Слушая этот незавершённый рассказ Линь Боиня, Ми Юэ сидел словно оглушённый. Разумеется, отправляясь сюда, он догадывался, что узнает нечто из прошлого этих людей, но никак не ожидал столь сокрушительной правды. Это и впрямь была месть — чистая, ничем не прикрытая. И первой мыслью, мелькнувшей в голове, стало простое: у каждого следствия есть своя причина.
Линь Боинь без труда прочитал эти мысли во взгляде юноши. Взглянет со стороны посторонний — и скажет: зло наказано. Но окажись ты сам на их месте, разве сможешь хладнокровно принять подобную расплату?
— У каждого своя правда, — произнёс Линь Боинь. — Если смотреть глазами Ли Дао, то вызови мой старик полицию вовремя, бедолага не натерпелся бы таких мук. Но с моей точки зрения старик вовсе не заслуживал смерти. Он ведь не спустил всё на тормозах, заявление подал. А если в полиции не придали этому значения — что он мог сделать?
Ми Юэ кивнул. Он понимал логику Линь Боиня. Наверное, именно это и казалось тому самым несправедливым: старик Линь действительно потерял дорогу, а не притворялся. С их позиции они сделали всё, что было в их силах.
Но Цзин Жун предупреждал: ненависть затуманивает разум, загоняет человека в тупик крайних эмоций. Янь Фу, возможно, не желал смотреть на Линь Ао объективно. Он мог озлобиться ещё сильнее, считая: не провали старикашка поручение, Ли Дао не пришлось бы пройти через весь этот ад.
— Я всё передам учителю, — пообещал Ми Юэ. — И больше никому не скажу.
Едва произнеся это, он смутился, почувствовав лёгкий укол совести. Ведь Цзин Жуну он, скорее всего, всё-таки расскажет.
Пока Ми Юэ раздумывал, как бы тактично закинуть удочку и спросить, можно ли доверить секрет Цзин Жуну, Линь Боинь проговорил:
— Если полиция станет расспрашивать твоего наставника, скрывать ничего не нужно.
Дело давнее, да к тому же запятнанное кровью. Утаивать правду теперь бессмысленно — мстители лишь укрепятся во мнении, будто семья Линь чувствует за собой вину.
Ми Юэ с облегчением выдохнул:
— Я обязательно передам ваши слова учителю.
* * *
Старик Линь не мог засиживаться допоздна и ушёл спать ещё до того, как его сын начал свой рассказ.
Выйдя из кабинета вместе с Линь Боинем, Ми Юэ увидал Линь Цзин и Нань Тан, увлечённо беседовавших в гостиной. Две женщины с совершенно разными характерами неожиданно нашли общий язык.
Ми Юэ это ничуть не удивило. Линь Цзин в его глазах всегда оставалась дамой элегантной и благородной. Нань Тан же, вопреки своей вспыльчивости, умела чутко улавливать обстановку и не стала бы демонстрировать надменность перед тем, кто не проявлял к ней враждебности.
А вот Линь Боинь искренне изумился. Линь Цзин со своим гордым нравом вечно недолюбливала Нань Тан, считая её взбалмошной, глуповатой и вспыльчивой, словно пороховая бочка. Нань Тан же — как смутно догадывался Линь Боинь — питала подсознательную неприязнь ко всем женщинам возраста её матери.
Чувство было тонким, и Боинь связывал его с непростым детством девушки. Пока они шли от кабинета, в его голове созрела мысль: надо попросить Гао Фэя навести справки о родной матери Нань Тан. Узнать, что произошло в те немногие годы, когда они жили вместе, и какие именно события сформировали у неё этот колючий, ранимый характер.
Заметив их, Линь Цзин поднялась с дивана и обратилась к Линь Боиню:
— Как раз вовремя. Скажем, что я пригубила вина, и попросим Ми Юэ отвезти меня домой.
Отличный предлог для юноши, чтобы откланяться без лишних церемоний. Учитывая, что Линь Цзин и Линь Циньшань — соученики, Ми Юэ приходится ей младшим, и помочь старшей вполне естественно.
Линь Боинь улыбнулся:
— Спасибо.
Линь Цзин бросила на него полушутливый укоризненный взгляд и повернулась к Нань Тан:
— Значит, договорились. Послезавтра я за тобой заеду.
Нань Тан кивнула:
— Хорошо.
Боинь удивился ещё больше: они уже планируют совместные выходы?
— У подруги тётушки Линь — она ювелирный дизайнер — открывается салон на Наньцзинлу, — пояснила Нань Тан. — Перед официальным открытием устроят закрытый показ, вот тётушка и предложила сходить вместе.
— Замечательная идея, съездите, развейтесь, — одобрил Линь Боинь. И про себя сделал пометку: нужно перевести Нань Тан денег на карты, чтобы она не ограничивала себя в расходах. Нынче она госпожа Линь, и если ей не хватит на карманные расходы, позор падет на его имя.
* * *
Ми Юэ приехал на машине Линь Циньшаня. Едва взглянув на авто, Линь Цзин фыркнула:
— Эта старушка служит ему уже сто лет. Вернёшься — спроси у него, на кой чёрт он копит столько денег в свои-то годы?
Ми Юэ ухмыльнулся:
— Да нет у учителя никаких особых денег.
Он знал, что Линь Циньшань иногда берёт подработки, но большую часть средств отдаёт на нужды института. Его жалованье и премии строго ограничены, так что скопить состояние он просто не мог.
Линь Цзин лишь покачала головой:
— Просто ты ничего не знаешь. В последние пару лет из него выветрился прежний азарт, а в молодости он умел зарабатывать как никто другой.
Ми Юэ счёл это шуткой. Учитель, конечно, не бедствовал, но считать его богачом... Вряд ли.
Было уже поздно. В высотных домах элитного жилого комплекса погасло большинство окон. Вокруг царила тишина, разрываемая лишь приглушённым светом фонарей и подсветкой газонов.
В поздний час этот свет казался неуютным, отдающим могильным холодом.
На Линь Цзин было лёгкое длинное платье. Потёрши плечи, она с невольным зябким вздохом спросила Ми Юэ:
— Надо же, до осени ещё далеко, а откуда-то тянет прохладой.
— В прогнозе погоды обещали похолодание, — на автомате отозвался Ми Юэ.
Он потянул на себя дверцу машины, помогая ей усеться, и аккуратно прикрыл её. Но не успел он снять ладонь с дверной ручки, как почувствовал... И впрямь повеяло холодом.
И это было не просто снижение температуры воздуха.
Нервы Ми Юэ мгновенно натянулись струной. По спине пробежал морозный озноб, волоски на руках встали дыбом — так бывает, когда совсем рядом затаилась смертельная опасность.
Прижавшись спиной к двери автомобиля, он повел взглядом по рядам припаркованных машин, подстриженным кустарникам вдоль дорожки, густым теням, бросаемым высотками в ночную тьму. На первый взгляд, ничто не предвещало беды. Ни движения, ни подозрительных силуэтов. Но сердце заколотилось о рёбра с бешеной скоростью.
Уловив его оцепенение, Линь Цзин насторожилась. Оглядевшись по сторонам, она шёпотом спросила:
— Что с тобой?
Ми Юэ не знал, как объяснить это липкое ощущение:
— Кажется... здесь кто-то есть.
Линь Цзин тут же выудила телефон, намереваясь набрать Линь Боиня. Она знала, что на этажах этого дома дежурит охрана, и позвать их будет куда быстрее, чем дожидаться полицию.
Но ровно в эту секунду невидимый ледяной поток, сковавший Ми Юэ, колыхнулся и медленно отступил, растворяясь в темноте.
Ми Юэ тихо выдохнул, только сейчас осознав, что всё это время не смел сделать ни вдоха.
Ночной ветер качнул кроны мощных платанов вокруг парковки, заставив листву зашуршать, словно под порывами прибоя. В траве снова застрекотали летние цикады.
Августовская ночь вернулась в своё привычное, умиротворённое русло, подобное безмятежному сну.
— Всё в порядке, — Ми Юэ не стал останавливать её. — Но скажите господину Линь, пусть будет осторожнее.
Он не знал, как описать то мгновенное чувство животного страха, что охватило его. Когда Линь Боинь ответил на звонок, Линь Цзин прямо сказала ему: похоже, за их домом кто-то следит.
Боинь тревожно переспросил, не случилось ли чего.
— Да нет, всё тихо, — Линь Цзин бросила взгляд на Ми Юэ, уже заводившего мотор. — Просто возникло ощущение, будто из темноты кто-то смотрит.
— Задержитесь на пару минут, — настоял Линь Боинь. — Я пришлю людей сопроводить вас.
Ми Юэ качнул головой, и Линь Цзин передала его слова:
— Если кто и был, он уже ушёл. Всё спокойно.
Ей и самой не хотелось поднимать шумиху посреди ночи, так что от охраны она отказалась. Линь Боинь настаивать не стал, лишь попросил отписаться, как только они доберутся до места.
* * *
Линь Цзин завершила вызов. Машина уже миновала тёмный отрезок под густыми кронами деревьев и выехала на освещённую площадку перед главными воротами комплекса. За оградой по шоссе с тихим шуршанием проносились редкие автомобили.
Эти привычные картины городской жизни возвращали чувство безопасности.
Прижав ладонь к груди, Линь Цзин вздохнула с невольным испугом:
— Ну уж нет. Завтра же вернусь к нему и заставлю всё выложить. Головой ручаюсь, в доме что-то происходит, я должна знать, к чему готовиться.
Ми Юэ знал подоплёку, но, не ведая планов отца и сына Линь, решил не вмешиваться и промолчал.
Впрочем, Линь Цзин быстро переключилась на другую тему:
— Квартира, где вы сейчас живёте... При разводе она досталась мне. Глаза бы мои её не видели, оставлять себе не хочу. Спроси у своего учителя, не желает ли он её выкупить? Для него сделаю хорошую скидку, по-родственному.
Ми Юэ слышал от Линь Циньшаня об её разводе, но не думал, что процесс уже завершён. Не зная, как её утешить, он после некоторого замешательства промямлил:
— Тётушка... вы только не расстраивайтесь.
Линь Цзин прыснула от смеха и, протянув руку, слегка ужалила его за щёку:
— Какой же ты милый!
Ми Юэ мгновенно вспыхнул.
Когда её рука коснулась его лица, он уловил едва ощутимый аромат — тонкий, свежий, с нотками цитрусовых, но удивительно тёплый.
Сердце Ми Юэ на мгновение замерло. Ему вдруг подумалось: будь его мама жива, гладила бы она его по щёчке точно так же? И исходил бы от неё такой же едва уловимый, родной аромат?
Тёплый и нежный.
Сладкое благоухание манило, заставляя зажмуриться и прижаться ближе, чтобы утонуть в защищающих, ласковых объятиях.
Светофор вспыхнул зелёным.
Ми Юэ стряхнул с себя наваждение. Ночь правила миром. Мимо с глухим рокотом промчалась машина, оставив за собой лишь вибрирующее эхо, которое только подчеркнуло глубокую тишину.
В душе Ми Юэ поселилось странное, щемящее чувство. То ли упущенного тепла, то ли... одиночества.
И в эту минуту ему до боли захотелось услышать голос Цзин Жуна.