Ни одна конференция в жизни Ми Юэ не вытягивала из него столько сил. Выйдя из музейного конференц-зала, он чувствовал себя настолько опустошённым, словно мозг окончательно отказался работать. Говорить не хотелось совершенно.
Остальные выглядели не лучше. Председателя Чжао Мо и вовсе увезла скорая. Лю Чжуньхэ, вопя и стеная, порывался заскочить вслед за ним в машину, но двое учеников председателя встали грудью и ни за что не пустили его в карету скорой помощи.
Что до прочих участников, одни обступили Ду Юя и Янь Фу, торопясь выказать почтение и наладить связи, а другие — с мрачными, озабоченными лицами — предпочли держаться подальше от эдакого гадюшника и убрались восвояси, даже не оглянувшись.
Линь Циньшань тоже ходил мрачнее тучи. Как бы изощрённо он ни допекал Чжао Мо, увидеть старика на больничной койке вовсе не входило в его планы. Он надеялся, что председатель Чжао наконец прозреет, осознает всю гниль Ассоциации антикваров и, проявив твёрдость, собственными руками отсечёт гнилые, неизлечимые ветви. А не сляжет от козней мелкого ничтожества вроде Лю Чжуньхэ, без боя сдав подлецам всё поле битвы.
Перед тем как сесть в машину, Линь Циньшань оглянулся на Янь Фу и Ду Юя. Так и есть: Лю Чжуньхэ вовсю лебезил перед ними, подобострастно лепя подобие улыбки.
В этот миг, когда разочарование в Ассоциации достигло предельной точки, в душе профессора вдруг наступило странное облегчение. Они, историки, отлично знали: за тысячи лет целые династии сменяли друг друга, рушились империи, — так стоило ли так убиваться из-за какой-то мелкой Ассоциации антикваров?
Учитель и ученик молча сидели в салоне автомобиля.
Тишину нарушила трель звонка. Ми Юэ выудил из кармана телефон и, увидав на экране имя Цзин Жуна, принял вызов.
— Алло... Ты где? — пролепетал он без сил.
Цзин Жун на том конце провода почуял неладное:
— Что стряслось? Встреча всё ещё идёт?
— Только что закончилась.
Поняв, что дело приняло неожиданный оборот, Цзин Жун поспешил спросить:
— Вы домой? Могу я напроситься к вам на обед?
Ми Юэ бросил взгляд на Линь Циньшаня. Заметив его кивок, он согласился:
— Ладно, приезжай.
— Вчерашние арбуз с виноградом понравились? Я захвачу ещё, — заботливо проговорил Цзин Жун. — Что бы вы с профессором Линем ещё хотели?
Линь Циньшань, до этого с кислым видом слушавший их перемигивания, немного оттаял. Словно капризная тёща, он немедленно нахмурился и начал выдвигать требования:
— Пусть привезёт куриные лапки и тушёную требуху из той лавочки у задних ворот средней школы Наньшань!
Ми Юэ усмехнулся:
— Слышал?
— Слышал-слышал, — со вздохом отозвался Цзин Жун. — Всё привезу в лучшем виде!
Когда вызов завершился, профессор недовольно фыркнул:
— Чего это он так одолжение делает?
— Ну что вы, учитель! — принялся умасливать его Ми Юэ. — Услужить вам для него — счастье, выслуженное за восемь жизней.
Линь Циньшань чуть улыбнулся; лесть младшего ученика мигом разогнала скопившуюся в груди хандру. Но тут же с хитринкой добавил:
— А парень случайно за тобой не ухлёстывает? Смотрю, днюет и ночует в нашем доме, из кожи вон лезет.
Ми Юэ дар речи потерял.
— Скажете тоже... — с досадой вздохнул он. — Да он всё, что приносит, дарит Дамао, Сяомао да Сяо Чжэньчжу! При чём тут я?
Линь Циньшань аж застыл от изумления.
Старик всерьёз задумался, где прогадал в воспитании. Неужто у заядлого холостяка и воспитанник вырастает с соображалкой заядлого холостяка? Глупый малый, неужели не слыхал простейшую истину: любишь меня — люби и мою собаку? Цзин Жун, что ли, зверья отродясь не видел, чтобы сутками заискивать перед их домашней оравой?
Профессор Линь прищурился, прокрутил мыслишку-другую и передумал раскрывать парню глаза. Пускай-ка щенок ещё попотеет! С какой стати отдавать этому пройдохе любимого воспитанника без боя? При одной мысли о том, что его заветного ученика — такого беленького, нежного, послушного, выращенного собственными руками — уволочёт какой-то серый волк, у Линь Циньшаня даже сердце прихватило.
Линь Циньшань уже вознамерился преподать недогадливому воспитаннику небольшой урок житейской мудрости, как вдруг краешком глаза уловил: Ду Юй и Янь Фу направляются прямо к их машине. Вся наука мгновенно вылетела из головы — профессор замахал руками, торопя Ми Юэ заводить двигатель.
Тот и сам заметил движение на парковке. Машина взревела и вихрем выкатилась за ворота музея.
Выскочив на проспект, Линь Циньшань наконец перевёл дух:
— Да уж, Биньхай — то ещё зловонное болото.
Он уже всерьёз жалел, что втянул любимого ученика в эту мутную воду.
Ми Юэ, впрочем, мыслил иначе:
— Взгляните с другой стороны, учитель. Только подняв муть в этом болоте, мы сможем отвлечь общее внимание. Пока все выслеживают каждый наш шаг, старший соученик сможет спокойно вести раскопки.
Профессор ничего не ответил.
Он размышлял об эпизоде на симпозиуме.
Едва хозяин Янь предложил вызвать полицию для снятия отпечатков пальцев, как один из сотрудников по имени Ли Юй разразился слезами и признался: это он, воспользовавшись отлучкой остальных на обед, подменил экспонат.
На вопрос о том, зачем спрятал оригинал, Ли Юй заявил, будто поддался алчности и вознамерился присвоить бесценную вазу себе. Но когда в первой половине заседания эксперты в один голос распознали подлог, он струхнул и при первой возможности вернул настоящий сосуд на место.
Ли Юй не упустил случая подобострастно подмахнуть Ду Юю: мол, прослышав о невероятном чутье профессора Ду, испугался, что тот в два счёта выведет его на чистую воду, отчего и поспешил вернуть оригинал.
Что же до подделки, использованной при подмене, Ли Юй божился, будто понятия не имеет о её происхождении: якобы его сообщником выступал сам зампредседателя Ассоциации антикваров, Лю Чжуньхэ. Именно он и вручил ему фальшивку.
Услышав это откровение, Чжао Мо и свалился с приступом.
Прежде, слушая предостережения Линь Циньшаня, Чжао Мо пусть и был ошарашен, но всё же лелеял надежду: вдруг Лю Чжуньхэ преследовал какие-то иные цели и его попросту не так поняли? Однако ж посягательство на чужую собственность при наличии улик и свидетелей — дело бесспорное. Сам Лю Чжуньхэ не смог выдать ни единого убедительного оправдания.
И самое непростительное: все свои грязные махинации он проворачивал, прикрываясь именем Ассоциации антикваров.
В одно мгновение Чжао Мо на собственной шкуре прочувствовал, почему Линь Циньшань так отчаянно рвался прочь из этой помойной ямы. Старик полжизни положил на то, чтобы давать давнему приятелю дорогу, даже планировал после ухода с поста передать ему кресло председателя. И какова благодарность? Лю Чжуньхэ растоптал всю его искренность и покровительство.
Теперь не то что Линь Циньшань — сам Чжао Мо ощутил непреодолимое желание сбежать подальше от этого гадюшника... А ведь в Ассоциацию он вложил полжизни, выпестовал её до признания в профессиональных кругах!
Такого удара Чжао Мо не перенёс. Он даже выхлестнуть всё своё негодование на предателя не успел — просто закатил глаза и рухнул без чувств.
Так, ничем и не окончившись, скомкался устроенный Янь Фу научный симпозиум.
Правду ли плели Ли Юй и Лю Чжуньхэ, обратятся ли Янь Фу с братьями Чжао в полицию — Линь Циньшаню было уже глубоко плевать. Даже дойди дело до стражей порядка, в сети попалась бы лишь мелкая сошка, подставленная в качестве козла отпущения. Любому зрячему и так было ясно: Янь Фу сколотил банду и занёс топор над самой шеей Ассоциации антикваров.
Недаром говорят: великая плотина рушится от муравейника. И этим муравейником, на который нацелился Янь Фу, стал Лю Чжуньхэ.
Вся эта история только начиналась.
Ми Юэ в этот момент тоже размышлял о Лю Чжуньхэ, никак не способный постичь логику этого человека:
— Старик Чжао ведь уже начал передавать ему полномочия и готовить в преемники. Зачем тому сговариваться с чужаками?
Линь Циньшань презрительно хмыкнул:
— С его куриными мозгами разглядеть заботу старика Чжао — задачка непосильная.
Пока Чжао Мо бессменно занимал пост председателя, Лю Чжуньхэ видел в нём лишь помеху на пути к власти. А что до передачи полномочий — наверняка приписывал всё исключительно собственной хватке.
— Полагаю, он испугался, что старик Чжао выдвинет на своё место вас, — продолжал рассуждать Ми Юэ. — Вот и искал случай очернить ваше имя, чтобы сделать из вас трамплин для собственного взлёта.
Линь Циньшань лишь усмехнулся, не подтверждая и не опровергая догадку младшего ученика.
— Нет, — тихо возразил Линь Циньшань. — Они добились своего.
Ми Юэ изумлённо уставился на него.
Профессор прислонился к подголовнику и устало прикрыл глаза:
— Под удар попал старик Чжао.
Возможно, подножка им с Ми Юэ была лишь попутным маневром. Настоящая ли ваза, фальшивая ли — кого это заботит? Не окажись там их двоих, нашлись бы иные знатоки с острым глазом.
Линь Циньшань понимал: запевалой в этой игре был Лю Чжуньхэ. Мечтая подставить профессора, но страшась действовать открыто, он выставил своего ученика на разведку.
Однако Янь Фу мгновенно раскусил комбинацию и повернул всё в свою пользу. Решив свалить всю грязь на Лю Чжуньхэ, он вознамерился с его помощью подорвать основы всей Ассоциации, обрекая того на позор и крах. И Лю Чжуньхэ, чуя жареное, за обедом вынужден был пойти на переговоры с Янь Фу.
Оба искали выгоду, оба пошли на уступки.
Вот только Лю Чжуньхэ зажали в угол, заставив стать орудием против Чжао Мо и Ассоциации.
Линь Циньшань лишь гадал, чем Янь Фу так прижал мерзавца. Скорее всего, пригрозил компроматом. Оттого-то после заседания Лю Чжуньхэ и юлил перед ним на задних лапках...
Так или иначе, цель была достигнута: сломать хребет Ассоциации антикваров. А Ассоциация без Чжао Мо — не более чем горстка песка, не представляющая никакой угрозы.
* * *
Дом семьи Линь
Цинь Хань с внуком уже дожидались их в гостиной.
У Ми Юэ от переизбытка событий весь день в голове стоял туман, и только сейчас до него дошло: дед с внуком на этой абсурдной конференции так и не появились.
И не только они — многие коллеги из сферы образования по совету Цинь Ханя предпочли держаться от сегодняшнего сборища подальше.
Тем не менее оба переживали за исход дела и к концу заседания пришли в дом Линь Циньшаня, надеясь разузнать новости.
У профессора Линя не было ни сил, ни желания вести разговоры — он бессильно опустился в кресло.
Пока Ми Юэ хлопотал вокруг учителя, наливая чай, он коротко пересказал гостям события прошедшей встречи.
Цинь Чжао лишь недоуменно пробормотал:
— Какая-то детская мазня. Неужели они думают, что вокруг одни дураки, раз устраивают такие топорные ловушки?
Однако Цинь Хань разглядел за этим глубинную суть:
— Ассоциация антикваров... На этот раз ей грозит настоящий крах.