поле зрения, Сяосяо не выдержал: рванулся навстречу и от избытка чувств сшиб юношу прямо на траву.
Затаившие дыхание зрители за оградой дружно ахнули.
У Цяо Вэня душа ушла в пятки — не дай бог на его территории случится трагедия...
Не успел Ми Юэ подняться, как огромная полосатая туша уже уткнулась ему в грудь, настойчиво труясь и восторженно урча:
— Папа! Папа! Я узнал страшную тайну!
Ми Юэ, ошарашенный столь бурным проявлением сыновней любви, сперва решил, что зверь просто соскучился. Он успел лишь пару раз погладить тигра по лобастой голове, как тот выпалил:
— Я тут на днях бегал в горы... Помнишь то место, где я в прошлый раз утащил пятнистого оленя?
Кое-как усевшись на траве, Ми Юэ понятливо закивал:
— Ну и? Что ты там нашёл?
Сяосяо аккуратно прикусил зубами лямку его рюкзака и потащил парня вглубь вольера.
За решёткой ахнула толпа.
Ми Юэ поспешно замахал руками в сторону смотрителей, давая понять, что всё под контролем, после чего легким хлопком приказал тигру отпустить сумку.
Тигр обиженно засопел:
— Нельзя, чтобы они слышали!
У детей всегда полно странных секретов — Ми Юэ успел изучить это на примере Дамао и остальных. Вздохнув, он проследовал за Сяосяо подальше от ограды. Убедившись, что Янь Цин и Линь Дунчжи ничего не услышат, Ми Юэ усадил зверя рядом:
— Ну давай, выкладывай свой секрет.
Сяосяо воровато оглянулся на решётку и, убедившись, что люди вне зоны слуха, шепотом доложил:
— В дальнем секторе я нашел лазейку на волю!
Ми Юэ замер от неожиданности.
Увидев, какую бурю эмоций вызвали его слова, хищник горделиво выпрямился:
— Там упавшее дерево пробило защитную сетку! Снаружи ничего не видать — всё завалено ветками и лианами. Но стоит мне разок приложиться лапой, как образуется отличный лаз... Из него можно уйти прямо в дикую тайгу!
Ми Юэ знал, что по периметру сафари-парка возведена заградительная стена с сеткой, которую регулярно латает охрана. Повреждение, о котором говорил Сяосяо, скорее всего, стало следствием позавчерашнего шторма, и ремонтная бригада просто не успела его обнаружить.
Были ли другие звери в курсе этой дыры, Ми Юэ не ведал, но одно было ясно наверняка: Сяосяо вознамерился бежать. И этот сценарий Ми Юэ категорически не устраивал.
Теперь стало понятно, отчего полосатый гигант был сам не свой. Он просто торопился попрощаться с «папой», прежде чем совершить свой дерзкий побег.