Увидев, как просиял Ми Юэ, Линь Циньшань тут же поморщился от досады. Это ещё что такое? «Выросла птичка — вылетела из гнезда»? Тьфу ты, он же не дочку растить брался!
— Хоть немного гордости имей! — сердито крутанул он ученика за ухо. — А то стоит кому-то напеть сладких речей, как ты раскиснешь, попадешься на удочку и родного наставника с потрохами продашь!
Ми Юэ зашипел от боли, пытаясь вырваться:
— Не-не-не, ни за что! Кто он вообще такой, разве он сравнится с вами, учитель?
Линь Циньшань разжал пальцы, хотя на душе всё равно остался неприятный осадок. А младший ученик, нисколько не отличаясь проницательностью, тут же совал нос дальше:
— Так он вам звонил? Когда он будет?
Линь Циньшань ехидно усмехнулся:
— Экий шустрый.
Ми Юэ заискивающе улыбнулся:
— Ну не то чтобы прямо так...
— Вот и жди! — буркнул наставник. — Сам приедет — сам и расскажет!
Ещё чересчур — работать гонцом для влюбленной парочки. Хм!
* * *
Цзин Жун возвращался в самый разгар стены дождя. Небо словно разверзлось: ливень хлынул плотный, стенной. На всём пути от поместья Цзинов дороги размыло, в глубоких лужах тонули колёса, а пролетающие мимо машины вздымали ввысь веера брызг. В такую непогоду никто не рисковал разгоняться, поэтому к дому тётушки Линь Цзин Жун добрался уже под вечер, когда на город опустились густые сумерки.
Ещё во время телефонного разговора Ми Юэ порывался отговорить его от поездки, но узнав, что тот уже на полпути, не решился произнести «не приезжай». В итоге машина Цзин Жуна даже не успела въехать во двор, а парень уже разглядел сквозь ажурную кованую решётку силуэт под зонтом на крыльце.
Цзин Жун тепло улыбнулся. Дом Линей напоминал особняк дедушки Цзина: широкий навес первого этажа защищал от любой непогоды, и ступи Ми Юэ чуть глубже — зонт бы не потребовался. Но тот выскочил на самый край ступеней, всматриваясь в темноту. Цзин Жун почувствовал, как сладко сжалось сердце, а вся усталость от затяжных переездов и мотания по горам мгновенно улетучилась.
Автомобиль замер у края двора, где под навесом уже стояла машина Линь Циньшаня. Едва выбравшись из салона, Цзин Жун махнул рукой:
— Не подходи, у меня есть зонт!
Ми Юэ замер у ступеней. Порывистый ветер крутил зонт, за несколько секунд вымочив половину одежды, но парень этого даже не заметил — всё его внимание было приковано к мужчине, шагающему к нему из дождливой тьмы. В уличных фонарях расплывались белесые струи, однако Цзин Жун, пробивавшийся сквозь этот поток, казалось, сам излучал мягкий свет. Сердце Ми Юэ заколотилось так гулко, словно шаги Цзин Жуна отзывались прямо у него в груди.
Едва ступив на сухую плитку крыльца, Цзин Жун отложил зонт и крепко, без лишних слов, сгреб Ми Юэ в объятия.
Ми Юэ опешил. В руке он всё ещё сжимал мокрый купол, с наконечника которого на босые ступни стекала вода, но холода он не чувствовал. Живое, плотное тепло, исходящее от Цзин Жуна, окутало его, словно укрыв от непогоды и всего внешнего мира.
На мгновение Ми Юэ показалось, будто его душа взмыла ввысь и оттуда, с высоты, отстранённо рассуждала: «Когда Цзин Жун рядом, решать проблемы куда проще. Всегда есть у кого спросить совета, кому поручить проверку деталей... Он избавляет от кучи хлопот...»
«Нет-нет, — возразил тихий внутренний голос. — Вовсе не поэтому. Или, вернее, не только поэтому».
Цзин Жун чуть отстранился и всматривался в его лицо. Заметив некоторую растерянность в глазах Ми Юэ, он тревожно спросил:
— Что-то стряслось?
Вместо ответа Ми Юэ чуть подался вперёд и уткнулся лбом в его плечо. Цзин Жун мгновенно одеревянел.
Закрыв глаза, Ми Юэ прислушался к себе: «А ведь и правда... так надежно». Подчинившись порыву, он обнял Цзин Жуна за талию. Крепкое, подтянутое и гибкое тело — совсем не то же самое, что тискать мохнатых Дамао или Сяосяо. Очень приятные ощущения.
Цзин Жун окончательно потерял дар речи. Вода с зонта Ми Юэ уже успела намочить ему поясницу, но он этого даже не заметил. В голове крутилась одна-единственная дикая мысль: «Что происходило в Биньхае, пока меня не было?! Напугали его? Он попал в беду? Или раскопал новые улики и ему срочно нужен ответ?»
И главное... стоило ли обнять его в ответ?!
Сердце Цзин Жуна отбивало сумасшедший дробный ритм. Набравшись храбрости, он уже занес руки для ответного объятия, как вдруг из приоткрытой двери донёсся недовольный окрик:
— Вы чего там застряли?
Момент был упущен. Ми Юэ смущённо отстранился. Каковы бы ни были взгляды наставника, проявлять подобную нежность у него на глазах казалось неловким — всё-таки старшее поколение.
Цзин Жун оглянулся на дверь, затем стремительно наклонился и звонко чмокнул Ми Юэ в зардевшуюся щеку. Невинно прокашлявшись, он как ни в чём не бывало переступил порог.
Ми Юэ потрогал то место, к которому прикоснулись губы Цзин Жуна. Кожа горела. Сердце всё ещё отчаянно заходилось. «Не слишком ли я заторможенно реагирую? — подумал он. — Вдруг он решит, что я совсем глупый?»
Раскрыв зонты для просушки в прихожей, Ми Юэ повернулся и увидел Цзин Жуна, замершего на коврике у двери с широкой ухмылкой.
— Чего не проходишь?
Цзин Жун ткнул пальцем в свои тапки:
— Мокрые.
В гостиной тётушки Линь лежали дорогие мягкие ковры, особенно возле диванной зоны, и пачкать их грязной водой не хотелось. Ми Юэ оценил масштаб бедствия — мокрое пятно красовалось и на пояснице Цзин Жуна — и вытащил из шкафа новую пару домашней обуви:
— Поднимись в мою комнату, прими душ и переоденься.
Цзин Жун был чуть выше ростом, но Ми Юэ любил свободную одежду, так что его вещи должны были прийтись впору.
Идея изучить святая святых — спальню Ми Юэ — выбила из Цзин Жуна все сомнения, но проявлять чрезмерную прыть на глазах у старого профессора он не рискнул. Спросив разрешения взглядом, он получил от Линь Циньшаня лишь брезгливый взмах рукой — мол, сгинь с глаз моих.
Едва переступив порог комнаты Ми Юэ, Цзин Жун попытался сцапать его для повторного раунда нежностей, но покрасневший парень решительно выставил руки и затолкнул его в ванную.
— Одежда вся моя, но чисто выстиранная, — крикнул Ми Юэ через дверь. — Бельё абсолютно новое, я положил у входа!
Цзин Жун приоткрыл дверь и хитро ухмыльнулся:
— А ты заходить не собираешься? По-моему, тебя тоже прилично намочило.
Ми Юэ едва удержал строгую мину:
— У меня только штанины брызгами задело, сейчас вытру. Давай быстрее, наставник сгорает от нетерпения — хочет расспросить о новостях!
С досадой вздохнув, Цзин Жун закрыл дверь.
* * *
Спустившись в гостиную в сухих вещах, Цзин Жун обнаружил свежезаваренный чай и вазу с фруктами, к которым, впрочем, хозяева даже не притронулись. На полпути к дивану Цзин Жун уловил непривычную тишину и осмотрелся:
— А где Дамао и вся компания?
Ми Юэ махнул рукой в сторону потолка:
— Наверху, в мансарде. Там стеклянная крыша, вот они и убежали смотреть на ливень.
Для зверей дождь всегда означал одно — нужно срочно искать сухую нору. А возможность сидеть в тепле и уюте, наблюдая за потоками воды за стеклом, казалась им невероятным и захватывающим аттракционом, ради которого они легко забыли о вечернем лакомстве.
Линь Циньшань, едва дождавшись, пока Цзин Жун присядет, отложил газету и требовательно посмотрел на него:
— Ну, рассказывай. Как там дела в нашем институте?
Детали расследования Цзин Жун разглашать не мог, да Линь Циньшань и не надеялся, но вопросы экспедиции касались раскопок напрямую.
Приняв из рук Ми Юэ чашку, Цзин Жун улыбнулся:
— Не волнуйтесь, наставник. У брата Тао всё продвигается более чем успешно. К моменту моего отъезда они уже предварительно определили границы объекта.
«Наставник... — пробурчал про себя Линь Циньшань. — Вот ведь хитрый лис, и когда успел так примазаться?» Но тут до него дошел смысл сказанного, и старик подался вперед:
— Неужто и правда крупный курган?
Цзин Жун немного замялся:
— Крупный ли — не могу знать, я в этом мало что понимаю. Но брат Тао утверждает, что структура почвы там имеет явные аномалии, нехарактерные для обычной местности.
Профессиональные термины пролетели мимо его ушей, но Линь Циньшань и без них просиял: если точка найдена, её можно сопоставить с расчетами Ми Юэ и окончательно скорректировать погрешность! Это же замечательная новость.
Цзин Жун попытался воспроизвести то, что запомнил:
— Это севернее той Безымянной долины, о которой говорили изначально. Пологий склон, деревья там растут довольно редко. Брат Тао объяснял, что это из-за смещения пластов земли — мол, раньше сам холм был значительно выше... — Он осекся и смущенно почесал затылок: — Я ничего не перепутал?
Видя его редкое замешательство, Ми Юэ тихо фыркнул, а Линь Циньшань удовлетворенно кивнул:
— Отлично излагаешь. Главное я понял.
— А как насчёт безопасности? — перебил Ми Юэ.
Цзин Жун посерьезнел:
— Брат Тао считает, что если догадки подтвердятся, находка станет сенсацией в археологии. Он собирается подавать официальное прошение, чтобы к охране объекта привлекли армейские подразделения.
Прецеденты уже были: несколько лет назад при раскопках царской гробницы эпохи Хань произошла утечка информации, и местное население ринулось разграблять курган. Тогда археологам пришлось вызывать военное оцепление. Учитывая события в Безымянной долине, где тайны гробницы Великого жреца явно перестали быть секретом, Тао Тяньрань не намеревался рисковать.
— А тех грабителей из Безымянной долины схватили? — уточнил Ми Юэ.
Цзин Жун нахмурился:
— Лао Чэн с одним из местных сумели уйти, остальных повязали. Местная полиция сейчас проводит допросы.
В этом деле столичная группа выступала лишь в роли консультантов, и лезть на чужую территорию Цзин Жун не мог.
Линь Циньшань набрал воздуха, желая спросить о Ван Чжоу, но тут заметил, как Цзин Жун смотрит на Ми Юэ — хитро, словно лис, добравшийся до курятника. Настроение профессора мгновенно испортилось.
— В такую мокроту ехать назад... — начал было старик.
Цзин Жун тут же ухватился за повод и состряпал самое просительное выражение лица, на которое был способен:
— Наставник, на улице такой ливень, в самый раз гостить... Не найдется ли у вас уголка на одну ночку?