В последнее время Линь Циньшань и Ми Юэ не раз возвращались к одной и той же тревожной мысли: если слова Янь Фу о давней розни с Чжао Мо — вовсе не пустая брезгливая брань, если в его душе действительно вызрел злой умысел…
Как именно он мог воплотить подобное в жизнь?
Богатому человеку нанять исполнителя — дело нехитрое. Однако между гибелью супругов Чжао и директором Янем все равно не хватало главного звена: прямой, осязаемой связи.
И вот теперь, стоило Ми Юэ увидеть незнакомца с парковки, как прежняя догадка вспыхнула в сознании с новой, пугающей силой. Что, если за всем стоял именно этот человек?
Что, если в тот день он приходил в больницу просто на разведку, присматривая место?
Тогда… не смыкалась ли цепочка? От Янь Фу — прямиком к трагедии семьи Чжао?!
Ми Юэ не знал, почему директор Янь и этот мужчина выбрали для встречи именно парковку. Возможно, подстраивались под плотный график Янь Фу, а может, рассчитывали, что во время банкета все гости будут внутри и никто не обратит внимания на творящееся у отеля.
Он не был уверен, успели ли его заметить. Ми Юэ мысленно восстановил секунды перед встречей: сам он стоял в тени под надвинутой крышей галереи, да и в пролет лестницы шмыгнул мгновенно.
Скорее всего, они его не увидели.
Но эта мысль не принесла облегчения. Строгая логическая линия, выстроившаяся в голове, отзывалась внутри липким страхом.
Достав телефон, Ми Юэ тихо сделал несколько снимков.
Сквозь объектив казалось, будто между теми двумя вспыхнула перепалка. Янь Фу с крайне раздраженным видом развернулся и пошагал прочь. Его собеседник настороженно огляделся по сторонам, после чего сел в машину.
Серебристый седан сорвался с места и унесся прочь.
Из-за расстояния и припаркованных автомобилей Ми Юэ не сумел разглядеть номера. Но хуже всего было другое: Янь Фу явно направлялся прямо к той лестничной клетке, где притаился Ми Юэ.
Он уже хотел броситься вверх по ступеням, чтобы скорее укрыться в банкетном зале, как сверху, со второго этажа, донесся отчетливый щелчок открываемой двери. А затем — кокетливый, радостно-удивленный женский голос:
— Господин Шэн? Надо же, а вы какими судьбами здесь?!
Ми Юэ замер. Шэн Анси?! На втором этаже?!
Он задрал голову. Из-за угла и стальных перил виден был лишь кусок выбеленной стены, но звуки отчетливо гуляли по открытому пролету, рассеивая любые сомнения.
— В прошлый раз вы так увлекательно рассказывали о скульптуре эпохи Возрождения, — продолжал звенеть сладкий голос, наводненный искренним восхищением. — Я тогда столько для себя почерпнула! Вы, наверное, и не знаете, но я ведь сама со школы занималась лепкой…
Ми Юэ показалось, что этот голос ему знаком, но вспомнить с ходу он не мог.
В тревоге бросив взгляд в окно, он увидел, что Янь Фу уже миновал парковку и шел по дорожке сквозь газон.
Со второго этажа расстояние казалось ничтожным — Ми Юэ даже смог разглядеть в петлице его пиджака брошь с крупным изумрудом.
Спуститься вниз прямо сейчас? Намерение крайне рискованное. Да, если повезет, можно шмыгнуть в грузовой лифт или уйти служебным коридором. Но любой шаг привлечет внимание Янь Фу — на такой дистанции звук шагов неизбежно выдаст его.
А подниматься выше…
Как объяснить свое присутствие на черной лестнице?
И главное: как долго там пробыл Шэн Анси? Заметил ли он Ми Юэ снизу? Если тот находился на площадке до того, как Ми Юэ сюда вошел, то как объяснять тайную съемку директора Яня?
Но предельным испытанием для нервов оставалось то, что сам Янь Фу решил воспользоваться именно этим служебным проходом, чтобы незаметно вернуться в зал.
И он поднимался.
Ми Юэ обдало холодным потом.
Он уже решился наступить на ступеньку и пойти вверх — лучше уж столкнуться с Шэн Анси, чем попасться Янь Фу, — как наверху девушка заговорила снова:
— Папа сказывал, на летний аукцион уже поступили две весьма нескверные скульптуры. Если господину Шэну интересно, загляните обязательно.
Ми Юэ мгновенно осенило: Цяо Ин!
Дочь Цяо Жана! У её отца свой аукционный дом и ювелирная компания, там еще Цинь Чжао подрабатывал. Она вроде бы дружила с Нань Тан и сегодня была у нее подружкой невесты.
Ми Юэ едва знал эту девицу и не мог понять, пытается ли она заигрывать с Шэн Анси от себя или у их семей давние связи.
— Современная скульптура? — ровно отозвался Шэн Анси. — Не думал, что аукционный дом старины Цяо принимает произведения современного искусства.
Цяо Ин наигранно рассмеялась:
— Папа говорит, времена меняются. На талантливый модерн сейчас большой спрос. Вы, пожалуй, не знаете, но у него есть отдельный секретный запасник — живопись, скульптура… Его агент выискивает перспективные вещи прямо в Академии художеств.
В голосе Шэн Анси послышалась легкая тень улыбки:
— У старого Цяо тонкое чутье. Не исключено, что там пылится пара работ будущих гениев.
За окном Янь Фу миновал газон и занес ногу над первой ступенькой цоколя.
Ми Юэ покрылся испариной.
Он уже собирался рвануть наверх без оглядки, как вдруг снизу раздалась трель звонка. Янь Фу замер у подножия лестницы, вытащил телефон и ответил.
Ми Юэ тяжело выдохнул, только сейчас осознав, что все это время не дышал.
Янь Фу насупленно бросил пару коротких фраз, дал отбой и, развернувшись, пошагал к главному входу в отель.
А сверху опять долетел мягкий, обходительный голос Шэн Анси:
— Позвольте я провожу вас. Прелестной барышне не стоит надолго оставаться в столь мрачном месте.
Цяо Ин снова кокетливо звякнула смехом и принялась болтать о каких-то забавных мелочах из жизни подружек невесты.
Слушая шуршание их шагов, Ми Юэ проследил, как мимо перил на секунду мелькнул край нежно-розового шелка.
Дверь со щелчком захлопнулась. В пролете установилась звонкая тишина.
Ми Юэ судорожно перевел дух, чувствуя, как от пережитого испуга подгибаются колени. Вцепившись в подоконник, он постоял пару секунд, приходя в себя.
* * *
В банкетном зале Линь Циньшань по-прежнему восседал на своем месте. Рядом стояла нераспечатанная бутылка минералки.
Молодожены в окружении гостей как раз совершали традиционный обход с тостами. То ли до стола профессора еще не дошла очередь, то ли их уже миновали — старые приятели Линь Циньшаня куда-то отлучились, и тот в одиночестве скучающе поглядывал в экран смартфона.
Ми Юэ опустился на стул рядом и, не сдержавшись, прижался лбом к его плечу.
Линь Циньшань удивленно повернул голову:
— Что с тобой?
Он ласково коснулся щеки ученика. На дворе стояла летняя жара, а кожа парня была липкой от холодного пота. Профессор взял его за руку — пальцы тоже оказались словно из льда.
Линь Циньшань сразу всё понял и негромко, с отцовской укоризной пробормотал:
— Говорил же тебе — не шляйся где попало… Кого ты там встретил?
Ми Юэ парень не из пугливых, а раз дошел до такого состояния — значит, столкнулся с чем-то из ряда вон. Или увидел чужую тайну, которую богатые люди берегут пуще глаза.
Ми Юэ отрицательно качнул головой:
— Дома расскажу.
Здесь стены имели уши. Но и утаивать от учителя он ничего не собирался: раз уж они оба подозревают Янь Фу, любая оплошность или неосторожность может дорого обойтись. Учитель должен знать, от кого ждать удара.
Линь Циньшань обнял его за плечи и успокаивающе похлопал по спине:
— Ну-ну, тихо. Я рядом.
В голосе профессора звучала такая уверенная, монолитная сила, что мечущийся ум Ми Юэ сразу обрел опору.
Он еще раз уткнулся носом в плечо учителя и смущенно выпрямился.
Линь Циньшань ободряюще улыбнулся, не снимая руки с его плеча:
— Поешь чего-нибудь. Кухня тут отличная. Ты с самого обеда маковой росинки во рту не держал, проголодался, чай?
Свадьбу семейств Линь и Нань играли вечернюю, для гостей даже забронировали номера на верхних этажах. Но Линь Циньшань не считал свои отношения с этими кланами настолько близкими, чтобы оставаться на ночь. Углублять связи на подобной ярмарке тщеславия он не планировал — в конце концов, даже родная сестра жениха, Линь Цзин, едва показавшись на церемонии, уехала, не дожидаясь конца пира.
Ми Юэ, конечно же, понимал это и без слов. Немного переведя дух, он почувствовал, как в животе подвело от голода.
— Я еще никогда не бывал на свадьбах такого размаха, — попытался пошутить он, чтобы разрядить обстановку. — Не попробовать здешние деликатесы — прямо-таки преступление.
Увидев, что парень пришел в норму, Линь Циньшань улыбнулся. Но внутри него сработал сигнальный колокол. Профессор мысленно перебрал всех присутствующих, отбросил заведомо непричастных и выделил единственную фигуру, способную до смерти напугать Ми Юэ.
Янь Фу.
В последнее время они только о нем и говорили.
Линь Циньшань сам не раз разбирал с учеником улики и сомнительные совпадения вокруг директора Яня. Вывод напрашивался один: Янь Фу действительно мог стоять за устранением супругов Чжао. К тому же он сам, не таясь, вслух заявлял о давней розни с Чжао Мо.
Вот только у полиции не было улик.
Что же такого увидел Ми Юэ, если у него даже губы побелели?!
* * *
Ми Юэ принялся за еду и понял, что обход молодоженов их стол уже миновал.
Поодаль, в кольце свиты из подружек и шаферов, стояли Линь Боинь и Нань Тан. Наряженные, бледные, разодетые в пух и прах — но на их лицах не было ни грамма праздничного веселья. Линь Боинь выглядел отсутствующим, точно все его мысли витали где-то в ночных клубах с юными модельками. Нань Тан же с самого начала держала ледяную дистанцию: она ни разу толком не взглянула на новоиспеченного мужа, зато осушала каждый подносимый кубок, не слушая протестов подруг.
Ми Юэ глядел на эту сцену и тихо вздыхал.
Заливать тоску вином на собственной свадьбе — зрелище сомнительное. Нань Тан не казалась женщиной, готовой выставлять наболевшее напоказ, но теперь, похоже, и у нее земля уходила из-под ног.
Когда пир подошел к концу, гости стали расходиться: кто-то отправлялся домой, кто-то поднимался в номера. Молодожены встали у дверей зала, провожая визитеров. Нань Тан формально держала Линь Боиня под руку, но фактически всем телом опиралась на плечо подружки. На любые поздравления она лишь пьяно и отстраненно улыбалась, повторяя одно и то же:
— Счастья в семейной жизни…
Кто кого поздравлял — разобрать было невозможно.
Такую мертвецки пьяную невесту Ми Юэ, пожалуй, видел впервые в жизни. Вряд ли подобное зрелище еще хоть раз представится.
Даже когда к ним подошел Цинь Чжао, ее туманный взор не изменил выражения. Уставившись на него блестящими, влажными глазами, она все так же бессмысленно улыбнулась:
— Счастья в семейной жизни…
Похоже, она его даже не узнала.
Линь Боинь, кажется, плевать хотел на былые пересуды вокруг своей благоверной. Он любезно обменялся парой слов с Линь Циньшанем и Цинь Ханем, а вот Цинь Чжао откровенно проигнорировал, словно перед ним было пустое место.
Ми Юэ шел следом за Цинь Чжао и не видел его лица. Он видел только чужую, натянутую улыбку Нань Тан.
Она была ослепительна. В этот вечер она казалась прекраснее, чем когда-либо.
Красивая, невероятная… и беспросветно несчастная.
У Ми Юэ даже защемило в груди от этой картины.