Июнь радовал классической знойной погодой.
Небо сияло чистейшей синевой, без единого облачка. Солнце еще толком не успело подняться над горизонтом, а столбик термометра уже стремительно подбирался к тридцати градусам.
Выходя вслед за Линь Циншанем, Ми Юэ про себя подумал: подобный обжигающий зной как нельзя лучше подходит для разгорающейся открытой и тайной борьбы. У всех в груди закипали страсти — не хватало лишь подходящего повода, чтобы дать им выход.
Он уж было размышлял о том, как на сегодняшнем заседании старики из Ассоциации антикваров наверняка сцепятся друг с другом, как вдруг заметил: машина едет вовсе не туда. Учитель пошел каким-то странным крюком?
Ми Юэ прильнул к стеклу, вглядываясь в мелькающие за окном улицы, и внезапно его осенило. Он аж подпрыгнул на сиденье:
— Учитель, мы что... едем в Музей семьи Янь?!
Линь Циншань, не поворачивая головы, лишь сдержанно отозвался:
— Угу.
Ми Юэ разинул рот — глаза у него едва на лоб не вылезли. Его учитель собирается заявиться на встречу к Янь Фу... Какая экспрессия!
Ми Юэ потер ладони, мгновенно воодушевившись:
— Предупредили бы раньше, учитель! Я бы хоть скалку из кухни прихватил — глядишь, и пригодилась бы в бою!
Линь Циншань не удержался от смешка:
— Ты думаешь, мы с обезьянами драться едем?
— С обезьянами и то проще разродиться, чем с этими деятелями, — фыркнул Ми Юэ.
Разве сравнятся дикие звери с коварством человеческой натуры?
— Учитель, да и как вам вообще такое в голову пришло — идти к нему на заседание? — недоумевал юноша. — Разве вам всем не следовало собраться своим кругом и всё как следует обсудить?
Даже если требуется заслать шпиона, неужели для этой роли нужно задействовать специалиста столь высокой величины?
— Это и есть результат наших обсуждений, — ровным тоном ответил Линь Циншань. — Пойдем все вместе и посмотрим, что на уме у Янь Фу. Не он ли так жаждал переманить к себе людей? Что ж, облегчим ему задачу — явимся сразу оптом.
Ми Юэ лишился дара речи, лишь молча выставил вверх большой палец. Сильно.
Впрочем, силен в своей дерзости был не только Линь Циншань.
Когда их автомобиль въехал через распахнутые ворота Музея семьи Янь, Ми Юэ ахнул: во дворе собрались почти все члены Ассоциации антикваров, чьи имена хоть что-то значили. И они не просто приехали — они без малейшего стеснения сгруппировались во дворе и, дождавшись полного состава, с внушительной торжественностью двинулись внутрь. Ми Юэ заметил, как у стоящих на входе встречающих вытянулись и побледнели лица.
Не успели они дойти до конференц-зала в административном корпусе, как навстречу им выродился сам Янь Фу с лицом мрачнее тучи. Он был с иголочки одет, по-прежнему сохраняя вид безупречного джентльмена, и окружен целой свитой ассистентов и телохранителей. Среди них Ми Юэ заметил круглолицую девушку, с которой он связывался ранее. Сейчас на ее лице застыла натянутая улыбка, готовая вот-вот окончательно угаснуть. Вне всяких сомнений, подобный сценарий в их планы не входил.
Взгляд Янь Фу был тяжелым, сдвинутые брови предвещали скорую бурю. За его спиной сквозь распахнутые двери конференц-зала виднелись уже занявшие свои места гости. Некоторые из них с любопытством вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что за переполох заставил хозяина мероприятия лично выйти навстречу.
Янь Фу окинул взглядом руководителей ассоциации — Чжао Мо и Лю Чжуньхэ, на мгновение задержал взор на лице Линь Циншаня, после чего бесстрастно перевел его обратно на Чжао Мо.
— Не ожидал, что вы окажете нам такую честь и пожалуете на нашу встречу почти в полном составе, — произнес Янь Фу с натянутой, ядовитой ухмылкой. — Какая... несказанная радость для нашей скромной обители.
Видя, как того корчит, Чжао Мо расплылся в искренней, жизнерадостной улыбке:
— Ну что вы, что вы, о чем речь! Исключительно ради обмена опытом и взаимного просвещения.
Заместитель председателя Лю Чжуньхэ поддержал его с самым добродушным видом:
— Старик Янь, мы ведь, как-никак, съели собаку на этом деле. Если у вас возникнут какие-то тонкие профессиональные вопросы... как раз сможем подсобить.
Подкол был прозрачнее некуда: вы, орава непрофессионалов, возомнили, будто способны проводить научные дискуссии?! И о чем же вы намерены дискутировать? О приемах торга на базаре?!
Янь Фу смерил его ледяным взглядом — намек дошел по адресу. Ми Юэ, наблюдавший за перепалкой из-за спин старших, получал искреннее удовольствие. Встреча образованных мужей тем и прекрасна: каждый укол спрятан за изящной формулировкой.
Впрочем, устраивать публичную перебранку у всех на виду Янь Фу не намеревался. Слегка отступив в сторону, он сделал приглашающий жест:
— Что ж, весьма кстати. Один мой старый приятель принес семейную реликвию, чтобы потешить почтенную публику. Считайте, вам повезло полюбоваться на редкое сокровище.
Один из пожилых экспертов за спиной Чжао Мо не удержался от вопроса:
— Что за реликвия?
В глазах Янь Фу блеснуло едва скрываемое торжество:
— Ваза «Юхучунь» эпохи Южной Сун.
Стоявший рядом ассистент слегка кашлянул и весомо добавил:
— Из фарфора с кровавыми жилами.
Стоило прозвучать этим словам, как у нескольких старых знатоков, увлеченных керамикой, перехватило дыхание. Их глаза вспыхнули, а шаги невольно ускорились.
Сердце Ми Юэ тоже ёкнуло, однако в душе зародилось сомнение. Если вспомнить ту поврежденную фарфоровую пиалу, выставленную в музее ранее — ведь это была редчайшая драгоценность, которой не найдется даже в фондах провинциального музея! С чего бы подобным раритетам вдруг попадаться на каждом шагу?
Ми Юэ покосился на Линь Циншаня и заметил, что у учителя тоже слегка нахмурились брови. Обменявшись взглядами с учеником, Линь Циншань едва заметным жестом велел ему сохранять спокойствие и с прежним бесстрастным лицом прошел вместе со всеми в зал.
Конференц-зал располагался в восточном крыле первого этажа и занимал около двухсот квадратных метров. С одной стороны возвышался полукруглый подиум, очевидно предназначенный для проведения официальных мероприятий. На сей раз, желая подчеркнуть дух равного диалога, организаторы сдвинули лишнюю мебель к стенам, освободив в центре обширное пространство.
Посреди этой площадки стояли несколько столов, покрытых плотным сукном, а рядом разместились портативные приборы. Вся обстановка напоминала выездную лабораторию для экспертизы. Вокруг центральной зоны веером расставили стулья, где уже расположились полтора десятка гостей.
Быстрый взгляд Ми Юэ не выявил ни одного знакомого лица. Оставалось только гадать, откуда Янь Фу сгреб эту публику. Впрочем, прибывшие члены Ассоциации антикваров — а их набралось свыше двух десятков — моментально заполнили добрую треть свободных мест.
Янь Фу, по-видимому, опасался, как бы старые лисы из ассоциации не переманили его гостей, поэтому не спешил знакомить присутствующих между собой. Собравшиеся ранее визитеры сбивались в стайки, перешептываясь и с откровенным любопытством разглядывая вновь прибывшую делегацию.
Ми Юэ опустился на стул прямо за спиной Линь Циншаня. Он приметил, что некоторые из гостей держат на коленях футляры и коробки, однако понять, в чьих именно руках находится ваза «Юхучунь» из фарфора с кровавыми жилами, пока не представлялось возможным.
Делегация ассоциации оказалась далеко не последней. Вслед за ними в зал продолжали прибывать посетители: кто-то отыскивал свободные места, кто-то присоединялся к знакомым. До начала заседания оставалось время, и под потолком гудел непрерывный шлейф сдержанного гомона.
Сидеть на месте Ми Юэ быстро наскучило, и он уже намерился выйти подышать воздухом, когда в дверях показалась новая группа людей. Выделялся среди них молодой человек исключительной статности и привлекательности. Обыкновенную футболку и повседневные брюки он умудрялся носить с таким изяществом, будто на нем был длинный халат традиционного книжника.
Ми Юэ невольно засмотрелся на него. Незнакомец, словно почувствовав чужой взор, мгновенно перевел взгляд. Их глаза встретились, и оба на мгновение замерли.
Осознав, что откровенно разглядывать человека не совсем прилично, Ми Юэ доброжелательно улыбнулся, приветствуя коллегу по ремеслу. В ответ симпатичный незнакомец одарил его мягкой, исполненной достоинства улыбкой.
Стоило Ми Юэ отвести взгляд, как сидящий впереди мужчина тяжело вздохнул и обратился к Линь Циншаню:
— Надо же, Янь Фу выложился по полной... Раз уж даже этих людей сумел сюда переманить.
Заговорившим был член совета ассоциации по фамилии Лю — признанный знаток живописи и каллиграфии, находившийся с Линь Циншанем в довольно теплых отношениях.
— Знаком с ними? — вскользь поинтересовался Линь Циншань.
— Тесно не знаком, — отозвался старик Лю. — Но ведь антикварный мир Биньхая не так уж велик. Вертишься в нем годами и поневоле знаешь почти каждого. Вот те, что только что вошли — весьма заметные торговцы с нашей антикварной улицы.
— Торговцы антиквариатом? — Линь Циншань проявил некий интерес. — Стало быть, коллеги, да еще и молодежь... Что же вы их к нам в ассоциацию не заманили?
Лао Лю горько ухмыльнулся:
— Какое там заманили... Кабы ты знал! Наша ассоциация перед ними в таком долгу, что врагу не пожелаешь — изгадили отношения вконец.
— Вот как? — изумился Линь Циншань. — Вы, орава стариканов, целыми днями только и знаете, что крутить словесный тайцзи да отмалчиваться... И вдруг кого-то умудрились задеть?
— Ну что ты такое говоришь! — поморщился Лао Лю. — Когда проводишь экспертизу, правду всегда нужно подавать с оглядкой, хоть к подлиннику, хоть к фальшивке. Разве не так положено? Не скажешь же человеку в лоб: «Выбрось эту дрянь на свалку, гроша ломаного не стоит». Так и на нахлобучку от хозяина нарваться недолго!
Линь Циншань смолчал. В этом, пожалуй, резон был.
Лао Лю продолжил, кивнув в сторону:
— Видишь того видного парня наискосок от тебя? Изумительной осанки юноша. Это владелец лавки «Люцицзя» по фамилии Янь, зовут Янь Цин. Вот против него наша ассоциация в свое время и оплошала.
Услышав название «Люцицзя», Ми Юэ тотчас вспомнил пару фарфоровых пиал с синей росписью и орнаментом из летучих мышей, которые Цзин Жун привез ему на гору. Намерение подняться с места улетучилось — он вновь уселся понадежнее и приготовился внимательно слушать байку старших.
— Был у нас раньше в ассоциации некий Лао Чжао, отведавший хлеба на экспертизе разного мелкаша. Помнишь такого? — Лао Лю заметил, как Линь Циншань качнул головой, и продолжил: — Этот старый хрыч на склоне лет сошел с ума: сговорился с проходимцами и позарился на вещь хозяина Яня... Кажется, речь шла о раритетной табакерке. По официальной версии пришел делать оценку, а сам прямо под носом у владельца подменил подлинник дешевой фальшивкой...
Заметив, какими круглыми глазами смотрит на него Линь Циншань, Лао Лю сам невольно замялся и сокрушенно вздохнул:
— Кхм, да уж, понимаю твое изумление. Сам до сих пор поверить не могу. Прежде за Лао Чжао подобной глупости не замечалось...
Ми Юэ подался вперед, с увлечением поглощая детали интриги. Ему казалось, что Лао Чжао едва ли совершил подобный глупый шаг исключительно из жадности. Скорее за этим скрывался чей-то злой умысел, целью которого было очернить имя хозяина Яня.
Лао Лю развел руками:
— Так или иначе, а его с поличным схватили прямо на месте. Хозяин Янь оказался парнем не промахом — церемониться не стал и сразу вызвал полицию.
— И правильно сделал! — буркнул Линь Циншань. — Будь я на его месте, поступил бы точно так же.
— Оно-то так, — кивнул Лао Лю и понизил голос: — Сам бы за телефон взялся. Вот только для нашей ассоциации эта история стала позорным пятном. Хоть Лао Чжао потом и вышвырнули с треском, слух-то пошел: дескать, экспертов Ассоциации антикваров можно купить с потрохами, дабы вредить честным людям... М-да, ну и репутация, прости господи.
Линь Циншань проследил за взглядом собеседника и вновь окинул оком решительного хозяина Яня.
— Статный юноша, ничего не скажешь, — одобрительно пробормотал Линь Циншань, хотя про себя прикинул: до его собственного ученика этот парень все же капельку не дотягивает.
Ми Юэ тоже перевел взор, и их глаза с Янь Цином опять пересеклись. Оба снова непроизвольно улыбнулись друг другу.
«Странно, — подумал Ми Юэ. — Вижу его впервые, а лицо кажется удивительно знакомым... Будто мы уже где-то встречались».