Цзин Жун мазнул взглядом по экрану телефона.
В глухой чаще, как оказалось, кроется своя прелесть: воздух здесь чистый, не отравленный смогом, и даже при отсутствии других источников света, кроме луны и звёзд, картинка с камер наблюдения казалась отчетливее городских пейзажей.
Настоящий лунный залив.
Под этим светом всё вокруг — и волнистые силуэты далёких гор, и близкие деревья с кустарником — словно подернулось серебристой ртутной плёнкой. Мягкая, загадочная красота диких мест, где давным-давно не ступала нога человека.
Цзин Жуну показалось, будто он шагнул в сказку из детства — именно в таких заповедных дебрях и рождаются легенды об оборотнях и лесных духах. Если бы прямо сейчас кто-то шепнул ему на ухо, что в этих дебрях обитают говорящие звери, напитавшиеся духом гор... он, пожалуй, без колебаний поверил бы.
Линь Циньшань, заметив, где витает взгляд спутника, с нажимом напомнил:
— Засечёшь движение — сразу докладывай.
Дождавшись послушного кивка, старик повернулся к Ми Юэ:
— На чём мы остановились?
— На том, что Нань Чаншэн в последние дни ведёт себя тихо, — напомнил юноша и не удержался от вопроса: — Учитель, а Второй старший соученик точно играет на его стороне?
— Скажем так: рекомендовал его именно Нань Чаншэн, — поправил его профессор Линь. — Но стоял ли Лао Нань за всеми его выходками, я утверждать не берусь. Только зацепиться нам больше не за кого. Придётся пока не спускать с него глаз.
Ван Чжоу в городке Циншуй так и не объявился, а за кубком пришли люди Босса Цзяна. На поверхности — ни одной прямой ниточки к Нань Чаншэну. Ему оставалось лишь установить камеру и ждать у моря погоды, пока Ван Чжоу сам не высунет нос. А там уже разматывать клубок дальше, выходя на кукловода.
— А он точно припадёт на эту приманку? — усомнился Ми Юэ.
— Куда он денется, — уверенно отозвался Линь Циньшань. — Восьмигранный золотой кубок уплыл у него из-под носа, так что рисковать серебряной курильницей он не станет. Прибежит, да ещё и вприпрыжку. Чем дольше тянет, тем больше риска. Вряд ли он захочет подставляться под удар ради пустышки.
Цзин Жун от этих слов ощутил, как на плечи давит пудовая тяжесть. Выходит, вся ответственность разом свалилась на него?!
* * *
Профессор Линь был уже далеко не молод. Нескончаемые совещания последних дней вымотали ему все нервы, а тут ещё долгая дорога по горным тропам да махание лопатой — пускай он и сделал-то всего пару взмахов, физический труд оставался физическим трудом. А ведь старик сто лет не брался за подобную работу! В последние годы его главной нагрузкой были неспешные прогулки вокруг заднего двора института да редкие наблюдения за тем, как ученики гоняют обезьян... с подбадривающими криками.
Не просидев и десяти минут, старик сладко зевнул и без лишних церемоний выставил молодёжь за дверь.
Для Ми Юэ, выросшего в горах, подобный переход не представлял ничего изрядного. Но глядя на Цзин Жуна, всё ещё бодрого и свежего, он невольно ощутил укол зависти. Ведь это капитан сегодня отмахал всю основную работу с лопатой!
Похлопав его по плечу, юноша поинтересовался:
— И не устал ни капли?
— Да с чего бы? — с лёгкой смешинкой в глазах отозвался тот. — Разогрелся только.
— Двужильный ты какой-то... — пробормотал Ми Юэ не без зависти.
На губах Цзин Жуна заиграла озорная улыбка. В нём снова проснулась охота подразнить парня.
Наклонившись к самому его уху, он протянул с бархатной хрипотцой:
— Хочешь... проверить сам?
Ми Юэ отшатнулся, мгновенно насторожившись:
— Это как ещё? Драться я не умею.
Он слишком хорошо помнил их первую встречу — физическое превосходство капитана ощущалось без всяких слов. Не потому ли ему тогда пришлось стиснуть зубы и тащить за собой в Биньхай этот назойливый «хвост»? К счастью, врагами они так и не стали.
Цзин Жун отвернулся, с трудом подавляя смех. Забавный всё-таки малый.
— Ну, не хочешь — как хочешь. Потом проверим. Мериться силами вовсе не обязательно кулаками.
Ми Юэ окинул его подозрительным взглядом — в тоне капитана послышалось что-то странное, тягуче-двусмысленное.
— Слушай, а зачем ты вообще к нам в институт припёрся? — вернулся он к наболевшему вопросу. — Делом о черных копателях... разве не полиция должна заниматься?
— Ты не совсем понимаешь, как устроена наша служба, — ухмыльнулся Цзин Жун. — Да и полномочий таких у нас нет. Смотри: у вас что-то украли, приезжают опера — в расследование мы не вмешиваемся. Наша задача — подключаться там, где дело заходит в тупик или выходит за рамки обычного криминала.
«Это как шеф-повар и приглашённый эксперт в ресторане, — сообразил Ми Юэ. — Готовит повар, но если клиент недоволен или блюдо слишком сложное — зовут эксперта...»
— То есть с грабителями гробниц местная полиция уже не справляется? — уточнил он.
— Дело не в беспомощности, — поправил его Цзин Жун. — А в волоките. Расследование вышло за пределы провинции, координация между ведомствами требует кучи ресурсов. У местной полиции руки связаны, они не могут бросить всё и заниматься только этими курганами.
— А-а, теперь ясно.
— Да не бери в голову, не так уж это и важно.
Они пересекали темнеющий двор, направляясь к общежитию за главным корпусом. Тут Ми Юэ вспомнил, что столовая давно закрыта. В кабинете Линь Циньшаня запасов хватало — от растворимой лапши до самогреющихся сухпайков, за старика можно было не переживать. А вот Цзин Жун приехал недавно, да ещё и весь день помогал им. Негоже оставлять помощника голодным.
— Пошли, — вздохнул Ми Юэ. — Угощу тебя ужином.
Капитан удивлённо приподнял бровь: где это он собрался искать еду в такой глуши и в такой час?
— Выбирай: саморазогревающийся рис или лапша, — щедро предложил юноша. — Вкусов куча. Если хочешь, лапшу можно сварить — у меня есть плитка.
— Серьёзно? Плитка есть? — обрадовался Цзин Жун. — Тогда давай варить.
У капитана в кабинете тоже имелась плитка — когда приходилось задерживаться до ночи, он частенько сваливал в кастрюльку лапшу, крошил сосиски и выбивал пару яиц. Узнав о схожих бытовых привычках спутника, он почувствовал, будто они стали чуточку ближе.
— А яйца найдутся?
Ми Юэ фыркнул, смерив его пренебрежительным взглядом:
— У нас тут, между прочим, настоящие домашние яйца! Куры на свободном выгуле, по горам бегают... Куда вашим городским фальшивкам до них!
Горделивый тон парня заставил Цзин Жуна искренне рассмеяться.
Не успели они договориться о меню, как сверху раздался оклик:
— Ми Юэ?
Юноша задрал голову. Со второго этажа, перевесившись через перила, на них озадаченно смотрел Тао Тяньрань.
— Вы куда пропали? На звонки не отвечаете!
Послышался торопливый стук каблуков — Старший соученик уже сбегал по лестнице.
Ми Юэ невинно почесал нос и шепнул капитану:
— Это мой старший соученик, Тао Тяньрань.
Тао Тяньраню было за тридцать. Правильные черты лица, сдержанные манеры — вылитый книжный червь. Когда он только пришёл работать к Линь Циньшаню, Ми Юэ ещё бегал в школу, так что для Тао Тяньраня младший соученик навсегда остался ребенком.
Из-за происшествия в институте работа встала. Заметив, что младшие ребята нервничают, Тао Тяньрань только что собрал их, чтобы успокоить. И надо же было случиться, что ни профессора, ни Ми Юэ на этом собрании не оказалось!
Спустившись во двор, он увидел рядом с младшим вовсе не кого-то из институтских, а высокого незнакомца. Лицо казалось знакомым — а, точно, этот парень недавно приходил с расспросами!
Старший соученик на мгновение замешкался. Заезжий следователь выглядел слишком уж непринужденно: улыбался, смотрел на Ми Юэ с какой-то мягкой теплотой... Не слишком-то похоже на строгого чиновника при исполнении.
Ми Юэ уже собрался представить капитана, но тут же вспомнил: завтра утром им предстоит заявить в полицию о краже «залога любви».
Сказку про «залог» сочинил профессор Линь. По логике старика, если люди встречаются, дорогие подарки вполне уместны. А вот если парень принимает часы за пару миллионов от ухажёра, чьих чувств ещё не разделил — выходит конфуз. Что о Ми Юэ люди подумают? Поэтому профессор отшлифовал легенду и вынес вердикт: объявить капитана женихом. А когда буря уляжется, часы вернут хозяину, а о расставании объявят без шума.
Ми Юэ покраснел до кончиков ушей, почесал щеку и, сглотнув, выпалил с самым невинным видом:
— Да мы... это... На самом деле он мой парень. Проездом тут по работе, решил навестить.
Тао Тяньрань опешил:
— Кто-кто?!
Цзин Жун тоже никак не ожидал такого поворота. Он удивленно посмотрел на сгорающего от смущения юношу, и в его глазах вспыхнул лукавый огонек.
Тао Тяньраню показалось, что он спустился не по лестнице, а шагнул в параллельный мир. Откуда у его младшего соученика взялся ухажёр?! С неба свалился?!
Понимая, что старший ждёт объяснений, а выдумывать на ходу опаснее некуда, Ми Юэ с глупой улыбкой прибег к последнему козырю:
— Старший соученик, я уже всё рассказал учителю! Он меня допросил с пристрастием.
Намёк был прозрачен: «Не устраивай мне второй допрос».
Узнав, что дело одобрено самим Линь Циньшанем, Тао Тяньрань с трудом подавил вздох. Перечить учителю он не смел.
— Время сейчас неспокойное, — тяжело произнёс он, с нескрываемым недовольством смерив Цзин Жуна взглядом. — Так что ведите себя прилично.
Ми Юэ покорно кивнул.
— Ладно, идите. Остальное завтра. — Старший уже повернулся было к лестнице, но тут же спохватился: — Так ты про него спрашивал по телефону? Поселишь в комнате Ван Чжоу? И надолго он у нас?
— У него же служба, — торопливо ответил Ми Юэ. — Два-три дня, не больше.
Тао Тяньрань мысленно решил, что пару дней потерпеть можно. А уж потом он с пристрастием расспросит младшего — без посторонних глаз.
— Хорошо. Отдыхайте.
Когда старший соученик скрылся на лестнице, Ми Юэ неожиданно озарило. К чему был этот вопрос про комнату Ван Чжоу? Неужели старший испугался, что они улягутся в одну кровать?!
Щёки юноши снова вспыхнули. «Хорошо хоть Цзин Жун до этого не додумался...»
Не успел он закончить мысль, как над самым ухом раздался бархатный смешок:
— Твой старший... испугался, что я переночую у тебя?
Ми Юэ едва не оступился на ровном месте.
— Кхм! Да брось, с чего бы ему так думать! — зачастил он. — Он просто... спросил. За хозяйство в институте отвечает он, вот и всё.
— Неужели? — с наигранным сомнением протянул Цзин Жун. — А мне показалось, он переживает, как бы я тебя не обидел.
— Кто ещё кого обидит... — буркнул Ми Юэ и прибавил ходу, взлетая по ступеням, будто за ним гналась своя стая обезьян. — Пойдём быстрее, лапша сама себя не сварит! Ты ужинать собираешься или как?
Цзин Жун тихо посмеивался за его спиной — смущать этого паренька становилось его любимым развлечением.